Кэти Эванс – Сердцеед +1 (страница 27)
Подняв голову, Малкольм кладет ладони мне на лицо, его руки такие теплые и сильные, опускаются ниже, одна останавливается на моем затылке, прижимая ближе, длинные пальцы, словно воротник, обхватывают мою шею. Невероятно уютный воротник, несущий ощущение защищенности, в то время, как все остальное тело в полнейшем раздрае.
Голос низкий и грубый, он так близко, что дыхание касается моего лица, уха.
— Я беру все под свой контроль, — продолжает он хрипло. — Пока больше ничего не остается. Ни до. Ни после. Лишь то, что принадлежит мне, что я заклеймил, заполучил, — и он целует меня, на этот раз долго.
— Возможно, я инвестирую в этот твой Interface, — шепчу я.
— Пойдем вниз. Еще один проход по залу, чтобы поздороваться с парочкой моих деловых партнеров. А после мы уйдем.
— Я пока не согласилась.
— А я не спрашивал твоего согласия.
Направляясь вниз, он кладет руку мне на талию, и не убирает, пока мы спускаемся. Теперь я точно чувствую себя его спутницей.
— Ты дьявол, — я смеюсь, посматривая на свое отражение в блестящих дверях лифта.
— А ты хочешь меня.
Я поддельно возмущаюсь.
— Да ты бредишь!
— Я не отступлюсь, пока не заполучу желаемое.
Стоит нам выйти из лифта, как он переводит руку чуть выше, теперь его ладонь касается моего затылка. Прикосновение едва ощутимое, достаточное для того, чтобы напомнить, что я вольна сама делать выбор, но в то же время говорящее: «я рядом». «Я хочу тебя». «Отдайся мне этой ночью, и я удостоверюсь, что каждый сантиметр твоего тела будет помнить, что ты — моя женщина».
Малкольм возвращает руку мне на талию и не убирает, даже когда мы останавливаемся у столика поговорить с несколькими бизнесменами. Я позволяю ему представить меня, в основном, разговаривая с мужчинами.
Но несколько более молодых женщин за столом заставляют меня испытывать неловкость.
На них изысканнейшие украшения, они смотрят на мою маленькую подвеску в форме буквы «Р». Их платья мерцают и блестят, а они не сводят глаз с моего простого шелкового наряда. Их волосы уложены в стильные прически, но они уставились на мои прямые распущенные локоны. И судя по этим взглядам, они поверить не могут, что при всем этом рядом с ним именно я.
А рука Малкольма все так же на моей спине.
Я сама удивлена, что впервые с тех пор, как я его знаю, меня не волнуют все эти женщины, читали ли они мою статью или нет, завидуют ли они, считают ли меня достаточно красивой для Малкольма Сента.
Я лишь человек, с изъянами, надеждами и мечтами, сильная и слабая, а еще независимая, но главное - я люблю его так, как они не в силах.
Я горда быть тем, кто есть.
Горда находиться там, где я сейчас.
ГЛАВА 14
Стоит нам оказаться в машине и поднять перегородку, закрывшись от Отиса, как Малкольм прижимает меня к себя, обрушиваясь на мой рот. Я раскрываю губы, ощущаю, как его вкус наполняет меня, отдается в самом сердце. С тихим стоном я целую его в ответ, вложив в это все свои чувства.
Быстро поднимаясь руками вверх по его плечам, я обхватываю его за шею, пока мы замедляемся, двигаясь неторопливо, изучая, знакомясь заново.
— Ты не против этого? — спрашивает он, отстраняясь. Его глаза настолько темные, что зеленый цвет едва виден.
Кивая, не в силах отдышаться, я погружаю пальцы в его волосы и притягиваю его манящий рот обратно к себе. Он поворачивает голову под правильным, только ему ведомым, углом.
Немного поиграв с моим языком, он нежно посасывает мою нижнюю губу.
Своими длинными пальцами он проводит вверх по моей шее, обхватывают макушку, одним движением удерживая меня на месте. Я беспомощно покоряюсь его изголодавшемуся рту, от сексуальных поцелуев и посасываний которого я завелась, как никогда прежде.
Оказываюсь лежащей на сидении, прижатой его телом, отчаянно цепляюсь за его воротник.
Малкольм продолжает проникать в меня языком, а когда отстраняется, я замечаю, что гипнотический взгляд его зеленых глаз стал темным, цвета ночного леса.
— Я скучаю по тебе, — говорит он хрипло, в его взгляде такая ярость, будто он хочет, чтобы я поняла всю серьезность сказанного.
— Я тоже по тебе скучаю, — шепчу я, с тем же отчаянием.
— Я скучаю по твоему вкусу, по твоему телу, по звукам, которые ты издаешь, — линия его челюсти напрягается, словно он вспоминает, каково это было - скучать по мне. Не отводя глаз, он проводит пальцем по моей щеке. Я наблюдаю за эмоциями, отражающимися на его лице, пока он гладит меня ладонью, опускаясь ниже на шею. Решительность. Голод. Контроль.
А я задыхаюсь, изнываю, жажду, жду. Все еще удерживая за макушку, он усаживает меня для еще одного влажного поцелуя. Его рот лениво скользит от одного уголка моих губ к другому, он пробует меня со всех сторон. От этого я ощущаю себя притягательной, аппетитной, сочной. Желая распробовать его также неспешно, я всасываю его язык в рот, удивляясь тому, как наши тела отзываются на это движение — каждый мускул во мне сжимается, а хватка Сента на мне рефлекторно усиливается.
Со стоном он перетаскивает меня к себе на колени, усаживая так, чтобы я оседлала его, затем опускает верх моего платья, потянув за эластичный край ткани.
— Малкольм, что ты творишь? — я хватаю ртом воздух и прикрываю руками обнажившуюся грудь.
— Смотрю на тебя, — абсолютно не смущаясь и все контролируя, он берет меня за руки и опускает их вдоль тела.
Я зажмуриваюсь, потом открываю глаза, смущенно понимая, что он наверняка заметил наклейки на соски, которые я использовала, чтобы не надевать лифчик под платье. Не хотела, чтобы соски были видны, и теперь на груди красуются два кружочка телесного цвета.
Он проводит большими пальцами по обоим соскам. Внизу живота все сжимается, когда я вижу, какой у него при этом любящий, оценивающий, собственнический взгляд. И такой темный. Очень, очень темный.
— Я собиралась снять их прежде, чем ты увидишь, — шепчу я.
Он целует меня в уголок рта.
— Я сам.
Малкольм наклоняется и целует вершинку груди прямо под наклейкой. Затем вторую, губы теплые и нежные. Подняв голову, он сжимает оба стикера между большими и указательными пальцами, и не отводит от меня взгляд, пока осторожно снимает их, один за другим.
Жар проносится по телу.
Этот жест такой интимный. Наши взгляды, пока он делает это.
Малкольм подносит большой палец ко рту и облизывает подушечку. Потом повторяет это с другим пальцем. А затем обводит обоими пальцами мои соски, от чего я почти стону в голос.
Пальцы на ногах поджимаются, когда он обращается ко мне голосом, ставшим таким низким. Я могу ощутить между ног, насколько он возбужден.
— Теперь они мои, — говорит он.
Он снова усаживает меня ровнее, поднимает подол платья повыше, и, устроив все так, как ему хочется, опускает голову и берет один сосок в рот. Ощутив жар и влагу на маленькой твердой вершине, я судорожно двигаю бедрами, объезжая его эрекцию.
— Сент, — умоляю я.
Выпустив сосок изо рта, он поднимает голову. Смотря на меня, словно поглощая, впитывая целиком, он целует меня в губы.
Не прерывая поцелуя, он обхватывает мой зад, притягивая ближе к своему члену.
Я дрожу от желания.
— О, боже.
Хватая ртом воздух, я впиваюсь ногтями в его волосы, целуя его везде, где могу дотянуться: висок, пахнущий его шампунем, щеку, покрытую проявившейся щетиной. Покусываю его ухо. Мое тело движется по собственной воле, прижимаясь все ближе, стоны вырываются из горла, когда он медленными, чувственными движениями потирает мои соски.
Мне хочется, чтобы это длилось вечно, хочу кончить одновременно с ним. Но его твердый член между моих ног, его рот доводит меня до исступления, а тело сжимается все сильнее, приближаясь к оргазму.
— Нам надо остановиться, — стону я, извиняясь, все еще сжимая в кулаках его волосы. — Я уже на грани, и не хочу переступать эту черту без тебя.
— Сделаем это вместе.
Не выпуская меня из рук, он продолжает целовать всю дорогу до его дома. Прибыв, машина заезжает на подъездную дорожку, Сент оставляет последний невесомый поцелуй в уголке моих губ, опускает подол моего платья, и поднимает верх.
Я пытаюсь привести себя в порядок, поправить прическу, сгорая от смущения.
— Не представляю, как сейчас выгляжу.
Он быстро пробегает по мне взглядом.
— Ты выглядишь восхитительно, невероятно возбуждающе.
— Скорее уж возбужденной! Тобой! — говорю я, легонько толкая его в плечо и посмеиваясь.