Кэти Свит – Без права на ошибку. Спасти свою дочь (страница 19)

– Дим, ну какая разница? – вспыхивает, словно пересушенная спичка рядом с огнем.

– Как понимаю, это ему необходим кардиолог? – задаю следующий вопрос. Я не ведусь на ее тихую истерику.

Если Настя хочет помочь своему ребенку, то она обязана мне открыться. В противном случае банально не смогу ей помочь. Я хоть и отменный врач, но все же не вездесущий.

– Дима, пожалуйста, – шепчет с мольбой. – Ты можешь просто сказать? Назвать фамилию, клинику… Сделать хоть что-то?! – спрашивает отчаянно.

Взгляд ее… Он разрывает душу на части! Там столько боли и тоски, что можно захлебнуться.

Мне хочется поддаться эмоциями. В порыве чувств сгрести Настю в охапку, посадить к себе на кровать, крепко обнять, поцеловать, а после…

После утешить.

Но вот только она мама моей пациентки. Я их врач. Отношения неприемлемы.

Поэтому мне приходится засунуть свои желания как можно глубже в себя и принимать осознанное, единственно верное решение.

– Дай его выписки. Я проконсультируюсь.

Глава 22. Дима

– Нет! – звучит категоричный ответ.

Собираюсь настоять на своем, как замечаю, что Настю всю аж трясет. Она едва стоит на ногах от страха.

Блин! Не понимаю.

Почему она становится нервной и дерганной каждый раз, как только речь заходит о ее сыне? Неужели нельзя прямо сказать, что он болен и ему нужна помощь. Разве кто отказывается ей помочь?

Настя не дура и прекрасно осознает мои возможности, связи и уровень врачей, на который я могу выйти. Такой шанс, как ей, выпадает единицам.

Отказываться глупо и неразумно. И она понимает это! Ну не может не понимать…

Я тот, кто ей может помочь решить проблему, из-за которой она согласилась на суррогатное материнство.

Если уж Яковлева согласилась выносить и родить ребенка для посторонних людей ради денег на операцию сына, то почему сейчас включает заднюю?

После рождения ребенка с пороком развития заказчики не выплатят Насте необходимую сумму. Так почему, блин, она продолжает молчать?

– Насть, ты серьезно сейчас? – в шоке смотрю на девушку.

– Более чем, – упрямо поднимает подбородок и отворачивается.

– Объясни, – требую.

Конечно, я могу развернуться и уйти с чистой совестью. Спасение утопающих – дело рук самих утопающих, ведь так? Но по абсолютно неведомой мне причине я стою и продолжаю ждать.

– Мой сын переболел скарлатиной, – начинает говорить, а у меня словно камень падает с плеч.

Слушаю внимательно, не перебиваю. Как бы ни хотелось уточнить возраст и течение болезни, я держу рот на замке. Потом все спрошу.

– Болезнь дала осложнение на сердце, – озвучивает орган, куда она часто «бьет».

Противная болячка, не поспоришь. Сначала температура, затем сыпь, затем кожа начинает слезать… Но это все фигня по сравнению с последствиями для внутренних органов.

Судя по всему, сын Насти отхватил по полной. Увы.

– Врачи в нашей поликлинике сделали обследование и сказали, что ему необходима операция, – поворачивается ко мне лицом, встречаемся взглядом. В глазах Насти застыла невероятная боль.

Я прекрасно понимаю чувства убитой горем матери. Знаю, каждая нормальная женщина пойдет на все лишь бы спасти своего ребенка.

– Направление на консультацию в кардиологический центр дали? – перебиваю. Не могу не спросить.

– Нет, – печально поджимая губы, крутит головой в разные стороны. – Они сказали, что там мест нет, все дорого, и я не потяну.

– Даже так? – охреневаю от ответа. – И ты сама туда не поехала?

– Дим, а как я поеду, когда мне наши врачи строго-настрого запретили? – спрашивает, смотря в упор мне в глаза.

Вот те на…

Какие интересные врачи… Как бы мне с ними пообщаться? Желательно в присутствии сотрудника Минздрава. Вот здесь точки сразу заговорят.

– Чем они обосновали свой запрет? – продолжаю разбираться в ситуации. Уж очень она мне не нравится.

Чем больше узнаю, тем больше вопросов к коллегам. История явно не чистая, надо поглубже копнуть. Когда это сделаю, то уверен, вскроется множество интересного.

– Что у нас в городе есть прекрасный врач, он проводит подобные операции, и реабилитация будет проходить здесь, под контролем местных врачей, – поясняет. А мне становится еще интереснее.

Это что ж за светило медицины? Прям хочется на него посмотреть. Желательно, вместе с экспертной комиссией.

Что-то я становлюсь крайне злым.

– Допустим, – произношу, тщательно контролируя свой тон. – А дальше что? Что они тебе сказали? Прооперируют по квоте?

– Нет, конечно! – заявляет со стопроцентной уверенностью. – Квоты с таким заболеванием, как у Тимоши, никому не дают. Операция будет платной, такие сложные операции бесплатно не делают, – смотрит на меня, не скрывая боль в глазах.

– Вот прям не делают? – не могу скрыть усмешки.

Как же, блин, интересно… Я аж весь в предвкушении от последующих новостей!

– Мне так сказали врачи, Дим, – пожимает плечами. – Кардиолог из поликлиники вместе с заведующей посовещались, написали сумму, которая нужна, и дали контакты врача из частной клиники. Сказали звонить ему напрямую и обязательно озвучить, от кого я пришла.

Слушаю Настю, и волосы на голове становятся дыбом. Это что ж за врачи у нее в городской?

– Я собрала полную сумму, – продолжает. – Конечно, было тяжело, но я справилась. Сняла все свои сбережения, набрала кредитов и связалась с врачом. Он посмотрел Тиму, выписки из поликлиники и заявил сумму в несколько раз больше.

– В смысле? – уточняю осторожно. Я очень сильно стараюсь не ругаться сейчас при ней. – Как так могло произойти? Тебе ведь назвали стоимость операции.

Или они посмотрели, в какие сроки безутешная мать соберет деньги на операцию, и решили, что раз так быстро, то можно из нее гораздо большую сумму вытребовать?

Непроизвольно сжимаются кулаки. Они дико чешутся. Мне так и хочется хорошенько засадить тому гаду, который вымогал деньги из матери больного ребенка.

К слову, а болен ли Настин сын? Вот здесь у меня тоже вопрос.

Я уверен на все триста процентов, что никакой грамотный и сильный врач никогда не поведется на подобные уговоры. А дерьмовый кардиолог в каком-то частном провинциальном медицинском центре не станет проводить сложнейшую операцию. У него банально половины оборудования нет!

– Та сумма, что мне сказали в поликлинике, оказывается была за предоперационное обследование, – говорит с горечью. – Операция стоит дороже. В три раза, – окончательно меня добивает.

Волосы уже не просто стоят дыбом, а вытанцовывают на голове.

– И поэтому ты согласилась стать суррогатной матерью, – не спрашиваю, а скорее уже просто констатирую факт.

Мне только что всадили тупой ржавый нож прямо в сердце. И медленно проворачивают, причиняя адскую боль.

– Угу, – кивает. Кусает губы. – Но что-то пошло не так, и у меня на руках теперь два больных ребенка, пожимает плечами. – Как-то так.

Настю развели. Теперь я четко это знаю.

И что с этим знанием делать теперь очень большой вопрос.

Глава 23. Настя

Ну вот и все. Призналась.

Стало ли легче? Понятия не имею! Но теперь я знаю точно, раз сделала первый шаг, то нужно сделать второй.

Я должна открыть Диме самую страшную свою тайну. Надеюсь, я сделаю это не зря.