Кэти Роберт – Порочная красота (страница 52)

Будто все так просто.

– Когда одержу победу, тебе снова придется стать помощником Афины. Ты никогда меня не простишь.

– Возможно. – Он пожимает широкими плечами. – А когда я одержу победу, ты проиграешь титул Ареса, но станешь моей женой.

Эта мысль не так неприглядна, как была тогда, когда посетила меня в первый раз. Будь я другим человеком, то, возможно, этой ночи было бы достаточно, чтобы заставить меня передумать, усомниться в моих целях. Было бы не так плохо остаться с этим мужчиной и Патроклом.

Но перспектива оставаться чьей-то высасывает из меня жизнь. Какой бы красивой ни была клетка, птичка все равно в ловушке. Выйти замуж за одного из Тринадцати и быть одной из Тринадцати – не одно и то же. Если потерплю поражение, то до конца своих дней буду лишь сторонним наблюдателем.

– Ты искренне считаешь, что я соглашусь на это.

– Да, искренне считаю, что ты согласишься с результатами турнира. – Снова пожимает плечами. Интересно, каково быть Ахиллесом, всецело уверенным, где его место в мире и какой путь ему предначертан? Я завидую ему, хотя не понимаю, насколько это просто.

Живот слегка сводит, но заставляю себя выдержать его взгляд.

– Значит, ты тоже согласишься с результатами турнира?

Возможно, стоит оставить эту тему, но не могу себя заставить.

– Ты говоришь, что хочешь, чтобы я осталась с вами, вы оба хотите. Значит, это актуально и в том случае, если я стану Аресом. Если – когда – выиграю, вы все равно будете хотеть… Чего? Отношений? Вы это имеете в виду?

Ахиллес улыбается.

– Да, принцесса. Именно. – Он отвечает слишком легко, будто потакает моим ожиданиям. Будто ни на секунду не верит, что такое возможно. – Обычно именно это и подразумевают под этим словом.

Слишком все хорошо, чтобы быть правдой. Какой бы сильной ни была связь между нами, я знаю этих мужчин всего несколько дней. Даже многолетние отношения не выдерживают то, что нам предстоит. Каковы шансы, что это удастся нам?

Гоню эту мысль прочь. Не могу позволить себе сбиться с пути, беспокоясь, что может или не может произойти. Может, это случится, а может, нет. Портить отношения с Ахиллесом и Патроклом, основываясь на теориях… Возможно, поступить так было бы умнее, но не хочу это делать.

Вместо этого потягиваюсь.

– Я устала. Давайте почистим зубы, сменим простыни и ляжем спать. – Я не обращаю внимания на тихий голос, который нашептывает, что мы играем в семью, и все закончится слезами.

В Олимпе все заканчивается слезами.

Нужно черпать радость при любой возможности.

Глава 27

Патрокл

Как бы там ни было, конечная цель у нас одна. На этом пути нет ни выходов, ни ответвлений, никакого способа изменить грядущее. Через несколько дней титул Ареса станет наградой победителю турнира. В безопасное пространство, которое мы создали, ворвется реальность. Этого не избежать.

Но не сейчас.

– Я удивлен, что тебе удалось уговорить Беллерофонта, чтобы нам доставили завтрак. – Меню не назвать изысканным: яйца, картофельные оладьи, фрукты и блины, но все равно это больше, чем я ожидал.

Ахиллес выдвигает для Елены стул, не обращая внимания на ее подозрительный взгляд, и ухмыляется.

– Беллерофонт осторожничает в преддверии третьего испытания. А вкупе с недавним покушением они и вовсе предпочтет в ближайшие сутки держать нас как можно дальше друг от друга.

– Мне не нужно особое отношение, – говорит Елена. Изучает предложенные блюда, а потом кладет себе на тарелку всего понемногу. – Мне не нравится прятаться в номере. Так создается впечатление, будто я напугана.

– Никто этого не увидит. То, что происходит в доме, никуда не транслируют. – Ахиллес замолкает с задумчивым выражением лица. – Хотя Беллерофонт сказали, что отменят интервью, которые должны были состояться сегодня. Это угроза безопасности, хотя общественности все преподнесут под другим соусом.

– Упасите боги создать перед публикой неидеальный образ, – шепчу я.

Сажусь на свободный стул и накладываю в тарелку еду. Умираю с голоду. Было неразумно тратить столько энергии, сколько мы потратили прошлой ночью, но я не жалею об этом. Не готов признать, что порой стоит отбросить все планы, но не могу отрицать, что Елена в мои планы и не входила. Это не важно. Я на все сто согласен с Ахиллесом в том, что нужно найти способ все наладить.

Но все же она права. Не существует ни одного безупречного варианта развития событий. Шансы не в нашу пользу, но…

– Патрокл. – Судя по тому, как терпеливо Елена произносит мое имя, она повторяет его уже не в первый раз. На ее лице застыла снисходительная улыбка, и в ответ по моему телу разливается тепло. Боги, эта женщина как-то на меня влияет. Я не до конца это понимаю, но не стану подвергать сомнению.

– Да?

– Твоя мама Стенела. Она ведь почти стала Афродитой, так? Мы тогда были детьми, но мой отец часто говорил о ней, пока вы не переехали. – Елена отводит взгляд, по ее лицу пробегает тень, а потом она словно прогоняет ее прочь. – Почему она отозвала свою кандидатуру?

Это старая история, но я не против ее пересказать. Многозначительно поглядываю на тарелку, к которой она не притронулась.

– Ешь, пока я рассказываю.

– Какой властный.

– Тебе нужны калории.

Она упрямо смотрит на меня, но ее янтарные глаза искрятся весельем.

– Ахиллесу ты есть не велишь.

Я киваю в его сторону. Он набрал полную тарелку еды и уже съел половину. Поймав наш взгляд, он пожимает плечами.

– Я голоден.

Елена качает головой.

– Ладно, твоя правда. – Она смотрит мне в глаза и изящно откусывает кусочек омлета.

Довольный тем, что она начала есть, я наливаю три кружки кофе и начинаю с самого начала.

– Мои матери – Стенела и Полимела – были вместе с подростковых лет.

– Как и кое-кто еще, – тихо говорит Ахиллес.

Я не обращаю внимания. Он тысячу раз слышал эту историю, и в итоге я могу предугадать все моменты, когда он меня перебьет, как и он знает ход развития истории.

– Они обе были из семей, предки которых в прошлом принадлежали к Тринадцати, а учитывая, что некоторые титулы должны были сменить своих обладателей, у них был большой шанс занять один из них. Стенела работала под началом прежней Афродиты и была главной претенденткой на ее место. – Мне кажется, она очень нравилась последней Афродите, а поскольку наследника титула выбирает его нынешний носитель, моя мать была главной претенденткой.

– Что случилось?

Я жду, когда она съест еще кусочек, и отвожу взгляд.

– Они хотели еще детей. Полимела была беременна. – Подробности помню смутно, но точно помню, с каким нетерпением ждал появления брата или сестры… и как быстро радость обернулась страхом. – Было совершено… э-э… нападение.

– Он о том, что эта стерва Пейто организовала нападение на Полимелу, чтобы оказать давление на Стенелу. – Ахиллес поднимает брови в ответ на мой вздох. – Что? Это правда. Она это сделала, пусть никто ничего так и не доказал. И она стерва. Годы этого не изменили, иначе ее бы не изгнали.

– Пейто… – Елена округляет глаза. – Так ведь зовут мать Эроса. Я и забыла, что у нее было имя, пока она не стала Афродитой.

– Да, но она больше не Афродита? – Ахиллес щедро откусывает от сэндвича.

– Полагаю, что нет, – тихо произносит Елена.

Я откидываюсь на спинку стула.

– У Полимелы был выкидыш. – Мои матери до сих пор грустят, когда поднимается эта тема. Это был не единственный выкидыш, который случился у нее в последующие годы. Они называли меня чудо-малышом, но точно знаю, их огорчает, что я единственный ребенок. – Стенела приняла решение уйти с должности и увезти нашу семью как можно дальше от политических игр Олимпа.

Елена рассматривает стоящую перед ней тарелку.

– А почему они не нанесли ответный удар? Устранив Пейто, они бы устранили угрозу.

– Тебе лучше знать. – Даже проживая на задворках мира Тринадцати, понимаю, как все устроено. Всегда существует другая угроза, другой враг. Люди, которые остаются и процветают в такой обстановке, готовы заплатить цену или позволить заплатить ее своим близким. Мои матери решили, что цена слишком высока.

Она вздыхает.

– Да, пожалуй, лучше. – Елена берет в руки вилку, но кладет ее снова. – Это все очень романтично. Они жалеют о своем решении?

Я пожимаю плечами.

– Они хотели обеспечить нашей семье безопасность больше, чем хотели власти. Кажется, они довольны результатом. – Я вырос в доме полном любви и безопасности. Сомневаюсь, что можно было бы рассчитывать на безопасность, если бы они стали преследовать свои амбиции. До сих пор помню царившее между ними напряжение и ссоры, когда я был маленьким. Многие воспоминания расплывчаты, но только не эти. Они расслабились, когда мы переехали, и стали меньше ссориться.

Она задумчиво кивает.