Кэти Эванс – Любовный нокаут. Раунд 1 (страница 36)

– Это все потому, что у меня биполярное расстройство. Я иногда бываю в маниакальном состоянии и тогда веду себя буйно. А потом впадаю в депрессию. Я бомба замедленного действия, блин, и если кто-нибудь подвернется мне под руку во время такого приступа, то где гарантия, что это будешь не ты? Я пытался довести до тебя эту истину как можно медленнее, чтобы у меня появился хоть какой-то маленький шанс поладить с тобой. Эта мерзкая болезнь отняла у меня все. Абсолютно все. Спортивную карьеру. Семью. Друзей, чтоб их. Если то же произойдет и с тобой, я даже не знаю, что мне делать. Депрессия может стать такой, что я ее не вынесу, и мне придется покончить с собой.

В глазах у меня защипало, когда прозвучали эти ужасные слова, впившиеся мне в мозг, словно шершни. Шокирующее признание потрясло меня до глубины души. Реми грубо выругался и отпустил меня, я отступила на шаг и молча смотрела, как он раздраженно пытался натянуть спортивные штаны.

В полном бессилии я наблюдала, как он вытащил майку из шкафа. Сердце, казалось, перестало биться у меня в груди. Я не слишком хорошо понимала, что такое биполярное расстройство, так как никогда не приходилось с ним близко сталкиваться – в моем окружении не было людей, которые им страдали. Однако, прокрутив в памяти последние две недели, я сообразила, о чем речь. Все просто – Реми одновременно и любит, и ненавидит себя. Он и любит, и ненавидит свою жизнь. Кажется, что все хорошо, но в любую секунду все становится ужасным. Лед и пламя. Видимо, он считал, что мир его никогда не принимал, и поэтому не принимал сам себя, ведь его все бросали, как только возникали проблемы.

В моей душе бурлили самые разнообразные эмоции, которые, казалось, переполняли меня до краев и готовы были выплеснуться наружу.

Его грудь тяжело вздымалась, когда он смотрел, как я хожу по комнате в полном смятении, его голубые глаза сверкали. Он прижал руки к бокам, очевидно, ожидая, когда я заговорю, по-прежнему сжимая в руке майку.

Внезапно до меня дошло, что я воспринимала этого физически совершенного мужчину почти как полубога, а он просто человек со своими недостатками и слабостями, и что я по-прежнему, несмотря ни на что, хочу его настолько сильно, что просто не знаю, что сделаю с собой, если и сегодня он меня отвергнет.

Сделав для храбрости глубокий вдох, я дрожащими руками одну за другой медленно расстегнула пуговицы блузки. Он перевел взгляд на мою грудь, и в глазах его появилась боль. Он буквально пожирал меня взглядом, отзывавшимся прямо в моем сердце.

– Я воспринимаю мою болезнь как должное. Не принимаю никаких лекарств. Это заставляло бы меня чувствовать себя неживым, а я хочу прожить свою жизнь нормально, – предупредил он меня хриплым, злым шепотом.

Я понимающе кивнула. Я тоже отказывалась принимать антидепрессанты, когда, по мнению врачей, нуждалась в них после падения на беговой дорожке. Думаю, человек сам должен выбирать, как ему пережить недуг, и зачастую лечение бывает хуже самой болезни. Этот мужчина ведет здоровый образ жизни, правильно питается, и добавление каких-либо химических веществ может нарушить этот баланс. Я прекрасно его понимала.

Да и какое я имею право советовать ему, что делать? Он сам-то понимает, насколько сильной личностью стал? Трезво ли оценивает все, чего сумел достичь самостоятельно, без чьей-либо помощи? Разве он не знает, какую замечательную команду ему удалось создать? Я же видела, как Тренер, Диана, Пит и Райли любят его, даже когда ругались с ним. Я тоже хотела быть частью этой дружной команды, но сейчас меня занимало только одно – я желала принадлежать ему как мужчине.

И хотела, чтобы и он принадлежал мне без остатка.

– Раздевайся, Реми.

Отщелкнув последнюю кнопку, я распахнула блузку, и футболка, которую он все еще сжимал в руке, упала на пол, а его пальцы судорожно разжались и сжались вновь.

Его пронзительный взгляд впился в меня, сердитый голос напоминал болезненный скрежет:

– Ты понятия не имеешь, о чем меня просишь.

– Я прошу только тебя.

– Я не позволю тебе меня бросить, черт возьми.

Мое горло сжалось от волнения, мне трудно было произносить эти слова.

– Может, я и не захочу тебя бросать.

В его глазах вспыхнуло мучительное отчаяние.

– Можешь гарантировать? Я не позволю тебе бросить меня, а ты непременно захочешь попробовать это сделать. Тебе будет трудно со мной, ты разочаруешься и рано или поздно скажешь, что с тебя довольно, что ты сыта мною по горло!

Тряхнув головой, я сбросила блузку на пол, затем стянула юбку и перешагнула через нее. Дрожа каждой клеточкой своего тела, я стояла в одном простом хлопчатобумажном лифчике и трусиках, чувствуя, как судорожно поднимается и опускается моя грудь.

– Я никогда не смогу насытиться тобой, никогда.

Поначалу казалось, что он меня не слышит, мои слова не производили на него никакого впечатления. Я думала, что сейчас умру от разочарования и страха.

А затем низкий, голодный рык вырвался из его горла. Я затаила дыхание.

Он пристально смотрел на меня, стоя в боевой стойке совершенно неподвижно, в своих штанах на кулиске, ноги напряжены, в глазах горит желание. Его широкие плечи чуть вздрагивали в такт дыханию, руки, опущенные по бокам, сжались в кулаки. Его глубокий, с хрипотцой голос царапал мне душу.

– Тогда иди сюда, ко мне.

Эта команда прозвучала так неожиданно, что у меня начали подгибаться колени. Я горела желанием выполнить ее, но почему-то не могла двинуть и пальцем.

Я чувствовала себя сейчас кучей самых разных органов и клеток, изо всех сил пытающихся сложиться во что-то целое. Сердце билось, как сумасшедшее… я вся покрылась потом…

Кончики моих нервов дрожали от невероятного напряжении. Кажется, я не могла дышать.

Мое тело хотело только одного, но, кажется, слишком перевозбудилось для того, чтобы я могла чувствовать себя единым целым.

Когда я, наконец, едва дыша, собралась со всеми своими органами, то почувствовала себя невероятно живой и в то же время свободной, когда мы – я, мое сердце, мои кости и моя кожа – наконец-то сделали первый шаг.

Горячечное возбуждение пожирало меня изнутри, пока я проделывала этот бесконечно долгий путь.

Дыхание Ремингтона участилось. С каждым моим будоражащим нервы шагом его мощная грудь поднималась и опускалась все более бурно. Мой пульс все сильнее бился в висках, и жар взгляда Реми все глубже проникал в меня.

Я вся горела и плавилась, соски пульсировали, их затвердевшие кончики болезненно упирались в хлопковую ткань лифчика. Они жаждали его прикосновений и ласк, и каждая клеточка моего тела молила о любви.

Остановившись в шаге от Реми, я едва могла дышать из-за аромата его мыла, буквально дурманящего мой разум. Он зарылся пальцами в моих волосах, а потом запрокинул мне голову назад и с тихим стоном уткнулся носом в шею. Его шумный, глубокий вдох заставил меня дрожать, когда я проделала то же самое, втягивая в себя малейшие оттенки его аромата – аромата сильного мужского тела. Я почувствовала, как его язык скользит, оставляя на шее влажную дорожку, а рука обвивает мою талию и с силой прижимает к твердому мощному телу.

– Моя, – прошептал он.

Вожделение и любовь заставили меня позабыть обо всем.

– Да, да, Ремингтон, да, – прошептала я.

Запутавшись пальцами в его волосах, я порывисто прижалась грудью к его груди и с нетерпением потерла свои саднящие соски о его ребра. Я жадно притянула к себе его голову, пока он продолжал вдыхать мой запах глубокими, какими-то отчаянными вдохами, и все мое тело сотрясалось от наслаждения.

Он обхватил мое лицо своими жесткими руками, Я чувствовала его тяжелое дыхание, его язык, с жадностью скользящий вдоль шеи, по щеке, по складке моих губ. Мне было мокро и жарко, я вся горела…

Его язык исследовал мои губы, затем он обхватил их всем ртом, покусывая мою нижнюю губу и заставляя приоткрыть рот. Тихий всхлип вырвался из моего горла, заглушив звук, с которым Реми жадно поцеловал меня, чтобы попробовать на вкус, такую влажную, горячую и голодную. Я мгновенно ответила ему, нетерпеливо и страстно, и наши языки сплелись в горячечном безумии влаги и стонов.

Мое тело плавилось, растекалось по его твердым мышцам, и только сильная рука, обнимающая меня за талию, позволяла мне удержаться на ногах. Не знаю, кто из нас представляет опасность друг для друга – он или я. Понимаю только лишь одно: происходящее между нами так же неизбежно, как приближающееся цунами, и мы не в силах ничего остановить, а можем лишь приготовиться к главному плаванию своей жизни.

Мы пробовали друг друга на вкус, и я так хотела выпить его, что он мог бы поить меня своими поцелуями всю ночь, но я все равно умирала бы от жажды. Он удерживал мои волосы в кулаке, словно опасаясь, что я могу отстраниться от его восхитительного рта, а я безумно боялась, что все это – всего лишь чудесный сон, и тоже обнимала его голову обеими руками. Я твердо знала: даже если в отеле начнется пожар, если армия сумасшедших фанатов ворвется сюда или сам Скорпион войдет в эту спальню, я все равно ни за что не позволю Ремингтону Тейту оторвать от меня свои губы.

Влажный жар его поцелуев освободил меня, и я парила в невесомости, растворялась в нем, посасывая его язык и наслаждаясь тем, как Ремингтон стонет вместе со мной, пытаясь протолкнуть его как можно глубже, отдать мне как можно больше себя.