Кэти Роберт – Порочная красота (страница 31)

Но все же Патрокл есть Патрокл, поэтому он колеблется.

– Ты не против?

Не знаю. Чувствую, словно я в свободном падении. Одно дело знать, что по уши погрязла в запутанных отношениях. Но совсем другое… Не понимаю, что здесь происходит. Но прерванный оргазм заявляет о себе так же сильно, как и потребность сбежать от себя. Разве не надеялась, что это случится? Надеялась. Но не ожидала, что все произойдет именно так, хотя такой вариант развития событий не был за гранью возможного, когда я убедила Патрокла прикоснуться ко мне и заставить меня кончить.

Смотрю на Ахиллеса и – ух ты! – пускай его улыбка не касается глаз, но он смотрит на нас, будто на пиршество, которое подано ради его удовольствия, и он не знает, с чего хотел бы начать. Я содрогаюсь. Того, что сделано, уже не вернуть. Быть может, это отговорка, но мне все равно. Не хочу останавливаться. Хочу броситься вперед и посмотреть, что будет дальше.

– Не против.

– Если передумаешь…

– Да твою мать, она же сказала, что не против. Даже я вижу, что она вот-вот кончит. Продолжай.

Патрокл поворачивает голову и сердито смотрит на Ахиллеса.

– Зрителей должно быть видно, а не слышно.

– Не придумывай.

– Джентльмены. – Жду, когда они оба посмотрят на меня. Не могу унять дрожь. Я готова кричать от желания, а они препираются, как старая супружеская пара. – Если собираетесь спорить, идите в гостиную, и я сама доведу начатое до конца.

Ахиллес издает смешок, а Патрокл отвечает одной из своих кротких улыбок, которые начинают мне так нравиться. Он не дает мне возможности решить, блефую я или нет. Просто наклоняется и продолжает ласкать мой клитор языком в том же темпе, в котором почти довел меня до оргазма, пока нас не прервали.

– О черт.

– Сними майку, принцесса. Если вознамерилась устроить шоу, делай это как следует.

Я не думаю. Подчиняюсь, снимая верх пижамы, пока Патрокл ласкает меня, будто мы были любовниками уже много лет, а не меньше часа. Мне удается высвободиться из злосчастной майки, и я бросаю ее в Ахиллеса. Он ловит и задумчиво пропускает шелковую ткань между пальцами, но не отводит от нас взгляда.

А взгляд Патрокла грозит меня воспламенить. Уверена, что потом меня будут терзать противоречивые чувства из-за того, что стала пешкой в игре этих мужчин. Но сейчас так близка к оргазму, что мне наплевать на все, кроме прикосновений языка Патрокла к моему клитору. Так близко… Так чертовски близко… Сжимаю свою грудь ладонями, прищипывая соски, а он подводит меня все ближе и ближе к оргазму. И прежде было невероятно хорошо, а теперь, когда Ахиллес за нами наблюдает… Это не описать словами.

Никогда не делала ничего подобного. Ох, я люблю экспериментировать в сексе, но за прошедшие годы доверяла считаному количеству людей. То, что я дочь Зевса, означает, что любого, кого застукают в моей постели, ждут чудовищные последствия. В Олимпе любят притворяться прогрессивными, но это не касается культа непорочности, который распространен в высших кругах. Поэтому я никому не доверяла настолько, чтобы позволить наблюдать со стороны. Им бы не составило труда снять все на камеру, когда отвлекусь, а потом…

Патрокл поворачивает голову и покусывает мое бедро.

– Перестань так напряженно думать.

– Значит, ты плохо справляешься со своей задачей, – ворчит Ахиллес и вытягивает ноги. – Два пальца.

Едва улавливаю его слова, когда Патрокл отпускает мое бедро и вводит в меня два пальца. Он несколько раз меняет угол, ищет… ищет. А потом улыбается.

– Вот она. – И водит пальцами по точке G. Черт возьми, а это было быстро.

Мое тело млеет, и ощущения лишь усиливаются оттого, что он выполняет указания Ахиллеса. Я смотрю на него, но его взгляд прикован к Патроклу, а глаза прищурены.

– Теперь клитор. Заставь ее кончить громко и грязно.

Патрокл снова подчиняется, возвращаясь к моему клитору. От прикосновения его пальцев к точке G и языка к клитору…

– Черт! – Я кончаю, выгибая спину и упираясь ногами в матрас. Патрокл не двигается, не останавливается, а продолжает ласкать меня, продлевая оргазм…

– Не останавливайся, – рявкает Ахиллес.

Я вскрикиваю. Почти кричу. Напряжение нарастает, а потом что-то во мне поддается, и я кончаю прямо на руку Патрокла. Только после этого он замедляет прикосновения и успокаивает меня. Я могу лишь смотреть на него и вздрагивать. Оставив последний долгий поцелуй на моей киске, он поднимает голову.

Тихий смех Ахиллеса привлекает наше внимание. Его поза расслаблена, но огромный член, выпирающий под тканью штанов, подсказывает, что он создал обманчивое впечатление. Я смотрю на него, а он грубо сжимает член и улыбается.

– Хорошее начало.

Глава 16

Ахиллес

Не могу определить, что во мне преобладает: злость или возбуждение. Услышав стон Елены, сразу понял, что увижу, зайдя в комнату. Как они с Патроклом дурачатся или вовсю трахаются. Но я все равно зашел к ним. Есть в этом какой-то эгоизм. Будь я хорошим человеком, позволил бы Патроклу провести время с Еленой, не мешая.

Но я не хороший человек. А эгоистичный ублюдок.

Наблюдать, как он ласкает ее ртом… Как действует по моей указке…

Мы никогда еще не делали ничего подобного. Я люблю командовать в постели, и мы в прошлом делили партнеров, но не так. Не бывало, чтобы я полностью брал инициативу на себя, а он беспрекословно слушался. И точно не с женщиной, к которой нас обоих по-своему влечет. Елена не похожа ни на кого, с кем мы спали в прошлом, и эта ситуация во многих отношениях для нас нова.

Но я не готов, чтобы все закончилось.

Патрокл приподнимается, чтобы посмотреть на меня.

Вся нижняя часть его лица мокрая от следов возбуждения Елены, и черт подери, от этого вида волна похоти устремляется к моему члену. Я хочу поцеловать его, почувствовать вкус их обоих на его языке. Но не сейчас. Если пересеку эту черту, то трахну ее.

– Что? – Он трясет головой, будто пробуждаясь ото сна.

Я с усилием прогоняю напряжение из своего тела.

– Ты же знаешь, один оргазм тебя не удовлетворил. Ты так возбужден, что вот-вот кончишь в штаны. – Подаюсь вперед и упираюсь локтями в колени. – Трахни ее, Патрокл. Думаешь, ее киска хороша на вкус? Приятно сжимает твои пальцы? На члене ее чувствовать еще приятнее.

Елена слегка ерзает и, повернув голову, смотрит на меня. На ее лице застыло потрясение, но это не мешает ей говорить.

– Вообще-то я здесь.

– Да, здесь. – И какую картину она собой являет… Волосы спутались после сна, кожа золотится в утреннем свете, на щеках румянец оттого, что она кончила Патроклу на лицо. Ее грудь выглядит еще совершеннее, чем запомнил, и с этого небольшого расстояния я смог оценить силу ее тела. Каждый мускул напрягся, когда она кончила. Хочу увидеть это снова. Думаю, они оба тоже этого хотят.

Можно насчитать с десяток причин прекратить сейчас, но не удостаиваю ни одну из них вниманием.

– Только не делай вид, будто не жаждешь член Патрокла с той первой ночи. Думаешь, он хорошо отлизывает? Так дай ему хорошенько трахнуть тебя с тем же усердием.

Она думает.

– Ну ты и сволочь.

– Меня еще не так называли.

– Да, наверняка. – Елена покусывает нижнюю губу. – Патрокл?

В его имени, произнесенном ею, много скрытого смысла, и я впервые могу его разгадать. Она желает этого. Не хочет желать, и очевидно, что потом пожалеет, но все равно желает слишком сильно, чтобы этому воспрепятствовать.

Ничего не могу сказать о сожалении. Я редко с ним сталкиваюсь. Если что-то сделано, то сделано, и нет смысла просить у звезд возможности вернуться в прошлое и сделать что-то иначе. Надо смириться с последствиями и жить дальше, может, усвоив пару уроков. Возможно, все это ошибка, а может, нет, но если мы все хотим этого, почему бы это не сделать?

К удивлению, Патрокл не погружен в свои мысли. Он смотрит на ее тело, будто хочет попробовать на вкус каждый сантиметр, будто наконец нашел кого-то, кроме меня, кто способен выключить его впечатляющий ум и оставить только инстинкты. Но все же Патрокл есть Патрокл, он встряхивает головой и пытается сосредоточиться. Рассуждать здраво.

– Я хочу тебя, Елена. Не хочу останавливаться. Если ты не возражаешь…

– Да.

У меня вырывается смешок оттого, как быстро она отвечает, а Патрокл тихо посмеивается.

– Уверена?

– Да. Это… – Она делает резкий вдох, от которого у нее подпрыгивает грудь. – Все это очень запутанно, но можно с уверенностью сказать, что никто из вас не станет использовать это против меня?

О чем она говорит, черт возьми? Что использовать против нее? Я хмурюсь.

– Единственное, что мы используем против тебя, – это член Патрокла.

А вот он все понимает. Патрокл проводит ладонью по ее животу.

– Ты права. Это запутанно. Но все, что случится в этой спальне, останется между нами. Все зайдет так далеко, как ты захочешь, но ни на что не повлияет, когда мы покинем эту кровать.

Звучит, как полная чушь. Он уже думает о завтрашнем дне. Она тоже. Черт, даже я об этом думаю.

– Все и так запутанно. – Не могу скрыть нетерпение в голосе. – Было запутанно, когда мы трахнулись и, когда ты кончила ему на лицо. Хуже не станет. – Но теперь понимаю, чего она боится. В прошлом кто-то использовал секс против нее, и это ее ранило. Пытаюсь говорить мягче, но голос звучит грубо. – Елена. – Жду, когда она обратит на меня внимание. – Патрокл прав. Все, что случится в этой спальне, останется между нами. Только между нами.