Кэти Эванс – Раунд 2. Ты будешь моим (страница 34)

Я наконец-то немного успокоилась и, шутливо толкнув ее, рассмеялась.

Тем не менее несколько часов спустя я все еще тупо таращилась на стену своей гостиной, придумывая различные версии, почему Ремингтон не хочет меня видеть на своих поединках. Например: Ремингтон меня не хочет, потому что ему хватает обожания фанаток… Ремингтон предпочитает видеть в зале среди зрителей кого-то еще, кто ему действительно нравится… Ремингтон наконец-то осознал, что ребенок – как это давно всем очевидно – создает гораздо больше проблем, чем такой мужчина, как он, хотел бы иметь. Я буквально замучила себя этими мыслями, но мой мозг, как закусивший удила конь, не мог остановиться.

– Что с тобой? Ты как будто не здесь. Ты там, с Реми?

– Он, должно быть, сейчас сражается на ринге.

Я живо представила: сейчас его видят сотни людей. Сотни женщин выкрикивают его имя, вожделея его. Прямо сейчас, когда он по привычке оглядывает взглядом зрителей, ища меня в толпе, его голубые глаза смотрят на кого-то еще, потому что меня там нет. Даже когда он будет выступать здесь, в моем городе, он не хочет, чтобы я была там, с ним, и я не знаю, что мне теперь делать.

– Разве они не транслируют его поединки в прямом эфире на каком-нибудь неформальном сайте? Иди сюда, держу пари, что так оно и есть!

Мелани потащила меня за руку в мою комнату, открыла ноутбук и начала искать информацию в Интернете. От мысли, что она действительно может найти сайт, где транслируются бои, я взбодрилась.

– Нашла! – Мелани завизжала и запрыгала. – Иди сюда скорее! Правда, сейчас дерется не он. Может, он уже выступил?

Я просмотрела комментарии. О нем упоминалось, однако, кажется, в основном спрашивали, когда выйдет Ремингтон. Мое сердце сжалось от желания оказаться там, и в ту же минуту Мел схватила меня за руку, когда комментатор полным напряженного ожидания голосом начал вещать: «Да, я слышу, как в толпе начинают скандировать его имя! Вот, он выходит… поднимается на ринг… Вы тоже это слышите?» Он накрыл руками уши, и в тот же миг толпа взревела: «Рип! Рип! Рип!»

Бабочки в моем животе замахали своими крылышками, когда комментатор продолжил:

– Да! Совершенно верно, дамы и господа! Это он! Добро пожаловать, не потерпевший ни одного поражения в этом сезоне, набравший наибольшее количество очков, наш плохой чудо-мальчик, единственный и неповторимый, Ремингтон Тейт! Ри-и-ип!!!

Меня захлестнул восторг, когда я увидела, как он вышел на ринг, как публика ревела и неистовствовала на заднем плане, когда камера фокусировалась на ринге. Он наклонился, пролезая под канатами, подвижный, гибкий, идеально сложенный, затем сорвал с себя алый атласный халат – и восторженный женский визг и вопли едва не взорвали динамики моего ноутбука. На заднем фоне я увидела плакат «РИП НАВЕКИ».

Мы с Мелани как зачарованные следили за каждым его движением – вот он поворачивается, широко улыбается своим фанатам… Стоит, подняв руки в приветственном жесте, упиваясь вниманием толпы… А затем я увидела, как он скользит глазами по зрителям, машинально задерживается на том месте, где обычно сидела я… и его улыбка гаснет. Он смотрит несколько мгновений в пустоту, затем, мотнув головой, идет в свой угол, к Райли, и стоит, отвернувшись от толпы.

– Ого! Думаю, он все же очень скучает по тебе. Он никогда раньше не уходил так в свой угол перед началом поединка, – сочувственно вздохнула Мелани. – Брук? Черт возьми, Брук?!

Я молча рыдала, уткнувшись в подушку.

– Бруки, что случилось?

– Я… не знаю, – всхлипывая, пробормотала я.

– Брук, что-то не так? Тебе плохо?

Я крепче обхватила подушку и вытерла глаза.

– Уф! Кажется, в моей квартире дождя выпало больше, чем во всем Сиэтле, – простонала я.

Поднявшись, я побрела на кухню, нашла коробку с салфетками и принялась вытирать лицо, когда вдруг услышала звук сильного удара и крик вновь взревевшей толпы. Я бросилась назад в комнату и припала к экрану: на полу ринга лицом вниз лежал, распластавшись, человек, а над ним стоял Ремингтон – ноги расставлены, грудь вздымается, руки опущены вдоль тела. Подобный победоносному богу войны. Богу, которого жаждет каждая клеточка моего тоскующего по нему тела. Который может получить любую женщину в мире и которому я, быть может, больше не нужна. И я не понимаю, как я смогу прожить остаток своей жизни с разбитым сердцем, если рядом не будет его.

– Рип! – надрывался между тем комментатор. – Дамы и господа! Ваш победитель, ни разу не побежденный в этом сезоне, лидирует в этом чемпионате! Он первый! РРРРРИП!

Мое сердце так сильно колотилось в груди, что я начала задыхаться. Я схватила ноутбук, развернула его к себе и вгляделась в победителя. Он стоял, подняв одну руку и тяжело дыша. Сегодня на его лице не было обычной сияющей мальчишеской улыбки. Он был мрачен и смотрел в толпу, уставившись в одну точку, словно погруженный в свои невеселые мысли.

– Я люблю тебя так сильно, что просто не знаю, что мне делать, и я заставлю тебя любить меня так же сильно, – прошептала я, лаская его лицо на экране.

– Ты будешь папочкой, Рем! – восторженно взвизгнула Мелани. – Мамочка твоего малыша так тебя любит!

Ремингтон повернул голову к распорядителю турнира и что-то сказал ему. Кивнув, тот вызвал следующего бойца. Мой желудок скрутило спазмом, когда я поняла, что он собирается продолжить поединки.

Мелани между тем ответила на входящий звонок, а я не успела сказать ей, чтобы она этого ни в коем случае не делала.

– Привет, Райли! Что… О, с ней все в порядке. Правда? Ну, нет, на самом деле, она тоже не очень хорошо себя чувствует. – Я только закатила глаза, когда они начали обсуждать, как все у нас плохо. – Да, да, я сказала ей, что он приедет. Сразу после боя? Ладно, она будет счастлива.

Она дала отбой.

– Ремингтон только что закончил поединок и хотел узнать, все ли с тобой в порядке, а Райли хотел узнать, как ты себя чувствуешь, поскольку у Ремингтона настроение не очень. Он хочет, чтобы ты знала, что они скоро будут в городе и он к тебе приедет.

К чувству отчаяния и беспомощности от того, что я фактически была прикована к постели, прибавилось отчаянное желание увидеть его – гремучая смесь. Я не могла смириться с мыслью, что он будет драться здесь, в Сиэтле, а я не смогу быть там и смотреть на его поединки.

Больше не в силах сдерживаться, я схватила мобильный телефон и начала набирать номер.

– Что ты делаешь? Кому звонишь? – обеспокоенно спросила Мел.

– Доктора Труди, пожалуйста, – проговорила я в трубку, отмахиваясь от подруги. – Это Брук Думас, – и прикрыв ладонью трубку, прошипела: – Послушай, Мелани, мне наплевать на то, что он не желает меня там видеть. Я хочу его увидеть, и я его увижу, точка.

– О чем, черт возьми, ты говоришь?

– Ты должна провести меня в клуб во время следующих боев.

– С тех пор как я посмотрела комедию «Миссис Даутфайр», мне всегда хотелось одеться как старая дева, – сказала Мелани, вытаскивая из упаковки парики, которые мы заказали в Интернете.

– Мел, я честно не собираюсь вылезать из инвалидного кресла – только пообещай мне, что все будет хорошо, что ничего плохого не случится.

– Подруга, ты ведь выпросила разрешение у своего врача. Все будет хорошо. Реми ни о чем не узнает. Мы молодцы, Брук! Все просто зашибись! Ведь мы живем всего один раз. – Она выразительно фыркнула и решительно отправилась примерять свое цветастое платье в стиле «престарелая модница».

– Но я сказала врачу, что собираюсь навестить своего парня у него дома, – напомнила я ей.

– Это и есть его дом, ну или место, где он чувствует себя, как дома. Ринг – берлога Рипа. Кроме того, не стоит недооценивать силу счастья. Люди скорее выздоравливают, когда находятся в объятиях своих близких. Малышу это понравится, правда, наш обожаемый малыш? – она принялась дурашливо сюсюкать над моим животом.

С трудом сдерживая смех, я оттолкнула ее, но в чем-то она была права – я была уверена, что нашему малышу это понравится. Я чувствовала себя вполне бодро и действительно полагала, что нашего ребенка едва ли устраивает мое нынешнее безрадостное существование. Я любила очень непростого человека, и он заставлял меня испытывать такие сложные чувства. Я сто раз прокручивала предстоящее приключение в голове и уже совершенно не парилась из-за того, что он не хочет, чтобы я пришла в боксерский клуб. Я собиралась увидеть своего мужчину, и точка!

– Ну и что ты об этом думаешь? – спросила я у Мелани, поправляя фальшивые светлые локоны до плеч.

– Обалдеть! Ты и вправду выглядишь вульгарно. А теперь позволь мне накрасить тебя. – Она принялась слой за слоем наносить на меня косметику, а я вновь начала волноваться от перспективы увидеть его на ринге, и мое бедное сердце билось как бешеное о ребра грудной клетки. – Мел, ты замазала мне все поры.

– Ладно тебе! Не ворчи! А теперь займусь собой.

Я принялась рассматривать себя в зеркале, пока подруга наносила макияж.

– Н-да, я выгляжу как потрепанная проститутка. Нас непременно спросят, сколько мы берем.

– Тупица! Забыла, что мы должны выглядеть так, чтобы он не узнал тебя?

– Но ты все-таки выглядишь поживее, эдакая горячая бабуля, почему же у меня не получается?

– Потому что я все-таки еще могу ходить, а ты прикована к инвалидному креслу.