Кэти Эванс – Раунд 2. Ты будешь моим (страница 32)

– Реми, я сама хочу поцеловать тебя там. – Я буквально задохнулась, от вожделения у меня перехватило горло. – А затем я хочу тебя съесть целиком, и потом, я хочу получить всего тебя, чтобы почувствовать всю твою любовь и всю твою красоту.

Я смотрела, не отрываясь, как двигается его рука, и представляла, что он делает там, вне поля моего зрения. Когда он заговорил снова, его голос смягчился.

– Брук, неважно, где я и что делаю, просто знай, ты любима и ты прекрасна.

– Реми, – прошептала я и тоже начала двигать пальцами ТАМ, потому что обещала ему. Почувствовав, как там стало скользко и влажно, я резко выдохнула. – Ты нужен мне. Позвони мне по телефону.

– Что ты имеешь в виду, моя маленькая зажигалка?

– Просто позвони мне по телефону.

Мы вместе отключились от Скайпа, и я ответила сразу, после первого же звонка, теперь его голос звучал неожиданно близко. Так близко, что буквально вливался в меня, соблазнительнее самого соблазна, глубокий и темный от вожделения, я слышала его дыхание у самого уха, и трепет страсти охватил всю меня.

– Реми! Ты нужен мне! – не выдержав, взрываюсь я криком. – Мне нужно от тебя все – твое тело, твой огонь, твой рот, твой голос, весь ты. – Я закрыла глаза и скользнула пальцем по наружным складкам своего лона, стараясь гладить себя так, как это делал он.

– Скажи… как сильно… я нужен тебе, – потребовал он, его погрубевший голос звучал в такт участившемуся дыханию.

И вдруг я ощутила его – рядом, совсем-совсем близко – я чувствовала его губы возле моего уха, его учащенное дыхание, от хрипловатого тембра его голоса я ощущала, как покалывает бедра, и я прошептала в трубку:

– Это мучительно – видеть тебя, слышать твой голос так близко… и так далеко.

– Детка, – прохрипел он в ответ, – мне чертовски нужно, чтобы ты была рядом, прижималась ко мне.

– Я умираю от желания увидеть тебя.

– Через три недели у меня будут бои в Сиэтле, я приеду к тебе. Я собираюсь полностью тебя раздеть и заново познакомить свое тело с твоим. С каждой его частичкой.

– Мне плохо без тебя. Плохо из-за того, что не могу почувствовать тебя внутри, – страстно прошептала я, растворяясь в звуке его голоса, горячая волна жара растеклась по моей коже. Я слышала его хриплое, прерывистое дыхание.

– Черт с ним со всем! Как только я доберусь до тебя, я овладею всей тобой.

Он уже сейчас полностью мной владел, во всяком случае – моим разумом. Я словно мысленно перенеслась в наш гостиничный номер. К нему. Я представила или, скорее, – вспомнила все. То, как его большой палец трогает мои соски. Как он круговыми движениями потирает мой клитор, доводя меня до экстаза. Как его язык ласкает мой рот… трется о мой язык. Как он проводит пальцами по моим губам. Я почти воочию ощущала его дыхание на моем затылке… его язык, скользящий по складкам моего уха, а потом ныряющий в его глубину.

– Умоляю, – выдохнула я и, вся дрожа от нетерпения и зажав телефон между плечом и ухом, одной рукой обхватила грудь, а другой начала тереть себя там, все быстрее и быстрее.

Его хрипловатый, сексуальный голос, звучащий у меня в ухе, помог мне представить его лицо, когда оно напрягается от страсти и удовольствия, и это еще больше затянуло меня в водоворот наслаждения, когда я услышала его рычание:

– Брук, я беру рукой свой член и ввожу его в тебя… клянусь, я чувствую твой запах… Скажи, что ты сейчас делаешь.

– Я чувствую, как ты входишь в меня. Ты сейчас во мне. Я кусаю тебя за шею и… О! Реми, Реми…

Никогда не думала, что могу кончить вот так, но в тот момент, когда я услышала его глубокий, протяжный, сексуальный стон, тот самый, который он иногда издает, когда доходит до кульминации, я ощутила настоящий оргазм. Никогда не видела, чтобы кто-то кончал так, как он. Дрожь начала сотрясать мое тело, я принялась извиваться на месте в попытках удержать телефон, потому что не хотела пропустить ни единого его вздоха, ни единого звука, который он издавал.

Потом, насытившись сексом, мы долго лежали, тяжело дыша, однако, пока я пыталась прийти в себя, меня неожиданно охватило безысходное чувство полного одиночества. Я была одна, я не могла обнять своего льва, поцеловать его в губы, почувствовать его горячую гладкую кожу под своими ладонями. Я перевела взгляд на свою руку, еще влажную от моих собственных соков, и вместо того, чтобы чувствовать связь с ним, я сильнее, чем когда-либо, осознала, что мы разделены тысячами километров.

– Я так скучаю по тебе, – грустно сказала я.

Он несколько мгновений молчал, а потом очень нежно ответил:

– Весь этот гребаный день мне хотелось все бить и швырять вокруг себя. У меня так сильно болит в груди, что мне хочется только одного – вырвать эту боль из себя, но она так чертовски глубоко там сидит, что даже если я вырву свое сердце, она все еще будет там.

– О, Реми…

– Клянусь, это первый и последний раз, когда я остался один, без тебя. Я почти сошел с ума и уже на полпути к своей гребаной могиле. И мне это не нравится. Каждый маленький монстр в моей голове шепчет мне, что ты убежишь от меня, и я не смогу быть достаточно близко, чтобы тебя поймать. Все мои инстинкты кричат, чтобы я приехал за тобой. Каждая косточка в моем теле твердит мне, что ты МОЯ – и только мозг понимает, почему, черт возьми, мне пришлось отправить тебя так далеко. А вот остальное тело просто не может этого вынести. И даже ты не сможешь убедить меня, что быть вдали от тебя – правильно.

– Ремингтон Тейт, – растроганно прошептала я, – клянусь тебе, что, как только я встану с этой дурацкой кровати и смогу бегать, ты будешь единственным человеком на свете, к кому я всегда буду готова бежать.

Глава 11. Сестры и друзья

В те первые несколько ночей, которые я провела с Реми, я обычно лежала, прижимаясь к нему, и совершенно не представляла, чем он занимается на своем планшете.

Однако однажды я стряхнула с себя сонливость и решила разобраться.

– Что ты делаешь? – спросила я, приподнимаясь, чтобы взглянуть.

Он отложил в сторону планшет, перетащил меня к себе на колени, посадив между своих бедер, снова взял планшет и, показывая на экран, прошептал мне на ухо:

– Пытаюсь надрать задницу компьютеру.

– Что ты имеешь в виду?

– Шахматы.

Я прислонилась к нему спиной, его твердые руки прижались к моим бокам.

– И кто выигрывает? – спросила я и сама себе ответила: – Ну конечно, ты.

Я посмотрела на экран, на белые и черные фигуры, и он принялся объяснять, как называется и как ходит каждая, причем пешки он назвал основными фигурами. Он продолжил игру, а я восхищалась работой его ума, наблюдая за тем, как он двигал свои фигуры, и слышала его дыхание у моей шеи. А еще время от времени он покусывал мочку моего уха и целовал меня.

Он сказал мне выбрать, каким будет следующий ход, и я предложила пустить в ход тяжелую артиллерию. В ответ он тихо рассмеялся.

– Может, не стоит трогать нашу королеву?

– А почему бы и нет? Она кажется самой подвижной и мощной здесь.

Он вернул королеву на место.

– Королева пусть остается рядом с королем, – сказал он, целуя меня в висок.

– Зачем это? – возразила я.

– Чтобы его защищать.

– От чего? – Я повернулась и посмотрела в его смеющиеся голубые глаза, а он отложил планшет в сторону, обхватил ладонями мое лицо и улыбнулся, будто я должна непременно знать, почему королева защищает короля.

Потом он принялся целовать меня. Но в тот раз, просто наблюдая за тем, как он играл в шахматы, я узнала о нем кое-что новое. И это я тоже люблю в нем, как и все остальное. Мой мужчина – настоящее, живое сокровище, и он постоянно открывается для меня все новыми гранями. Все, чего я хочу – это полностью погрузиться в сложную игру тьмы и света, заключенных в нем.

Сейчас он был за много миль отсюда, на пути в Чикаго, но я обнаружила, что если войти в систему ночью, то я смогу сыграть с ним в шахматы и… позволить ему выбить из меня все это тоскливое дерьмо. А еще я могу писать небольшие комментарии на экране, что-нибудь вроде «я собираюсь сделать тебя сейчас!».

В ответ он просто съел одну из моих пешек.

Я ответила глупейшим ходом и написала: «Ты труп! И твой король, и твоя королева! Я заставлю твоего короля смотреть, как я убиваю его женщину!»

Он напечатал: «Никто не смеет трогать мою женщину».

Я сделала ход: «А ты сам?»

«Сейчас увидишь».

Я рассмеялась, он тут же позвонил мне, мы забыли об игре, и я совершенно потерялась в его теплом голосе и в его нежных словах о том, как он любит меня.

Через две недели я побывала на приеме у своего гинеколога и услышала сердцебиение ребенка. Мелани записала этот звук на телефон и переслала его мне, а я, в свою очередь, отослала его Реми. Тот в ответ прислал мне знак вопроса.

Тогда я набрала его номер и тут же услышала его хриплое «Да». Его голос как всегда звучал немного нетерпеливо, словно его обладатель хочет поскорее заняться делом, а не тратить время на дурацкий телефонный разговор.

Я объяснила ему, что это запись сердцебиения нашего ребенка.

Он несколько мгновений молчал, затем сказал:

– Можно я послушаю? Я позвоню тебе в пять.

Я только засмеялась в ответ, а потом принялась с нетерпением ждать звонка.

К концу третьей недели Нора стала приходить ко мне все реже. То ли она злилась на меня за что-то, то ли, может быть, это я злилась на нее? Я не была уверена. Но даже Мелани начала спрашивать, что с ней не так, и я иногда думала, не сердится ли она из-за Пита, потому что она постоянно расспрашивала меня о чемпионате, о расписании боев и о боксерском клубе.