Кэти Свит – Без права на ошибку. Спасти свою дочь (страница 12)

– Насть, пойми, мне нужно четко понимать объем, который съедает ребенок за один раз. Я должен знать, как она набирает, не срыгивает ли, как у нее усваивается смесь, – начинает терпеливо мне объяснять. – У твоей дочери не такой кишечник, как у обычных детей, и подход к ней соответствующий.

Слушаю его, пытаюсь понять, но его слова в моей голове никак не укладываются. Столько разных врачей, специалистов и прочих людей вокруг криком кричат о пользе грудного молока, как тут оказывается, тоже есть свои нюансы.

Достаю кружки, наливаю в каждую кипяток, раскладываю сладости к чаю и кладу несколько чайных пакетиков с разными вкусами. Себе завариваю обыкновенный черный чай. Что-то другое сейчас мне не хочется.

Двигаю столик ближе к кровати, пристраиваю его таким образом, чтобы и Дима, и я могли без труда дотянуться.

– Каковы шансы, что после выписки я смогу перевести ее со смеси на молоко? – спрашиваю открыто.

Помимо того, что искусственное вскармливание я не рассматривала из-за вреда, так помимо этого это дополнительная финансовая нагрузка, которую я не уверена, что смогу выдержать.

– Минимальны, – своим ответом Ланской окончательно разбивает мои надежды.

– Правда? – разочарованно протягиваю.

– Да, – кивает. – Сурово, но честно.

– Поняла, – печально вздыхаю. Беру кружку, отпиваю горячего чая. – Спасибо, что сказал правду.

Пьем чай. Дима внимательно следит за мной, смотрит то на меня, то на Вику. Иногда хмурится.

Не выпив и половины кружки, отставляет ее в сторону. Смотрит мне прямо в глаза.

– Насть, ты мне должна ответить на ряд вопросов, – произносит, тщательно подбирая слова. – Не хочу показаться грубым, но все же, – делает паузу. – Пока ты не ответишь, я не уйду.

Обреченно вздыхаю.

Отступать все равно некуда. Если я сама не отвечу, то Ланской все равно не успокоится и начнет копаться в прошлом.

У Димы есть все мои документы, прописка, данные с места жительства и доступ к базе. Ему не составит труда пробить меня по своей системе.

Только от одной мысли об этом у меня кровь стынет в жилах.

Мне этого не нужно от слова совсем.

– Хорошо, – произношу, принимая решение. – Спрашивай. Что тебя интересует?

Я стараюсь говорить уверенным, твердым голосом, но у меня ничего не выходит. Внутри все от страха дрожит.

– Давай поговорим о Вике, – предлагает Ланской, внимательно следя за моей реакцией. – И о суррогатном материнстве.

– О нем не о чем говорить, – заявляю на эмоциях.

– Первородку не берут на роль суррогатной матери, – констатирует факт. – Значит, у тебя был ребенок. Точнее, есть, – поправляется. – Сын.

Кровь отливает от лица.

– Ведь так? – Ланской впивается в меня взглядом.

Глава 14. Настя

Выдержать пристальное внимание Димы и не поддаться эмоциям мне удается с превеликим трудом. Когда он рядом, мое сердце бьется слишком быстро, и я ничего не могу с этим поделать.

Ланской для меня не чужой человек, наши жизни связаны навечно. Пусть он об этом и не знает.

Надеюсь, не узнает никогда.

Я, конечно, понимаю, что ему может быть интересна моя жизнь, но считаю это излишним любопытством и не собираюсь отвечать на подобные вопросы. Все, что не относится к делу – моя личная жизнь, и вдаваться в ее подробности я не желаю.

Не для того я здесь. Совершенно.

Мне нужно как можно скорее поставить на ноги дочь, разобраться с ее здоровьем, а дальше уже заниматься здоровьем сына. С Тимошей тоже все не так просто, как хотелось бы. Принесенная из детского садика скарлатина не прошла бесследно.

Кроме меня никто ничем ему не поможет. Местные врачи оказались бессильны, увы. Они лишь смогли поставить диагноз, а дальше лишь разводят руками.

Обо всем остальном я должна буду позаботиться сама.

Вике повезло, что по ее профилю есть такие хирурги, как Дима. Что они берутся за сложнейшую операцию и проводят ее отлично, что спасают маленьких пациентов. А еще я не слышала, чтобы в отделении кто-то в открытую назвал бы сумму «благодарности» за операцию. Знаю, в большинстве клиник на двери ординаторской едва ли не прейскурант висит.

Понимаю, мне ее все равно придется заплатить, но я хотя бы буду благодарить по средствам. Как бы мне ни хотелось, но большой суммы у меня все равно нет.

– Насть, так упорно продолжаешь отнекиваться, – окончательно загоняет меня в тупик. – Я ведь не дурак, читать и думать умею.

От его слов у меня по позвоночнику проступает ледяной пот. А что, если Дима все понял?..

– Да, у меня есть ребенок, – говорю правду.

Смысла скрывать его все равно нет. Дима прекрасно осведомлен к требованиям, выдвигаемым женщине на роль суррогатной матери, у него есть доступ к определенным моим документам и выписным эпикризам.

Продолжать лгать и изворачиваться будет глупо, я лишь сильнее подставлю себя.

– Только вот мой старший ребенок не имеет к Вике и нынешней ситуации ни малейшего отношения, – ставлю жирную точку в этой теме. – Он родился совершенно здоровым. Я не собираюсь его с кем-либо обсуждать.

Ланской смотрит на меня. Молчит. Ухмыляется.

– Ну раз ты так категорична, – произносит, внимательно следя за моей реакцией. – Настаивать не стану. Лезть тоже.

– Благодарю, – произношу от чистого сердца.

Тревога отпускает. Правда, совсем чуть-чуть.

Я действительно рада, что он не стал давить на меня и остановится. Дима ведь мог продолжить задавать вопросы, требовать ответа на них, но не стал этого делать. Его отношение ко мне просто бесценно.

Вдруг понимаю, что начинаю ему доверять.

– У Вики другие родители, – признаюсь. – По крайней мере, отец, – добавляю чуть слышно.

Вдаваться в подробности не спешу.

Я связана по рукам и ногам жестким контрактом. Пусть дочка осталась со мной, но есть ряд пунктов, из-за которых я продолжу молчать. Нарушать их нельзя ни при каком раскладе.

– К генетике у меня вопросов нет. Там все чисто, – говорит Дима и я понимаю, что мне вдруг становится гораздо легче после его слов.

Не думала, что так сильно переживала из-за возможности генетического заболевания. Но теперь, когда точно знаю, что его нет, мне значительно лучше.

– Уверен, если бы были какие-то проблемы, их устранили на стадии формирования эмбриона, – Ланской продолжает озвучивать свои мысли. – Поэтому мы опустим этот момент, – ставит точку во всех прочих сомнениях.

Выдыхаю. Я даже не думала, что не дышала столько времени.

– Спасибо. После твоих слов мне стало спокойнее, – говорю от чистого сердца и снова делаю глоток чая.

Горячий напиток оставляет после себя приятное терпкое послевкусие и согревает. Чувствую, как приливает молоко и мне становится грустно.

Я так хотела кормить дочку сама…

– Дим, точно нельзя уходить со смеси? – спрашиваю еще раз.

– Точно, – кивает. – Понимаю, что очень хочется, но все же давай не будем рисковать. Хорошо?

– Хорошо, – произношу упадническим тоном.

– Настя, ты со всем справишься, – говорит с твердой убежденностью в голосе.

– Почему ты так в этом уверен? – не могу не начать улыбаться после его слов.

– Потому что ты – боец, – заявляет. – Ты не сдаешься при первых же трудностях и до последнего борешься за то, что тебе дорого.

– Что есть, то есть, – киваю. Мне очень приятно слышать от Ланского такие слова.