Кэти Эванс – Сердцеед +1 (страница 62)

Мои глаза немного слезятся, я опускаю голову и пытаюсь вытереть слезу. Он тянется ко мне, и приподнимает мой подбородок, чтобы я на него посмотрела.

Внизу моего живота разливается жар.

— Позволь мне дать тебе это. — Взгляд Малкольма удерживает мой, одновременно меня поглощая. Я никогда не чувствовала такой энергии, которая обволакивала бы мою. Я никогда не видела в его глазах такого чистого, ясного, отчетливого чувства.

В груди начинает покалывать.

— Ты даже не представляешь, насколько я восхищаюсь тобой, Рейчел. — Его глаза светятся силой эмоций. — Ты заботишься о других. Обо мне. Я ценил твои слова раньше, но это... — Он достает что-то из кармана, и я задерживаю дыхание, когда узнаю обложку журнала для статьи, которую я написала. — Это было очень смело, Рейчел. Ты серьезно подставилась ради меня. Ты прыгнула еще тогда. И ты была права. — Он протягивает журнал, чтобы я могла на него посмотреть, а затем кладет на ближайший стол и вновь приближается ко мне. — Это была наша история, но не вся наша история. Это было только начало.

Теперь я открыто плачу.

— Я люблю тебя, Малкольм.

— Неужели?

— Ага, так и есть.

Он обхватывает мою челюсть широкими теплыми ладонями, наклоняет меня к себе и вытирает слезы с моих щек.

— Когда я услышал это в первый раз, то не мог думать ни о чем другом. Даже когда обрушилось то дерьмо, я думал об этих трех словах. Я уже давно люблю тебя, Рейчел. Еще никогда мне не хотелось отдавать кому-то столько, сколько тебе. Ты хотела, чтобы твой мир останавливался, когда ты со мной. Я могу быть настырным и амбициозным, я буду напирать... но это то, что у нас есть. Давай остановим время, ты и я.

У меня перехватывает дыхание, когда я вспоминаю, что говорила ему раньше. Еще никогда меня так не обнимали. Никогда я не чувствовала безопасность в мужских руках. Я никогда не думала, что смогу выстоять посреди шторма, который представляет собой Малкольм Кайл Престон Логан Сент, и ощущать умиротворение.

Его улыбка.

Его. Невероятная. Улыбка.

Я забыла, как она на меня действует.

Низ живота охвачен огнем.

— Малкольм, — задыхаясь, я смотрю на него. — Ты сделаешь это для меня?

— Я бы сделал больше.

Между нами повисает полная смысла тишина. Я хочу сказать так много вещей, но не могу найти свои драгоценные слова. На этот раз его действия победили.

— Я люблю тебя, Малкольм.

— И я люблю тебя, Рейчел. Очень сильно.

У меня сдавливает горло.

— Обними меня на секунду.

Он уже обнимает меня и шепчет:

— Я буду держать тебя четыре. — Затем, шепча мне на ухо, он хрипло добавляет: — Иди домой и подумай …

— Хорошо, — обрываю его, и на этот раз это хватаю его за воротник и целую до потери пульса.

— Мне нужно вернуться к работе. Позволь пригласить тебя на ужин? — спрашивает он меня.

— Я исчерпала все свои «нет» с тобой, — тихо говорю я, целуя его.

Он целует меня в ответ.

— Значит, это еще одно «да»?

— Определенно.

— Этого недостаточно, Рейчел. Скажи это.

Я смеюсь.

— Да, жадный человек. Ты долбаный волшебник. Да, да, да!

***

В тот же вечер я звоню своим бывшим коллегам и говорю им, если они уйдут из «Эдж», то я их жду у себя.

На следующей неделе я обедаю с несколькими из них, в том числе с Валентайном и Сэнди. Потом я говорю с Джиной, и мы звоним Уинн.

— Рейчел! — это все, что я слышу от Уинн. — Я...

— В шоке, я знаю. Из-за этой девчонки я постоянно теряю дар речи, — хмыкает Джина.

Я тоже помалкиваю, чувствуя себя теплее и пушистее, чем мои носки.

Они обе зациклились на том, что Сент поддерживает меня и мои мечты. Я зациклилась на том факте, что, несмотря на его воспитание, любовь к разнообразию женщин и деловых начинаний, я уверена, что Сент любит меня.

К приходу Малкольма я наряжаюсь в маленькое черное платье и балетки. Мои волосы распущены, а помады почти нет.

Дверь его «Пагани Уайра» распахивается, и Сент помогает мне скользнуть в салон, чтобы мчать прочь.

— Привет, — здороваюсь я. — Как прошел твой день?

— Теперь хорошо.

Он быстро, но восхитительно целует меня в уголок рта. Я опускаю руку на его ладонь, когда он переключает передачу, и так ее и оставляю.

Мы проходим в закрытую кабинку пятизвездочного ресторана под названием Tableau. За бархатными занавесками мы одни, только Грешник и я. Мы обсуждаем сегодняшний день. Вероятно, болтаю только я, но он слушает, как всегда, с очаровательным весельем, которое пронзает мое сердце.

— Я позвонила своим бывшим коллегам. Сказала им, что если они покидают «Эдж», то мне бы хотелось, чтобы они пришли ко мне.

— Что сказала твоя мать?

— Я ей еще не говорила.

— Ты понимаешь, что она может делать тебе обложки, если ты захочешь?

— Да. И я правда этого хочу.

Он сидит за столом напротив меня, а мне хочется наклониться и съесть его поцелуями. Я чувствую себя любимой. Защищенной. В безопасности.

— Я так взволнована.

Я легко смеюсь, в то время как его смелое красивое лицо озаряется улыбкой. Я люблю, когда его полные губы смягчаются, и полуулыбка Малкольма освещает глаза.

— Значит, твой отец официально купил «Эдж»? — Он кивает. — Ты знал, что он не отступит перед тобой?

— Он такой же гордец, как и я. Он ведь сказал тебе, что победит, не так ли? — Малкольм откидывается назад и спокойно смотрит на меня. — Он был одержим моей матерью. Они были влюблены друг в друга до моего появления. Он не мог смириться с тем, что его идеальная жена родила ему неидеального сына. Его возмущало, что она меня защищала. Она любила меня больше, чем его. И он это не очень хорошо это воспринял.

— Я не знала.

— Теперь я понимаю.

— Что?

— Его чувства. Я готов ради тебя на все, что угодно. Уничтожу любого, чтобы защитить тебя. Сделаю все, чтобы удержать тебя. Сокрушу мир. Моя мать умерла, но он все еще хочет доказать, что лучше меня. Доказать ей, как она ошибалась, выбирая меня. Она просила развода, но он так и не отпустил ее.

— Вряд ли твоей маме было трудно любить тебя так сильно. Представляю, как ей было сложно, застряв с твоим отцом.

— У меня все было хорошо, — он ухмыляется.

— Да, — говорю я с любовью. Я думаю, он замечает мою тоску.

— Иди ко мне.