Кэти Эванс – Сердцеед (ЛП) (страница 10)

Я решаю, что это останется чем-то только между мной и ним, так что, набравшись смелости, отправляю сообщение. И затем хнычу. Правда, что ли? Я даже не уверена, что это его рассмешит, в каком бы настроении он ни был. В результате, я ежесекундно обновляю почту, и пока жду ответа, перенаправляю свою энергию на чтение его интервью. Я читаю и читаю, заинтересованная не столько в вопросах, сколько в ответах, и даже более — в каждом пробеле между слов его ответа, словно то, о чем он в этот момент умолчал, позволит мне получше понять его.

Спустя час от него все еще нет ответа.

Обычно в моей спальне царит спокойствие, но, похоже, оно ушло от меня вместе с фотографией слона. Я кручусь и ворочаюсь всю ночь.

Глава 6

КЛУБ

В полнейшей растерянности, я смотрю на потолок нашей квартиры.

Совершила ли я ошибку, отправив фотографию со слоном?

Я позволила эмоциям взять над собой верх и, возможно, перешла профессиональную черту. Сегодня от него не было никаких новостей, как и от Дина, или кого-то еще. Теперь я не знаю, что делать, но мне известно, что сегодня у него запланирована пафосная вечеринка в «Айсберге». Каким-то образом я должна попасть на нее. В его жизни все идеально разложено по полочкам — работа с одной стороны, а что насчет другой? Если мужчина так упорно работает, то он и веселиться должен с таким же размахом, или (что вообще вряд ли возможно, но все же) даже еще круче.

СМИ любят особо подчеркнуть, какой он распутник, но разве можно его винить? Он потрясающе выглядел, когда я шла рядом с ним на том аукционе, взгляды всех присутствующих дам были обращены на меня, после чего с вожделением переводили их на его прекрасное лицо. Можно ли винить его, что он принимает то, что женщины ему предлагают, когда он так молод и здоров?

Сент, возможно, считает, что помогает нам набить цену, но за последнее время он сделал для «Эдж» больше, чем кто-либо другой — уже тем, что согласился сотрудничать охотнее, чем я могла ожидать. Он уделил мне больше времени, чем кто-либо другой (даже вполовину столь же значимый) согласился бы дать журналу, находящемуся в затруднительном положении.

Я вижу, что он строгий начальник, но нутро мне подсказывает, что при этом он справедливый. Interface и вся корпорация «М4» — примеры дальновидности и амбициозности, никак не жадности. По одним только телефонным звонкам я могу сказать, что он выдающийся бизнесмен (говорят, что и любовник он тоже выдающийся).

Во время первого интервью в машине, когда он подумал о вечеринке в «Айсберге», кому он позвонил? Одному из своих друзей? Роту или Кармайклу?

Хватая с дивана домашний телефон, я звоню Валентайну, одному из моих коллег (он работает в отделе светской хроники и знает всех, а если нет, знает достаточно о них, чтобы убедительно врать).

— Ты можешь провести меня сегодня на вечеринку Малкольма Сента в «Айсберге»?

— Дамочка, я могу провести тебя куда угодно. Вопрос лишь в том, что я получу взамен?

— Назови свою цену... дружище.

— О, как же я люблю язвительную Рейчи! Погоди, я тебе перезвоню.

Он звонит пару минут спустя.

— Ты в списке приглашенных.

— Вместе с Джиной, так?

— Подруга, я деловой человек, а не волшебник. Не благодари. С тебя причитается.

— И я отдам долг, — радостно обещаю я, хотя Джина не так рада новостям.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что я не могу пойти с тобой? — возмущается Джина, когда я рассказываю ей. — Уинн уходит на свидание, а я вынуждена остаться дома сама в вечер пятницы?

— Мне жаль, Джина, — я морщусь, лихорадочно перебирая свой гардероб. — Хочешь, Валентайн зайдет к тебе?

— Ну уж нет, —хмурится она. — Я не доверяю этому парню. Он, как тот лысый сплетник в «Игре престолов», манипулирует всеми, — она начинает что-то писать на телефоне. — Ладно, я написала Валентайну, потому что он, как тот лысый сплетник из «Игры престолов». Возможно, мы выпьем вместе, когда ты уйдешь.

Я все еще в махровом халате, только из душа, Джина и Уинн пытаются помочь мне подобрать идеальный наряд, когда мы слышим стук. Уинн вскакивает на ноги, будто молния ударила. Она забегает в ванную, чтобы распушить свои кудряшки, а потом идет через гостиную открыть дверь.

Уинн распахивает дверь, а за ней стоит Эммет, шеф-повар нового перспективного ресторана. Ее нынешний ухажер. Ее шарф взлетает вверх в потоке воздуха, созданном открытой дверью, Эммет подхватывает его и притягивает Уинн к себе.

Высокий блондин, он целует ее в губы, поцелуй настолько идеальный, будто в кино, я жду, когда с минуты на минуту зазвучит фоновая музыка.

Ни разу в жизни так меня не прижимал ни один мужчина. Меня не подбрасывали вверх, как подбрасывали в детстве Уинн, отец никогда не целовал меня в макушку перед сном, как целовал Джину ее папа.

Уинн всегда была самой нежной из нас трех. Она хочет выйти замуж и является экспертом в использовании своей женственности с целью добиться желаемого. А что она всегда желает? Мужчину. Я никогда не желала мужчину. Я росла, желая, чтобы папа был жив, и все напрасно, так что я просто перестала об этом думать.

Джина тоже наблюдает за этими двумя, и стоит Уинн захлопнуть за собой дверь, мы переводим взгляд друг на друга, задаваясь вопросом, не упускаем ли мы что-то важное из-за того, что выросли слишком замкнутыми?

В нашей троице Джина — циник. Пару лет назад в колледже она встречалась с парнем по имени Пол. Пол — такое милое и скромное имя. Ты и не подумаешь, что парень по имени Пол станет врать тебе, когда говорит, что любит. Ты и представить не сможешь, что у него будут две девушки помимо тебя, с которыми он будет тебя обсуждать. Ты не ждешь, что первый парень, в которого ты влюбишься, заставит тебя желать остаться одинокой до конца жизни.

Мы с Джиной обе замужем за своей работой, и обе настроены, чтобы так все и оставалось. Джина работает в универмаге, и живет ради своей скидки как сотрудника. Я живу ради своей колонки в журнале.

— Ты выглядишь взволнованной, — говорит Джина, добавляя румян на мои щеки. — Расслабься, Рейчел. Он всего лишь мужчина, не важно, насколько божественный.

— Не говори так, я и без того достаточно нервничаю. Клубы — это не мое, и так было даже в те времена, когда мы просили, чтобы нас пустили туда.

— Никто не будет знать, что это не твое. Просто старайся соответствовать.

Вдвоем мы рассматриваем три варианта, которые я отобрала для сегодняшнего выхода.

Учитывая, что он уже видел меня в комбинезоне и в костюме, сегодня вечером я хочу предстать в совершенно ином виде. Его вечеринки известны своим размахом и роскошью, и я не хочу выглядеть по-деловому. Хочу выглядеть, как кто-то, отрывающийся со всеми. Хочу выглядеть соблазнительно, современно, смело, чтобы та девушка, берущая у него интервью об Interface, была последним, о чем он вспомнил.

— Что скажешь? — спрашиваю я Джину. — Вариант «а»: милая белая юбка с воздушным белым топом; вариант «б»: красное обтягивающее платье, длиной по колено; вариант «в»: черное бандажное платье.

— Мужчины любят женщин в белом, — говорит Джина. — Дьявол в них не может этому противостоять. А в Сенте живет самый дикий дьявол. Хотя красное они тоже любят.

— Но черный — это беспроигрышный вариант, — говорю я. — Я не хочу кричать «У меня уже давно не было секса». Не хочу говорить «Тут, чтобы соблазнить». Я просто хочу быть там и сказать «Вот она я».

Она одобрительно кивает, так что я иду в ванную, надеваю свое черное кружевное белье и платье, выхожу босиком, чтобы надеть туфли на каблуках.

Джина отбрасывает в сторону журнал, который читала, идя со мной к шкафу с зеркалом в полный рост.

Я высокая, статная, у меня маленькая грудь, но упругая и высокая. Нежно-персиковая кожа, я платиновая блондинка (сыграли роль мамины скандинавские корни). Почему-то я часто слышу от окружающих комплименты моим плечам и шее, так что платье с глубоким вырезом отлично их демонстрирует. Оно подчеркивает мою стройность, подтянутые бедра и узкую талию, черная ткань выделяет свечение кожи лица и шеи. Волосы слегка отливают серебром. Глаза серые, с голубыми крапинками. Платье обхватывает меня во всех нужных местах.

— Словно только сошла с подиума, — заверяет меня Джина, кивая, лежа на кровати.

— Уж точно лучше, чем когда я встретилась с ним, будучи обутой в кеды, — парирую я.

Я провожу щеткой по волосам, затем пару минут сушу их феном. Когда все готово, я вздыхаю, встречаясь с самой собой взглядом в зеркале.

— Готова или нет, Рейчел.

— Конечно же, ты готова! — подбадривает меня Джина.

Смеясь, я поворачиваюсь к ней, мечтая, чтобы она тоже могла пойти. Моя самая лучшая подруга. Для меня она, как сводная сестра. Я держала ее за руку, после того, как Пол причинил ей боль. Передавала салфетки. Я поклялась, что больше никому не позволю разбить ей сердце. Я поклялась, что буду с ней до конца, и никому не позволю разбить и свое. Я пообещала, что мы будем счастливы и одиноки, потому что, кому вообще нужен мужчина? Мы ели мороженое и повторяли нашу мантру каждый раз. И сейчас, собираясь в клуб, я чувствую себя ангелом без крыльев.

— Вперед, задай им жару, — говорит она с не присущим ей волнением.

Собравшись, я беру сумочку, убеждая себя, что могу сделать это. Что хочу это сделать. И когда (не «если», именно «когда») я напишу эту разоблачительную статью, все сомнения в моих способностях наконец-то затихнут у меня в голове.