Кэти Эванс – Раунд 2. Ты будешь моим (страница 54)

– Сестра часто забиралась ко мне в постель, когда ночью ей снились кошмары. У нее такое живое воображение, ей часто что-то мерещится, хорошее или плохое, когда для этого нет оснований.

– К чему ты это говоришь? – хриплым голосом спросил он.

– Я вспомнила Нору, – произнесла я с грустью в голосе. – Я просто хочу, чтобы ты понял… Не знаю даже, как сказать… Понимаешь, я всегда опекала ее. Мне казалось, что ей требуется моя поддержка, и мы с ней вжились в эти роли. Ей всегда было нужно, чтобы кто-нибудь ее защищал. Но сейчас я думаю, не лучше ли предоставить ей возможность самой решать свои проблемы, ведь иначе она ничему так и не научится. Я всегда стремилась защищать ее, но ничто не заставит меня подвергать риску себя, нашего ребенка и тебя, даже моя сестра.

На его лице было такое нежное и понимающее выражение, что в груди у меня все сжалось от эмоций.

– Ш-ш-ш… Расслабься, – произнес он, гладя мои волосы. – Этот мерзкий тип не получит ни победу в чемпионате, ни приз, ни твою сестру. На сей раз ему не победить. Я все это у него заберу. Слышишь меня? Я получу и золото, и победу и избавлю от него твою сестру… И, конечно, буду защищать и любить свою девочку, и заботиться о ней.

Глава 17. Переполох в Остине

Несколько оленей пробежали по опушке леса неподалеку от окруженного садом дома, который мы снимали в Остине. Я указала на них и воскликнула:

– Посмотри!

Но Реми лишь запыхтел в ответ, не переставая колотить по огромной шине от трактора.

В Техасе стояла жуткая жара, капельки пота катились у меня по шее, скатываясь в разрез блузки.

Щурясь в лучах полуденного солнца, я спросила Реми и тренера, не принести ли им что-либо из дома, но тренер лишь отрицательно покачал головой, а Реми что-то пробурчал и развернул шину в другом направлении.

– Мы почти закончили, – объяснил тренер. Я кивнула и подняла два пальца, прося дать мне две минуты, чтобы сходить в дом за лимонадом.

Войдя в дом, я увидела Райли в углу гостиной, он стоял так неподвижно, что я не сразу его заметила. Руки его были засунуты в карманы, и он смотрел на входную дверь, нахмурив брови. Мое тело тут же среагировало, придя в режим боевой готовности, и в животе я почувствовала холодный комок.

– Его родители, – произнесла я с неприязнью. – Его родители. Два жалких представителя рода людского, не заслуживающие права размножаться, а тем более произвести на свет такое прекрасное существо, как Ремингтон. Они же отказались растить и воспитывать его! Эти мерзавцы просто запихнули его в психиатрическую клинику и больше не вспоминали о нем.

Поджав губы, Райли жестом подтвердил мои подозрения.

– Пит сейчас занимается этим вопросом.

Инстинктивно обхватив руками живот, словно пытаясь защитить ребенка, я тоже уставилась на дверь.

– Зачем они продолжают беспокоить его? Неужели хотят все исправить?

– Брук! – Райли буквально выдохнул мое имя, как-то безрадостно рассмеявшись. – Эти люди бездушные негодяи. Они это уже проделывали десятки раз и прекрасно знают, что Ремингтон не даст им уйти без солидного чека.

Меня охватила ярость при мысли о том, как Реми нервничает каждый раз, когда мы приезжаем в его родной город. В прошлом сезоне родители снова его навестили и отхватили чек с его подписью на немалую сумму.

– Они не заслужили ничего от него. Ничего, – прошептала я. Не успев опомниться, я бросилась через гостиную к двери.

– Би! Пусть Пит сам отправит их восвояси, – крикнул мне Райли.

Но я, не слушая его, распахнула дверь и наткнулась на них прямо на пороге. Красивый пожилой мужчина, огромный, как гора. Мне было безумно больно видеть его поразительное сходство с Реми. Глаза его были такого же ярко-голубого цвета, как и у сына, но выражение их было совсем иным. Жизненная энергия, целеустремленность и сила, присущие Ремингтону, совершенно отсутствовали во взгляде его отца.

Его мать сверлила меня критическим взглядом. Я не осталась в долгу. Это была маленькая, спокойная, на вид очень милая женщина в скромном платье, похожая на домохозяйку, – и такой контраст с ее истинной натурой потряс меня до глубины души.

Такие милые люди, самые обыкновенные, которым вы улыбаетесь в лифте или когда встречаете на улице. Они кажутся такими приличными, заботливыми, но ведь это иллюзия. Как они посмели оставить Реми? А теперь имеют наглость приходить к нему в дом, словно имеют на это право.

Сама мысль о том, как они бросили своего ребенка, вызывала у меня безумное отвращение – я представить не могла, что можно так поступить с собственным сыном.

– Вы оставили его самого разбираться с этой жизнью. Почему бы вам сейчас не оставить его в покое? – злобно спросила я.

У них хватило наглости изобразить искренний ужас от моей выходки – или моего вида – а может, и от того, и от другого.

– Мы просто хотим с ним поговорить, – сказала мать.

Несмотря на то что на вид она обыкновенная женщина, я не могла, глядя на нее, представить, что она может быть чьей-то матерью. Теи более матерью Реми.

– Послушайте, мы знаем, что вы ждете ребенка, – добавила она, опустив глаза на мой живот, и я почувствовала, как Пит придвинулся ко мне, словно боялся, что она вот-вот протянет руку и притронется ко мне, а он, как друг Ремингтона, никак не мог этого допустить.

– Этот малыш, – продолжила женщина, сжав губы в тонкую линию и указывая на меня, – может быть таким же, как он. Надеюсь, вы это понимаете.

– Да, – ответила я, вздернув подбородок. – Надеюсь, что именно так и будет.

– Наш сын не в том состоянии, чтобы заводить детей! – прогремел глубокий, низкий голос мужчины, отчего я вздрогнула. – Он может причинить вред кому угодно. Ему нужны лекарства, его нужно лечить, а лучше, чтобы он был изолирован от общества!

– Черта с два, жалкие лицемеры! И вы еще притворяетесь хорошими родителями? – воскликнула я, разгневанная до такой степени, что едва могла дышать. – Ваш сын вырос достойным, благородным человеком, несмотря на все, что ему пришлось вынести, а вы самым бессовестным образом бросили своего единственного ребенка на произвол судьбы! Вы лишили его детства, вышвырнув из дома, а теперь являетесь сюда и указываете, как ему жить?

– Но наш сын болен! Мы просто хотим, чтобы он получал нужное лечение, регулярно посещая психиатрическую клинику. Нужно убедиться, что он здоров и спокоен и ведет себя, как нормальный человек, – заявила женщина.

– Ни в коем случае! Это вы больны на всю голову! Он, по крайней мере, отдает себе отчет в своей проблеме, в отличие от вас обоих.

Дверь за нашей спиной распахнулась, и на пороге появился Райли с самым свирепым выражением в глазах, какое я только видела.

– Вы упустили свой шанс быть родителями прекрасного человека, – произнес Райли, и они застыли, шокированные его угрожающим, но спокойным голосом. Видимо, он в первый раз решился с ними пообщаться. – Вы, его родители, должны были растить и поддерживать его. Но мы не испытываем к нему жалость, потому что он процветает в этой жизни. Это вас надо пожалеть.

– Но мы его семья, – оскорбленным голосом произнесла мамаша.

– Вы были его семьей, – поправил ее Райли, подходя ко мне ближе. – А теперь его семья – это мы, а он – наша. И я в последний раз прошу вас уйти. Впредь, если вы снова придете к нам без приглашения, мы вызовем полицию.

Мужчина посмотрел на меня, и было так странно, что голубые глаза, так похожие на глаза Реми, смотрят на меня с ледяным презрением, а не теплом и нежностью.

– Вы, наверное, совсем ненормальная, если позволили моему сыну сделать вам ребенка, – сказал он, указывая на мой живот.

Внезапно меня дернули назад, я словно натолкнулась на каменную стену. У меня перехватило дыхание, когда огромная мускулистая рука заботливо обняла меня за талию, и над головой раздался голос Ремингтона. Все волоски на моем теле встали дыбом.

– Только попробуйте еще раз подойти к ней или к кому-нибудь из моих людей, и вы узнаете, насколько я опасен, – произнес он с ледяным спокойствием в голосе, отчего звучавшие в нем угрожающие нотки казались еще страшнее. Это был хищник, готовый к прыжку.

Волны энергии, исходящие от его большого тела, заставили мое сердце биться быстрее в ожидании ответа его родителей. Но ни один из них не смог долго выдержать пристальный взгляд Ремингтона. Обиженно поджав губы, мужчина схватил жену за руку и поволок по дорожке по направлению к автомобилю, стоявшему у обочины.

Ноги и руки мои тряслись, я бессильно опиралась на Реми, а он сжал мои бедра и произнес:

– Пойдем в дом.

Ремингтон схватил бутылку с водой и быстро ее опорожнил. Он еще был в костюме для тренировок, мышцы его блестели от пота. Опустившись на один из диванчиков в гостиной, он тряхнул влажными волосами, в ярости швырнул пустую бутылку и посмотрел, как она закрутилась на полу. Он сидел, уставившись на эту бутылку, опустив темную голову и опираясь локтями о колени, его широкие плечи были напряжены. И это, казалось, продолжалось бесконечно.

– Похоже, твоим родителям не понравилась твоя избранница, Рем. – Райли заговорил первым. Он пытался обратить произошедшее в шутку, но никто не засмеялся. В воздухе висело такое напряжение, что он казался плотным, словно его можно рубить топором.

Ремингтон поднял голову и буквально пригвоздил меня нежным взглядом своих голубых глаз.