Кэти Роберт – Узница гаргульи (страница 14)

– Что это за поверье, которое бытует всего у двух поколений?

Понимаю, почему она все так воспринимает, но таков уж мой народ. Пожимаю плечами.

– Поверья – как живые существа, они порой могут исчезнуть за несколько десятилетий. А иной раз живут с незапамятных времен.

Пример тому – один горячий источник высоко-высоко в горах. Только самые безрассудные пытаются туда добраться. Говорят, погружение в него гарантирует здоровую беременность и безопасные роды. Несколько раз в году к источнику устраивают паломничества. Не важно, как опасен путь – желающие всегда находятся.

Мне кажется сумасбродством так рисковать жизнью и здоровьем, но все мои прежние убеждения сгинули вместе с моей семьей.

Грейс вкладывает свою ладонь в мою и позволяет мне взять ее на руки. Приятно держать ее в объятиях. Если бы я не знал, что к чему, то поверил бы, что она создана в них находиться. Но я знаю. Пускай сейчас она мне потакает, но это все та же женщина, которая солгала мне, а потом сбежала. Она не говорила со мной о своих желаниях и потребностях. Относилась ко мне, как к препятствию, которое нужно преодолеть.

Как относится и мой народ.

Взмываю в воздух. Мы летим слишком быстро, словно так я могу убежать от своих мрачных мыслей. Раньше никогда не получалось. Не получается и сейчас. И все же они не одолевают меня так сильно, как обычно. Странное дело.

Мы быстро добираемся до крепости, и я мягко приземляюсь во двор, как раз когда солнце оказывается в зените. Замечаю, что мне не хочется выпускать Грейс из объятий. В прошлый раз она едва стояла на ногах после полета, но теперь чувствует себя гораздо увереннее.

– Ты не кричишь.

– Что?

Зачем я, черт возьми, это сказал? Это ненормально. Впрочем, эта женщина тоже не нормальная. Осторожно ставлю ее на ноги.

Конечно же, не подкашиваются. А значит, у меня нет отговорки, чтобы уйти от ответа на вопрос. Отвожу взгляд и стараюсь не втягивать голову в плечи.

– В наш первый полет ты испугалась. Но не закричала. И когда встретила пауков тоже.

– А. – Грейс рассеяно приглаживает растрепавшиеся от ветра волосы. – Это все подготовка. Один из первых уроков, который я усвоила в детстве: не кричать, когда страшно. Молчание – инстинкт, которым люди почему-то не обладают. Зачастую мы кричим и тем самым привлекаем хищника. Моя семья приложила много усилий, чтобы я не погибла и не позволила погибнуть другим.

Потому что они спасают людей. Не знаю, служит ли это исчерпывающим объяснением ее знаний и поведения. Спасение людей кажется благим занятием. Не могу представить, как можно научить ребенка не издавать ни звука в момент страха. Смотрю в ее лицо, но его выражение и ее энергия не располагают продолжать расспросы на эту тему.

Ничего. Возможно, мне плохо удается избегать мрака, преследующего меня по пятам, но стоит попытаться. Прямо сейчас. Ради нее.

Поворачиваюсь к крепости. Она выглядит почти так же, как и несколько недель назад, когда я был здесь в последний раз. Строение из серого камня, выглядящего едва ли не вечным, высечено прямо в горе. Единственный признак упадка – башня, разрушенная до основания ветрами, что завывают в этом ущелье.

Грейс тихо присвистывает.

– Понимаю, почему это место – настоящее испытание храбрости. Здесь жутко.

– Призраков тут нет. – Во всяком случае тех, что ей знакомы.

Я молод по меркам своего народа, мне едва исполнилось сорок. Я родился значительно позже того, как гаргульи спустились с гор и построили замок, в котором теперь живу. В детстве отец с теплотой вспоминал об этом месте, и я мог его понять. Для него это – родовое гнездо, счастливый уголок. Но когда началась война, замок оказался слишком изолированным, чтобы его можно было должным образом защитить. И все бы ничего, если бы нашими главными противниками в том конфликте были демоны или кракены, но суккубы и инкубы умеют летать. Хватило одной разрушительной атаки. Мои бабушка и дедушка приказали всем покинуть замок, и как предводитель я прекрасно понимаю, почему они так сделали.

Но стоя сейчас рядом с Грейс, слушая завывания ветра, я чувствую себя гораздо спокойнее, чем в замке в низине.

Грейс смотрит на меня озорным взглядом.

– Можно посмотреть винный погреб? Удача мне бы не помешала.

– Это просто суеверие.

– Брось, Брэм. – Она поворачивается ко мне лицом и пятится к двери. – Ты волшебное существо с крыльями, рогами и способностью видеть ауру. Ты как никто другой должен верить в магию.

Следую за ней, словно она опутала мое сердце нитью и потянула. Я не так давно знаю эту женщину, но все равно удивлен, что у нее есть и такая сторона – почти игривая с ноткой безрассудства, которая мне прекрасно знакома. Если не пойду с ней, она все равно спустится в подземелье и еще упадет по пути, чего доброго.

– Мы можем туда пойти, но ты должна обещать, что будешь осторожна.

– Ни за что. Разве это весело? – Грейс ухмыляется. – Но если будешь из-за этого нервничать, пожалуй, можешь идти первым.

Замок каменный и построен так, что по нему сложно передвигаться тому, кто не имеет крыльев. Тут есть лестницы, но они скрыты от основных коридоров. Это одно из самых существенных изменений, внесенных в планировку замка, в котором я живу. Признаться, долгожданных. Нелепо требовать от кого-то с поврежденным крылом или от бескрылых гостей преодолевать такие трудности. Рад, что это больше не проблема.

Но это дает мне повод рвануть вперед и снова подхватить Грейс на руки. Мне приятно ее притворное негодование.

– Никаких лестниц. Мы пойдем быстрым путем.

– Бы… – Она тихо вскрикивает, когда я шагаю в дверной проем и срываюсь прямо с края в воздушную шахту.

Мне нравится этот звук. Теперь еще сильнее, ведь знаю, что на самом деле она не боится. Мы размеренно спускаемся по спирали и наконец приземляемся тремя этажами ниже. На этот раз я не спешу ставить Грейс на ноги.

– Осторожнее. Потолок начал местами обваливаться.

Она медленно поворачивается кругом, осматривая все серыми глазами, которые видят слишком многое.

– Тут все на удивление хорошо сохранилось. Надо же, ты присматриваешь за крепостью.

Кожу обжигает нечто сродни смущению. Провожу руками по волосам и отворачиваюсь, не в силах смотреть ей в глаза.

– Мой народ редко принимает мою помощь. Каждая благородная семья отвечает за свою часть территории, и хотя формально я контролирую их всех, они уже на протяжении многих лет справляются сами. У нас на так уж много земель, и я уже заключил все выгодные торговые сделки. Они останутся в силе, если только не произойдет нечто из ряда вон. Обходить места, где мой народ предается суевериям, и следить, чтобы никто не покалечился? – Я пожимаю плечами. – Меньшее, что я могу сделать.

Грейс упирает руки в бока.

– Брэм, это очень мило. И очень печально.

Пылающее чувство смущения становится сильнее.

– Любой на моем месте делал бы то же самое.

– Нет. Вовсе нет. – Она будто порывается шагнуть ко мне, но потом, похоже, передумывает. – Большинство правителей даже не потрудились бы помочиться на придворных, если бы их охватил огонь. Большинство наказали бы их за неуважение, если бы те просто повернулись спиной. Использовали бы свою власть, чтобы склонить к подчинению. А может, ушли бы навсегда. Не знаю. В любом случае, не стали бы заботиться о тех, кто неоднократно выказывал презрение.

Она так говорит… будто восхищена мной. Но этого не может быть. Я не оправдал ни одного из возложенных на меня ожиданий. Все началось задолго до того, как моя семья погибла. Трусость помогла мне выжить. Я всегда был слишком мягок, по мнению моего отца. До сих пор помню его насмешки, вижу цвета, окрашивающие пространство вокруг него.

– Ты ошибаешься. Во мне нет ничего особенного.

Грейс молчит несколько мгновений. Я не смотрю на нее, отказываюсь видеть цвета ее энергии и то, что они могут мне сообщить. Наконец она говорит:

– Как скажешь. А теперь покажи мне место, которое приносит удачу.

Меня захлестывает благодарность. Рад, что она не настаивает. Возможно, я ощущаю сродство с этой женщиной, но мы ведь почти незнакомцы. Пусть думает, что что-то знает обо мне, но это не так. Я откашливаюсь.

– Оно приносит удачу, только если спуститься туда в полночь.

– Возможно. Но, судя по твоим словам, это новое суеверие. Может, народ еще не знает все варианты.

Невольно слегка улыбаюсь.

– Может.

Веду ее по коридору в винный погреб – длинное, глубокое помещение прямо в горе. Здесь нет окон и температура явно на несколько градусов ниже, чем в крепости. Это хорошо для вина, но не для людей, чувствительных к холоду.

– Довольна? Пойдем, пока не простудилась.

– Волнуешься за меня, Брэм? – Бледный проблеск оранжевого цвета выдает ее удивление. – Ценю твое беспокойство, но легкий холод мне не повредит. – Она проходит дальше в комнату и запрокидывает голову, а потом закрывает глаза. – Понимаю, почему сюда приходят. Пускай здесь жутко до одури, но в то же время спокойно. Ветра почти не слышно. Здесь чувствуешь себя последним человеком в этом мире.

Невольно подхожу ближе, повинуясь зову странного покоя, который исходит от нее.

– Неужели тебя не пугает эта мысль?

– Нет, – просто говорит Грейс. – Я пять лет совсем одна. За это время уже привыкла. Но если останусь последним человеком… – она берет меня за руку, – или, скажем, мы с тобой останемся последними? Значит, никого не нужно спасать. Никем не нужно править. Мы вообще никому не нужны. И да, отчасти мне это кажется очень заманчивым.