Кэти Эванс – Раунд 2. Ты будешь моим (страница 29)
Она ворвалась в ванную с выражением тревоги на лице.
– Брук, Реми звонит. Он уже несколько раз пытался дозвониться. Мне ответить?
– Нет, нет…
– Ты плохо выглядишь, а он просил меня тут же сообщить ему, если вдруг понадобится его помощь. Бруки, я думаю, надо ему сказать…
– Ни в коем случае, Мелани. Только не это. Он же ничем сейчас не сможет помочь. Ему надо продолжать выступать! Это так важно для него. А мы с малышом его поддержим. Я не собираюсь ему мешать. Ты меня слышишь?
– Ну, тогда давай я отвезу тебя в больницу – ты выглядишь так, словно тебя пополам разрывают! – сказала он.
– Да… то есть – нет! Мне нельзя двигаться. Мне надо… отдышаться. Я ни в коем случае не потеряю ребенка… – Я судорожно вздохнула и затрясла головой. – Пожалуйста, принеси мой телефон.
Мелани принесла его, и я написала Реми сообщение.
Я отложила телефон и закрыла глаза. По щеке поползла еще одна слеза. Он такой добрый и тихий парень, не любит писать сообщения, но я чувствовала себя оторванной от него. Пришлось снова сделать глубокий вдох.
– Помоги мне достать крем с прогестероном из чемодана, – крикнула я.
Мел вышла из ванной и несколько раз хлопнула в ладоши, как заправская училка младших классов, которой надоели шалости учеников.
– Все, ребята, веселье закончилось. Пора укладывать нашу Брук в постель.
Кайл с Пандорой начали убирать остатки пиршества, а я со смущением на них смотрела, потому что мое лицо сильно распухло от слез, но я чувствовала их беспокойство, когда вышла из ванной и улеглась в постель.
Друзья ушли, а я стала намазывать себя кремом, накладывая его на живот и бедра. Мелани вышла из ванной в старой толстовке.
– Сто лет у нас уже не было пижамной вечеринки вдвоем. – Она улыбнулась и нырнула рядом со мной под одеяло. А потом ее голова исчезла, и я услышала, как она шепчет рядом с моим животом:
– Эй, привет! Запомни, ты – настоящий боец! Сын Рипа и Брук! Покажи маме и папе, из какого теста ты сделан!
Я улыбалась, когда она вынырнула из-под одеяла, и закрыла глаза. Я очень надеялась, что наш малыш ее услышал.
Глава 10. Семейный визит
Я проснулась и почувствовала какой-то запах, который на этот раз не вызвал у меня тошноты. Сладкий и ароматный, он побудил меня сделать глубокий долгий вдох. Я огляделась по сторонам и увидела, как Мелани расхаживает по моей квартире. Повсюду расплескался красный цвет – цвет Рипа. Красные розы оттенка халата Реми заполонили мою комнату.
– Доброе утро, Джульетта. Это прислал твой Ромео. Остальные все еще выгружают из грузовика. И я уже звоню в спортзал, чтобы отменить тренировку.
Я радостно улыбнулась и попыталась встать, но Мелани меня остановила:
– Нет, нет, нет, лежи, не вставай. Просто скажи, что тебе нужно.
– Пописать! А еще понюхать эти цветы и порадовать свое гребаное сердце! А это записка?
Я выхватила карточку, которая лежала среди роз на моей тумбочке, и мои глаза невольно полезли на лоб, когда я увидела название песни. Мелани собрала еще несколько записок и подала их мне. Я открыла следующую, чтобы обнаружить там название другой песни. Ни одну из них я еще не слышала, но меня уже захлестнула волна нетерпения.
Я разрешила себе немного поплакать – в конце концов, я беременная и нервы мои на пределе. Все ведь знают, что если сдерживаться и не давать выхода эмоциям, то можно заболеть, а болеть я не хочу. Я хочу быть здоровой – и подарить Реми здорового ребенка и настоящую семью. Подарить моему мужчине то, чего у него никогда не было. Поэтому я могу немного поплакать. Потом я напишу ему, как скучаю по его глазам. По его рукам. По его лицу и… ямочкам на щеках!
Я сфотографировала свою комнату – полную роз, так что окно едва было видно – и сразу отослала ему, чтобы показать, на что я смотрю сейчас, лежа в своей постели.
Затем я поцеловала свой телефон.
– Ты ненормальная! – сказала мне Мел, протягивая остальные записки.
– Ну и что, кому какое дело? – фыркнула я в ответ и отложила телефон в сторону, потому что он, конечно, не будет проверять сообщения, пока занят в зале, а я знала, что сейчас он тренируется, и очень усердно.
Я снова начала натираться прогестероном. Я читала, что у меня может заболеть голова, если я переусердствую, но мы с Мелани вчера вечером вычитали на некоторых форумах, что этот крем предотвратил выкидыши у миллионов женщин, и, разумеется, я решила, что непременно внесу свое имя в этот список.
Я взяла несколько книг, пристроила ноутбук на кровати, в общем, организовала себе мини-офис, чтобы не надо было вставать. Я чувствовала, как болят мои яичники, но, слава богу, это были не спазмы, поэтому я начала думать, что, возможно, крем действительно работает.
Я услышала, как Мел закончила общаться с флористом, и решила пропустить утренний душ – просто потому, что не хотела долго стоять, – нашла чистую одежду и осторожно переоделась.
Днем должна была прийти Нора и отпустить Мелани на работу, но сразу после того, как Мел принесла нам на завтрак фрукты и творог и я принялась за еду, я услышала, как подруга окликнула меня из прихожей:
– Бруки! Твои родители здесь!
Мелани отправилась открывать им дверь, а я осторожно выбралась из постели, очень внимательно прислушиваясь к своему самочувствию. Кажется, все было в порядке, нигде никакого напряжения, поэтому я прошла в гостиную и сразу же села на диван, а там уже стояли они – потрясенные, растерянные – и широко раскрытыми глазами смотрели на меня.
– Брук.
От тона, которым мама произнесла мое имя, у меня упало сердце.
В тот же миг, как только я их увидела и услышала горестный возглас мамы, я сразу поняла, что они уже все знают. Мне стало очень горько, я вспомнила их обычно радостные лица, с которыми они всегда встречали меня, и внезапно мне показалось, что они постарели на десяток лет. Но неужели новости о моем будущем прекрасном ребенке могли так их расстроить?
– Мы ожидали такого от Норы, но только не от тебя! – тихо сказала мама. О боже, они и в самом деле все знают. Но откуда?
Она подошла, села напротив меня за кофейный столик. Отец опустился на кушетку рядом с ней, скрестив руки на груди и сверкая взглядом, как он обычно делает, когда хочет приструнить своих учеников.
Они молчали несколько минут, что в данных обстоятельствах показалось мне целой жизнью, и я начала ерзать, испытывая страшную неловкость.
Я очень люблю своих родителей. И мне невыносимо тяжело причинять им боль. Я сама хотела сообщить им все эти замечательные новости при встрече, рассказать, что я очень люблю Ремингтона и у нас с ним будет ребенок. Последнее, чего я хотела, это чтобы они почувствовали себя разочарованными или отнеслись ко всему, как к трагедии, – но, видимо, так они это все и восприняли.
– Привет, мама и папа, – прервала я напряженное молчание.
Я продолжала ерзать и устраиваться, пока наконец не нашла удобное положение и, облокотившись рукой на спинку диванчика, положила голову на руку и поджала под себя ноги. Но даже и сейчас, когда я почувствовала себя более или менее комфортно, напряжение в воздухе сгустилось настолько, что его, казалось, можно было рубить топором.
– Здравствуйте, мистер и миссис Думас, – сказала Мелани. – Мне нужно сейчас бежать, чтобы отметиться на работе, поэтому я оставлю вас в вашем тесном семейном кругу. – Она посмотрела на меня, осенила крестом, будто пытаясь отогнать нечистую силу, а затем, понизив голос, прошептала: – Я вернусь в семь. Нора написала, что уже едет.
Я молча кивнула, и в комнате вновь воцарилось неловкое молчание.
– Брук! – трагически воскликнула мама. – Мы даже не знаем, что сказать.
Я тоже не знала, что можно тут сказать, поэтому выпалила первое, что пришло в голову:
– Я действительно хочу этого ребенка.
Они оба обратили на меня тот самый разочарованный взгляд, которым родители веками одаривают своих детей.
Ну и пусть! Что будет, то будет, но я не могу позволить им заставить меня испытывать стыд.
Я помнила, как умирала от стыда, когда разочаровала их, повредив колено и вылетев с соревнований. Отец говорил тогда, что настоящие спортсмены никогда не показывают своих слез, а я плакала перед всем миром. После этого я впала у них в немилость, а теперь чувствовала, что все стало еще хуже.
– Простите, что не сообщила вам раньше. Я хотела рассказать все при личной встрече, но, похоже, кто-то меня опередил.
– Это Нора, – сказала мама. – Она просто очень беспокоится о тебе. Мы все очень о тебе беспокоимся. И она говорит, что узнала об этом от кого-то другого. Как ты могла скрыть от нас такое? Позволь мне сказать, что, хотя вы обе уже взрослые, парни… они просто берут то, что им нужно, используют вас и бросают! Особенно, когда случается что-то такое… для них неприятное. Нора сказала, что этот тип – известный нарушитель спокойствия, он постоянно ввязывается в различные неприятности. Это правда?
Ее слова ввергли меня в шок. Как могла Нора так представить им Реми! И это после всего, что он для нее сделал! Если бы я не сидела, то, клянусь, шлепнулась бы прямо на задницу. На мою тупую, преданную собственной сестрой, глупую задницу.
Так-так-так! Похоже, Нора, вернувшись домой, вела себя, как паинька, изображая этакую принцессу-недотрогу, делала все, что говорили ей родители, и все это после того, как мой парень, которого она представила в таком черном свете, помог ей выбраться из полного дерьма, да еще едва не умер, спасая ее задницу!