Кэти Эванс – Раунд 2. Ты будешь моим (страница 27)

– Теперь, когда ты скажешь мне, что лежишь в постели, я буду представлять себе вот это, – пробормотал он, поднимая голову.

Я почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, и, не желая усугублять ситуацию, поспешно кивнула, хотя и понимала, что ни за что на свете мне не удастся ничего от него скрыть.

Так и есть. Его глаза впились в мои, полные слез, и он отстранился.

– Я скоро вернусь, – прошептал он, поглаживая мою щеку своей большой шершавой ладонью, и я ненавидела себя за слезу, скатившуюся на нее. Он медленно улыбнулся мне, но улыбка не затронула его глаз. – Я очень скоро буду здесь с тобой снова, – повторил он.

– Знаю. – Я с досадой вытерла мокрую щеку, взяла обеими руками его руку и прижалась губами к его ладони, а затем согнула его пальцы в кулак, так, чтобы, хочет он того или нет, но мой поцелуй остался с ним. – Я буду ждать тебя.

– Черт возьми… иди ко мне. – Он снова сжал меня в объятиях, и все мои попытки сохранять спокойствие пошли псу под хвост, шлюз открылся, и я начала рыдать, заливая слезами его рубашку.

– Все будет хорошо.

Он беспомощно гладил меня по спине, сотрясающейся от мучительных рыданий. Все будет хорошо… я слышала его успокаивающие слова, но не верила ему. Ничего не хорошо! Да и как все может быть хорошо, если меня не будет рядом, когда я ему так необходима, а он необходим мне. У него опять может наступить «черный» момент, и Пит снова засадит ему в шею это дерьмо. Что-то может пойти не так во время боя, и они не скажут мне об этом, потому что не захотят тревожить меня, боясь, что я могу потерять ребенка. Я чувствовала себя сейчас слабой и беспомощной, в то время как больше всего в жизни мне хотелось быть сильной и независимой. Но я глубоко и бесповоротно влюбилась. И теперь мною руководила одна только любовь – любовь к человеку, голос которого звучал для меня громом, когда он всего лишь что-то шептал мне на ухо, человеку, который пах мылом, им самим и соленым безбрежным океаном и который держал меня в самых сильных и надежных объятиях на свете. Когда эти объятия исчезнут, весь мой мир исчезнет вместе с ними.

– Тебе нужно идти, – сказала я, часто, прерывисто дыша, и попыталась оттолкнуть его. Но он лишь сильнее обнял меня, и, прижавшись лбами, мы шумно вдыхали запах друг друга.

Нам не нужно было сейчас ничего говорить вслух. Слова «Я люблю тебя» звенели и искрились между нами, я слышала их всем своим существом, словно он кричал их мне.

Он поднес мою руку к губам, с жадностью поцеловал костяшки пальцев, потом обхватил мое лицо ладонями и стер текущие по щекам слезы большими пальцами.

– Ты в порядке, малышка-зажигалка?

– Буду в порядке. Все будет хорошо, – обещаю я.

Мой телефон в кармане завибрировал, и я дрожащей рукой достала его и прочитала сообщение.

– Мелани в пяти минутах езды отсюда, – мой голос сорвался. Мел знала, где я держу запасной ключ, и в любую минуту могла ворваться сюда, а Ремингтон… сейчас уйдет.

Он уйдет. Мои глаза снова затуманились слезами.

– Пожалуйста, уходи, не то я опять заплачу, – умоляюще прошептала я. Какая глупость, ведь я уже плакала как ребенок и выглядела, должно быть, дерьмово, впрочем, как и чувствовала себя. Он обхватил пальцами мою шею сзади и закрыл глаза.

– Думай обо мне все время.

– Ты знаешь, что буду.

Он пристально посмотрел на меня пылающим взглядом голубых глаз, и я услышала хриплый от волнения голос:

– А теперь поцелуй меня.

Я прижалась губами к его губам, и он тихо застонал в ответ. Маленькие фейерверки начали взрываться во мне, я чувствовала, как его поцелуй проникает в меня, усмиряя мой разум, мою душу и мое сердце. Я чувствовала, как он нежно гладит меня по спине, пока мы глубоко и жарко целуемся, наслаждаясь и стараясь запомнить эти последние мгновения. Затем его рот оторвался от моего, чтобы слизать слезу с моей щеки.

– Бруки!!! И где же наши сексуальный папочка и будущая мамочка?!!

Он еле слышно выругался себе под нос, и мы быстро поцеловались еще раз. Он покусывал и сосал мой язык, теперь более грубо, прижимая горячую ладонь к моему затылку, его восхитительный, страстный поцелуй заставил меня почувствовать себя во власти ласкового и порыкивающего льва. У меня заболела грудь. Соски пульсировали, упираясь в ткань лифчика.

Извиваясь в его руках, я сжала бедра вместе, пытаясь погасить настойчивое покалывание, когда он наконец отодвинулся и наши глаза ненадолго встретились. В его глазах горел отчаянный голод, казалось, он вот-вот сорвет с меня одежду.

– Ты – это все, что я хотел, даже не подозревая об этом. – Он заправил прядь волос мне за ухо и отстранился со странным блеском в глазах. – И это все принадлежит мне, запомни, мой лакомый кусочек. – Я услышала стук приближающихся каблучков Мел, и в ту же минуту Ремингтон, отчего-то показавшийся мне больше и мощнее, чем когда-либо, поднялся с кровати. Огромный, твердый как гранит, голубоглазый и невероятно красивый. – Без остатка, – повторил он. – Моя Брук Думас.

Дрожь пробежала по моему телу, когда он сделал шаг назад, я попыталась броситься за ним, но его взгляд пригвоздил меня к кровати.

Всего один взгляд, а я почувствовала себя так, словно провела всю эту ночь в его объятиях, и постаралась восстановить дыхание.

– Вообще-то, я беременна твоим ребенком, если хоть кто-то сомневается насчет того, кому я принадлежу, – сказала я ему.

– Разумеется, вы двое принадлежите мне, – усмехаясь, он указал мне на живот. – Особенно ты.

Он развернулся, намереваясь уйти, и я, с трудом подавив волнение, крикнула ему вслед:

– Эй! Не забывай, ты тоже мой!

Он кивнул и бросил мне свой плеер.

– Не скучай по мне слишком сильно.

Я поймала его и прижала к груди.

– И не собираюсь! – с фальшивой бравадой фыркнула я в ответ и услышала его низкий голос, грохочущий в прихожей, и то, как Мелани что-то тихо успокаивающе шепчет ему… А потом раздался разорвавший мне сердце звук закрывающейся входной двери и наступила тишина, которую я ощущаю только тогда, когда его нет рядом.

И тогда я зарылась лицом в подушку и отчаянно, навзрыд заплакала.

Глава 9. Радуга в Сиэтле

Мелани – лучшее, что есть в Сиэтле, а если кто-то думает иначе, можете идти в задницу. Она как яркая радуга в городе, который в любое время года выглядит серым. Звеня огромными блестящими серьгами и браслетами, унизывающими ее руки до локтей, она примчалась на помощь, когда тот, кто был для меня целым миром, вышел за дверь и мне потребовалась вся сила воли, чтобы не побежать за ним следом.

Мел хватило всего секунды, чтобы оценить ситуацию, и она тут же начала действовать. Увидев бесформенную, хнычущую массу на постели, которую я собой являла, она тут же вырвала у меня подушку и заменила ее своей пышной грудью, и теперь ее дизайнерский топ весь промок от моих слез, а она терпеливо ждала, когда они иссякнут.

Прошло уже по крайней мере полчаса, а я рыдала все сильнее.

Каждую пару минут я вынуждена была останавливаться, чтобы перевести дыхание.

В один из таких моментов она отстранила меня, чтобы взглянуть мне в глаза, изогнув губы в очаровательной улыбке.

– Значит, ты не врала, когда говорила, что Рип Тейт хочет, чтобы ты стала матерью его сексуальных детишек, так ведь? – Она обняла меня за плечи и бросила взгляд на мой живот. – Получается, что вы двое все-таки выполнили задуманное! Поскорее бы твой животик округлился!

– Я тоже этого жду. – Стоило мне подумать о будущем ребенке, как на моих губах появилась улыбка. Мой милый малыш, как мы можем доказать, что мы любим тебя? – Поскорее бы это уже стало видно, Мел!

Она улыбнулась мне, а потом стала вглядываться в мое лицо оценивающим взглядом своих зеленых глаз.

– Хммм… Говорят, беременные женщины словно светятся изнутри. Так вот, у тебя этого с избытком, даже с этими заплаканными глазами. Вот бы и мне побыстрее забеременеть – мне кажется, это так сексуально, – воскликнула она. – Сексуально, потому что ты чувствуешь, что часть любимого мужчины находится в тебе! Скажи, что ты ощущаешь? Малышка, ты теперь должна чувствовать себя полноценной женщиной, ведь у твоего малыша самый сексуальный отец на свете!

О боже! Я не могла говорить о Ремингтоне с лучшей подругой без того, чтобы все внутри меня не таяло. Даже мой голос приобретает иные интонации, словно мы с Реми находимся в постели и занимаемся любовью.

– Это просто потрясающе, Мел. Как будто он все время со мной. И мы с ним неразрывно связаны. Чувствую себя как после фантастического траха. – Я застонала и откинулась назад на кровать, потирая губы, – мне показалось, что я все еще чувствую вкус моего Рипа на них.

– Брук, позволь сказать тебе… – Мел плюхнулась на кровать рядом со мной и уставилась в потолок. – Когда я сейчас с ним столкнулась, мне показалось, что я умираю. Он такой большой и сексуальный, что у меня подкосились ноги – я словно стала сантиметров на десять ниже ростом.

Я не смогла сдержать внезапный приступ хохота, а Мел сбросила туфельки и перекатилась на бок, одаривая меня своей фирменной озорной улыбкой.

– Его губы были такими красными, словно он только что с упоением целовался с тобой. Ведь он немножко неандерталец, не так ли? От него просто веет первобытной дикостью. Могу поспорить, что у вас с ним даже анальный секс бывает.

– Ничего подобного! В нем, конечно, сильно животное начало, но он относится ко мне очень бережно! – возмутилась я, испытывая неловкость при такой мысли.