Кэти Свит – Без права на ошибку. Спасти свою дочь (страница 14)

Друг всем своим видом показывает, что не собирается что-либо обсуждать со мной при пациентах. И здесь он совершенно прав.

Хмельницкий уходит так же быстро, как появился. Только что был здесь, мгновение, и его нет.

Мне тоже пора.

– Насть, извини, – начинаю.

– Я все понимаю, – улыбается печально-печально. – Ты нужен своим пациентам.

Глава 16. Настя

– Да перестань же ты названивать! – негромко возмущаюсь и пытаюсь отключить звук на телефоне, но тот повис.

Не реагирует ни одна кнопка, как ни стараюсь. Зажимая динамик свободной рукой, не позволяю мелодии звучать в полную силу и продолжаю нажимать на все кнопки.

Не понимаю, как в принципе включился звук. Ведь я держала все это время телефон на бесшумном режиме.

Мы в больнице, здесь слышимость ого-го. Я слышу все разговоры медсестер, причем даже те, которые они ведут едва ли не шепотом.

Викуля спит, и я ни в коем случае не хочу разбудить дочь. Сон для нее сейчас – это самое лучшее лекарство.

Мобильный продолжает звонить и лишь сильнее нервирует меня. Я только недавно уложила спать доченьку, мне нужно в душ и пора делать свои процедуры.

Не скидывается. Ну, блин! Что же за ерунда?! Смотрю на экран, там по-прежнему высвечивается незнакомый номер.

Видимо, мне попался какой-то слишком настырный рекламный агент. Или мошенник, который решил взять меня измором.

В очередной раз пытаюсь сбросить вызов, но вместо этого случайно принимаю его. Смотрю на начатый отсчет.

Подношу трубку к уху.

– Алло, – шепотом говорю.

Отхожу подальше от детской кроватки, делаю все, лишь бы Викуля меня не услышала. Уж лучше я быстро выслушаю рекламу, или очередное предложение обогатиться, или, напротив, предложение выступить свидетелем по делу, которое очередной «следователь» собирается возбудить.

Пусть дочка подольше поспит.

– Анастасия, – в динамике звучит знакомый голос, и у меня внутри все обрывается.

Дико хочется, чтобы я обозналась, но, увы, это не так. Спутать голос этого мужчины невозможно. Однажды, услышав его, он останется в подкорке, и я отреагирую на него даже спустя множество лет.

Мне звонит тот, кого я не желаю больше видеть. Тот, кто может разрушить мою жизнь по щелчку.

Это он. Отец Вики.

– Слушаю вас, – произношу непослушным от волнения голосом.

Ноги немеют, мне приходится сесть на пустую кровать.

Чувствую, как мои мир разрушается, и я ничего не могу с этим поделать.

– Ты нарушила условия контракта, – произносит суровый мужчина.

– Нет! Я ничего не нарушала! – вспыхиваю, словно спичка, и тут же замолкаю.

Спорить с биологическим отцом Вики нельзя. Он не приемлет никакого иного мнения, кроме своего, пусть и неправильного.

– Ты должна была родить мне здорового наследника, – продолжает мужчина уничижительным тоном. – А родила мало того, что дочь, так еще и больную!

– Со всеми претензиями, касаемо пола ребенка, не ко мне, – говорю хорошо заученную фразу. – Вам нужно было изначально договариваться о мальчике. Тем более, как я вижу, с девочками не все хорошо.

– В этом виновата ты! И только ты! – зло чеканит мужчина.

Меня аж передергивает от той ненависти и от того яда, которые исходят от него. Хочется просто взять и повесить трубку.

Но я-то знаю, что так делать нельзя. Только стоит мне прервать разговор, как не пройдет и часа, и биологический отец Вики будет стоять на пороге палаты.

Он могущественен. Его нужно бояться.

– Мы заключили контракт, – продолжает меня добивать словами. – Ты должна была родить ребенка и передать его мне с женой сразу же после родов. Мы тебя обеспечивали всю беременность! Денег давали, ни в чем не отказывали, а ты!

– Я родила вам больного ребенка, – выдыхаю.

Он так говорит про Вику, словно она не живой человек, а какая-то кукла. Трофей. Достижение.

Становится противно и паршиво от разговора с ним. В центре груди зияет дыра, слезы наворачиваются на глаза. Ах, моя бедная девочка!

– Именно! – рычит, не скрывая свой гнев. – Ты специально не говорила ничего о пороке! Специально оттягивала этот момент. Молчала, лишь бы я с женой ничего не узнал, – озвучивает свою версию произошедшего.

Кусаю губы до крови, делаю глубокий медленный вдох. Мне стоит просто неимоверных усилий на него не сорваться.

Бросаю взгляд, полный нежности и любви на дочь. Маленькая моя, так вот почему ты такой родилась… Ты знала, что они будут для тебя плохими родителями и не захотела с ними оставаться.

Ох…

Выдыхаю.

– Вы отказались от ребенка, – твердо произношу. Пусть даже не смеет утверждать обратное! – Заявили, что он вам больной не нужен. Ваша жена на весь коридор орала, что подписывает отказ, – напоминаю суровую правду. – Я, по-вашему, должна была позволить малышке попасть в детский дом? Нет! Это так не работает!

Говорю я с ним так борзо… И откуда только у меня силы?

Биологический отец Вики – страшный и серьезный человек. Когда я соглашалась на контракт, то совершенно не подозревала, с кем именно буду иметь дело.

А потом поняла. Но было уже поздно.

– Этот ребенок не твой, – чеканит зло. – Ты – всего лишь женщина, которая его выносила. Инкубатор.

Последнее слово обжигает, словно раскаленный металл. Мне становится не то, что не по себе, у меня аж дыхание спирает от страха и возмущения.

– Если бы не я, то у вас никогда не было бы дочери, – произношу и тут же жалею о своих словах.

Дочери у него и так нет. Малышка моя, и я никому не позволю забрать ее.

Ни при каких обстоятельствах! Пусть что хотят, то и делают.

Не позволю и точка.

– Значит так, – говорит тоном, не терпящим возражения. – Моя жена приедет в отделение, где лежит наш ребенок, через час. Собирай свои манатки. В твоих услугах ни она, ни я, ни наша дочь более не нуждаемся.

Глава 17. Настя

– Доброе утро, мам, – произношу, шмыгая носом. Мне плохо до ужаса, сердце вот-вот разорвется на части от безысходности, страха и тоски.

Меня сейчас переполняют эмоции. Они слишком разные, их много, и одолеть их не могу. Сил не хватает.

Я еле выждала время, чтобы позвонить матери и чтобы ее не разбудить.

Тимоша наверняка встал рано, в выходные он крайне редко долго спит. Зато если его вести в садик, то будет просить дать поспать чуть ли не до полудня.

Такой вот веселый у меня сын.

– Как ваши дела? – тут же спрашиваю и стараюсь держаться. Мне нужно быть сильной, ломаться и поддаваться отчаянию ни при каких обстоятельствах нельзя.

Я – мать. Мать двоих детей! И каждому из них нужна высококвалифицированная медицинская помощь…

Если с Тимошей все ясно, то вот с Викой… Ох…

Я очень сильно боюсь за дочь. Мне до безумия страшно ее потерять.