Кэти Эванс – Раунд 2. Ты будешь моим (страница 49)

Он каждый день измерял, насколько тот вырос, когда я стояла перед большим зеркалом в гостиничном номере и изучала свое тело. Чем бы он ни был занят (принимал душ или чистил зубы), он присоединялся ко мне, и глаза его светились гордостью. В то утро голос у него был хрипловатым. Мы только что проснулись, и он стоял, совершенно обнаженный, позади меня, и я прекрасно могла видеть его отражение в зеркале, когда он опустил свою темную голову и втянул мой запах.

– Скажи, ты хорошо кушаешь? – прошептал он мне в ухо, а потом прижал меня к себе и провел губами по углублению у основания моей шеи.

– Я не собираюсь жрать в таких количествах, как ты! – возмутилась я, повернулась и сплела пальцы у него на затылке, улыбаясь, как влюбленная дурочка, в которую он меня превратил. Я игриво потрогала пальцем его ямочки на щеках.

– Мы же уже обсудили твою проблему. Ты хочешь, чтобы все знали, что я беременна, а значит, принадлежу тебе.

Он поднял меня в воздух, и наши губы оказались на одном уровне, и поцеловал меня, крепко прижимая к себе.

– Так и есть!

В тот день в спортивном зале он вдруг захотел показать мне, как сбивать себя с ног – вернее, какого-нибудь злоумышленника, решившего на меня напасть. Теперь, когда с полного согласия доктора я могла гулять, а потом даже бегать трусцой, я чувствовала себя на миллион. Но что действительно улучшало мне настроение, это то, как Ремингтон смотрел на меня. В его взгляде светились собственнические чувства – словно он всем своим видом хотел показать, что я его женщина, которая ждет от него ребенка. Я как-то читала, что это совершенно нормально – испытывать сексуальное желание, когда ты беременна, но я не могла, почувствовав его запах, не сгорать от страсти, не хотеть содрать с него одежду и наброситься на его такое соблазнительное тело. Что я и проделывала дважды в день, к великому удовольствию своего мужчины.

Уже два месяца, с тех самых пор, как я вернулась в команду, он не впадал в «черное» состояние, но постоянно втайне обсуждал что-то с Питером и Райли. Меня весьма беспокоил тот факт, что они явно держат что-то в секрете от меня. Сначала я решила, что это имеет какое-то отношение к Норе, но когда я сказала ему, что Нора оставила мне записку и просила нас не вмешиваться в ее дела и что я не собираюсь со всем этим разбираться до окончания чемпионата, он просто усмехнулся и произнес:

– Предоставь это мне, ладно?

Но эта проблема все равно не давала мне покоя. Я была напугана до усрачки.

В то утро у него было какое-то странное совещание с Питом и Райли в гостиной. Он посмотрел на меня и спокойным голосом спросил:

– Могу я минутку поговорить с ребятами наедине?

После этого их планы начали уже всерьез меня беспокоить.

И это та сторона беременности, которую я ненавидела. Я терпеть не могла, когда ко мне относились как к нежному, хрупкому цветку, чувствуя себя при этом полной идиоткой. Спасибо, не надо мне такой заботы. И в тот день я решила в спортивном зале доказать, что я здоровая и сильная, сделав подсечку Ремингтону Тейту, несмотря на свою беременность.

Я наблюдала, как он качает пресс, быстро и ровно дыша, потом последовало три раунда прыжков со скакалкой и три раунда боя с тенью – замах – удар, замах – удар, защита, уход от удара… Он двигался с полной отдачей. Глядя на его покрытый потом торс – воплощение мужского совершенства, – я невольно заводилась. Тренер время от времени покрикивал на него со скамьи у стенки зала, а Райли засекал время и что-то записывал в планшете.

К тому времени, как мокрый от пота Ремингтон махнул мне рукой, приглашая на ринг, я уже была переполнена вожделением.

– Ты готова?

Я кивнула и залезла на ринг, встав напротив него.

На мне был облегающий комбинезон с молнией посередине. Он оглядел меня с головы до ног, словно прикасаясь ко мне. А потом взглянул мне в глаза.

– Начнем? – Голос его прозвучал более хрипло.

– Ты даже не представляешь, насколько я готова. Я твердо намерена надрать тебе задницу, и это будет прекрасно.

– Сначала надо ударить по голени, а потом уже надирать задницу. – Он привлек меня к себе и прошептал, обжигая мне ухо горячим дыханием: – Самое главное – это заставить меня потерять равновесие. Если я или кто-нибудь другой тяжелее тебя твердо стоит на ногах, ты никогда не сможешь повалить его.

– Хорошо, – произнесла я, отстраняясь от него, потому что в тот момент я сама готова была потерять равновесие от его близости.

– Запомни – бьешь меня по голени, я теряю равновесие, а ты выбрасываешь вперед ногу, как в прошлый раз, и бьешь по пятке. Давай попробуем. Бьешь по голени, а потом сбиваешь с ног.

Меня вдруг охватило беспокойство, я застонала и закатила глаза.

– Чувствую, что опять пострадаю. Ты же устойчивый, как дуб, Ремингтон.

– Ну, голень-то у меня все равно чувствительная. – Он с улыбкой поманил меня к себе ладонью, на щеках его появились ямочки. Было видно, что все это его забавляет. – А теперь вперед. Старайся твердо держаться на ногах и повали меня.

Я смотрела в его лукаво поблескивающие голубые глаза, и сердце мое переполнялось любовью.

– Все мои инстинкты противятся тому, чтобы причинить тебе боль, – театрально произнесла я, как будто всерьез считала, что могу заставить его пошатнуться.

– Мне вовсе не будет больно, – произнес он со смехом.

Я обхватила его подбородок ладонью и поцеловала в губы, а потом отстранилась и стала разминать ноги.

– Ну, хорошо. Самолюбие говорит, что я все же должна попытаться это сделать. Представлю, пожалуй, что ты Скорпион.

Он недовольно поморщился.

– Задай ему жару, детка. Ну, давай же, сбей его с ног, моя маленькая зажигалка.

Я сделала все так, как он сказал. Ударила по голени, вложив в удар всю свою силу, Реми ахнул. А потом выбросила вперед ногу, зацепила его за щиколотку сзади, дернула, и он пошатнулся. Но не надо забывать, что передо мной был Ремингтон Тейт, и он, естественно, устоял на ногах, подавшись вперед, но я в этот момент сама потеряла равновесие. Я вскрикнула и начала падать, но он тут же подхватил меня и вместе со мной повалился на спину, смягчив мое падение.

Он посмеивался, когда мы поднимались.

– Ты мне поддался, – обвинила его я, сощурив глаза.

Он покачал головой.

– Нет, ты сама это сделала, – убеждал меня он.

– Ты такой лгун, – сказала я, отталкивая его.

Он усмехнулся и выпрямился, сидя на полу. Я сидела у него на коленях, и он поправил мой конский хвост.

– Это же было совсем не трудно, так ведь? – спросил он, гладя мою щеку.

– Вовсе нет, – выдохнула я.

Он посмотрел на мои губы, опустил голову и втянул мой запах, и когда его нос прикоснулся к моей шее, по коже у меня побежали мурашки.

– Тебе понравился спарринг со мной? – вкрадчиво спросила я, кладя руки на его плечи и постепенно возбуждаясь от ощущения его мощной эрекции под собой.

– Это было что-то, – произнес он, поднял руку и обнял меня за шею. – Мне очень нравится такой спарринг. – Он нежно меня поцеловал и сунул язык в мой рот, и тут же по телу прокатила волна электричества. Он был весь мокрый и разгоряченный после тренировки, я чувствовала, как в нем растет желание, и сама не меньше была охвачена страстью, сидя на нем верхом и прижимая руки к его гладкой мускулистой груди.

Он сжал мой конский хвостик в кулаке, удерживая меня, слегка поднял голову и хриплым голосом позвал Райли.

– Вижу-вижу. Сейчас скажу тренеру. – Райли не мог удержаться от смеха, когда принес нам несколько полотенец и напитки, а потом направился к выходу.

– Ремингтон, – с упреком произнесла я.

Уголки его губ соблазнительно изогнулись, когда он схватился пальцами за замок молнии на моем комбинезоне, и Райли крикнул тренеру:

– Эй, тренер, нам пора выметаться, чтобы наш парень поработал с Брук!

Они оба вышли из двери спортзала и захлопнули ее, и Ремингтон тут же жарко прижал губы к моей шее.

– Даже невозможно представить такую красоту, – прошептал он, проводя ладонью по изгибу моей спины.

– Придется нам ограничиться поцелуями, потому что практически невозможно извлечь меня из этой штуковины, – ответила я.

– Ничего, справлюсь, – произнес он, скользя языком по моей шее. Потом он прижался губами к моему рту, придерживая меня за затылок, а свободной рукой расстегивая молнию комбинезона. Я извивалась и постанывала, потому что мы ни разу не занимались любовью в такой ситуации, когда мне сложно было избавиться от одежды.

– Это, конечно, можно снять, но сложно.

– Помоги мне, – страстно прошептал он в мой подбородок, протягивая руку к моим бедрам в попытке стянуть ткань вниз, а потом дернул за замок молнии и рывком расстегнул ее.

Я почувствовала на коже прохладный воздух, внутри у меня все горело. Он просунул руку под комбинезон и произнес:

– Держи меня за шею, – а потом резким движением порвал мои трусики и вытащил их наружу. Глаза его сверкали, а на меня, как ураган, обрушилось желание.

– О, пожалуйста, – прижимая его голову к себе, я впилась в его прекрасные губы, отчаянно двигая бедрами над ним.

Он приподнял меня на секунду, сбросил спортивные штаны и вернул меня на место одной рукой, другой прижимая вниз и насаживая на свой член. Огромный, горячий, твердый. Мой. Я застонала и принялась лизать его шею, в то время как мое лоно растянулось, принимая его. Он схватил мою голову и начал целовать еще более страстно. Он двигал бедрами, поднимая и опуская меня одной рукой, а другой придерживал за затылок, и губы его, овладевающие моим ртом, были властными и дразнящими.