Кэти Эванс – Любовный нокаут. Раунд 1 (страница 24)

Но мысль о том, что кто-то, кроме меня, прикоснется к нему, заставляла меня извергать пламя, как огнедышащий дракон. И неважно, что он не принадлежит мне. Меня волновало, что Реми только что засадили в вены какую-то дрянь, его прекрасное тело находится в состоянии готовности, а мозг затуманен. И если я смогу прекратить этот кошмар, то сделаю это, хотя, собственно, только что это и сделала.

– Я уже не пьяна, – твердо заявила я парням, которые продолжали в растерянности пялиться на меня.

В ответ они оба тяжело вздохнули.

– Ладно, – наконец сказал Райли, – я пойду спать на случай, если он все-таки проснется, когда действие лекарства закончится, – и направился к выходу из номера.

– Не надо туда ходить, – предупредил меня Пит, махнув в сторону большой спальни. – Спи в другой комнате. Он, возможно, не вспомнит ничего из того, что ты сейчас только что сказала, и если действие того препарата, который мы ему дали, закончится слишком быстро, он может оказаться более опасным, чем ты можешь себе представить.

– Хорошо, – солгала я и отправилась переодеться в другую комнату.

Но физически я не могла оставаться там: этот огромный номер предназначался только для нас двоих, и когда за Питом захлопнулась дверь, я поняла, что мы с Реми остались одни.

Петляя по минному полю из стеклянных осколков, рассеянных буквально повсюду, и старательно борясь с навязчивым желанием взяться за уборку, я направилась в большую спальню. Пульс бешено застучал в висках, когда передо мной предстала эта картина. Шторы были прикрыты неплотно, и в темной комнате, на мгновение освещенной неровными городскими огнями, я увидела распростертую на кровати мужскую фигуру. Я немедленно ощутила прилив собственнических чувств и, как и раньше, стремление защищать. Я старалась убедить себя в том, что просто хочу посмотреть, все ли в порядке, но была настолько взвинчена и взволнована, что мне в голову лезли самые нелепые мысли, например, дышит ли он, не придется ли проверять его пульс и что-то в этом роде.

Тихо войдя, я задержала дыхание и осторожно прикрыла за собой дверь. Затем разулась и по ковру, заглушающему шаги, неслышно подошла к кровати, ожидая, когда глаза привыкнут к темноте. Реми лежал лицом вниз, и когда я услышала, как он стонет, мое сердце заныло от боли. Зашуршали шелковые простыни, он повернулся, и я, забыв обо всем, поняла, что совершенно без ума от этого человека, что готова едва ли не съесть его ложкой и проделать кучу других вещей, которые никогда не хотела делать ни с кем другим.

У меня кошки заскребли на сердце, когда я вспомнила, как он сказал Питу и Райли, что не желает, чтобы я его видела. Значит, ему действительно не все равно, что я о нем думаю? Мне очень хотелось сказать ему, что, несмотря ни на что, он для меня «все, что я хочу», как говорилось в той песне. Я хотела сказать ему еще много приятных вещей. О том, как классно он сражался. О том, что, по моему мнению, он самый горячий парень, которого я когда-либо видела. Что своими поцелуями он заставил меня почувствовать себя на седьмом небе. Я знаю, как это важно, потому что мне тоже нужно было услышать подобные слова, когда мой мир рухнул, тело оказалось беспомощным, а дух сломленным. Тогда Мел держала меня за руку и говорила, что я для нее все еще номер один. Мне хотелось бы, чтобы Реми тоже знал, что я по-прежнему с гордостью держу плакат, на котором написано, что я – его самая преданная фанатка. Но в эту минуту я ничего не смогла выговорить из-за бури эмоций, комком застрявших в моем горле. Увидев Реми в таком состоянии, я испытывала тысячи противоречивых чувств, с которыми не знала, как справиться. Мне хотелось утешать и обнимать его, но я боялась, что он выгонит меня, если узнает, что я здесь.

Безумно нервничая, я наклонилась и положила руку на его большое голое плечо. Тепло его гладкого тела облаком окружило меня, когда я наклонилась и нежно тронула губами мочку его уха, как он делал со мной в самолете.

Аромат шампуня и исходящий от него естественный запах сводили меня с ума, заставляя стонать от вожделения, и я не могла удержаться, чтобы не провести пальцами по его спине, по крутому изгибу ягодиц. Он был так прекрасен, что мое тело изнывало от желания познать его.

Я понимала всю необходимость сбрасывания «лишней» энергии. Доказано, и не раз, что спортсмены часто достигали лучших результатов в соревнованиях после занятий сексом. Недели, проведенные с Ремингтоном, стали для меня очень напряженными, и с каждым днем я чувствовала себя все более отчаявшейся и неуравновешенной от мучительного сексуального воздержания.

Сожалея о нашей несостоявшейся ночи, я легко коснулась его спины, дрожа от прикосновений к его теплой коже, шелковистой и гладкой, скользящей под моими пальцами. Мои интимные мышцы сжались от примитивного вожделения, и эгоистичная часть меня отчаянно захотела, чтобы он прямо сейчас открыл глаза и, увидев меня, обрадовался, притянул в свои объятия и занялся со мной любовью до тех пор, пока мы оба не задохнемся и не заснем в изнеможении.

Но другая часть меня, более разумная, вполне обоснованно боялась, что он сразу отошлет меня прочь.

Велика вероятность, что именно так он и поступит, но я, не зная почему, все еще стояла там, хотя меня вполне недвусмысленно предупредили держаться подальше. Может быть, я слабее Реми или даже безумнее его. Но я просто хотела остаться рядом с ним сегодня вечером. Сейчас он был под наркозом, такой большой и беспомощный, но я знала, что он никогда и ни за что не причинит мне вреда, несмотря ни на что.

Стараясь двигаться как можно тише, я подошла к краю кровати и присела рядом с Реми. Он тихо застонал, перевернулся на спину, и у меня невольно перехватило дыхание, когда передо мной открылось все его прекрасное мускулистое тело. Его сияющая в лунном свете нагота сделала меня абсолютно беспомощной перед охватившим меня желанием, мои ноги стали ватными. Я видела каждую мышцу его тела, каждый бугорок и ложбинку под идеально гладкой кожей. Я могла бы прорисовать каждую мышцу карандашом. Его мужская красота была настолько совершенной, что я больше ни о чем не могла думать, кроме того, что отчаянно хочу прижаться губами к его губам и почувствовать его язык.

Я хотела, чтобы он проснулся, и тогда я могла бы сказать ему, что хочу его, хочу почувствовать его внутри себя. Я жаждала сорвать с себя одежду и прижаться каждым дюймом своего тела к его золотистой коже. Я хотела прикоснуться к нему и поцеловать его прямо там, где он такой же большой и твердый, там, где он такой… мужчина.

Ненадолго я позволила своим глазам ласкать его всего: длинные мускулистые ноги, узкие бедра, красивый член, такой толстый, длинный и бархатистый… Глаза скользили выше – до самой сексуальной татуировки, которую я когда-либо видела, изображающей звезду, расположенную под рельефными кубиками пресса, по его мощной груди, толстой, крепкой шее и его невыносимо прекрасному лицу.

Его глаза были закрыты, ресницы – два темных полумесяца над высокими скулами, идеально вылепленная челюсть, жесткая даже в покое.

Я провела пальцем по колючей щетине.

– Ты такой красавец, Реми.

Он снова застонал и повернулся, стараясь прижаться к моей руке. Я тихонько легла рядом с ним, обняла его за талию и накрыла нас обоих одеялом. Прислушиваясь к его дыханию и любуясь его мерно поднимающейся и опускающейся грудью, я прижалась к нему, чтобы согреться и унять дрожь.

В конце концов я, должно быть, крепко уснула. В пять часов зазвонил будильник на телефоне, но мы его не услышали, и в десять утра нас разбудил Райли. Похоже, он пребывал в хорошем настроении, так как, громко хлопая в ладоши и смеясь, он заявил, что собирается вытащить наши ленивые задницы из постели, поскольку Реми не помешало бы сейчас сходить в спортзал.

Очевидно, Райли радовался тому, что я «переспала» с Реми. Видимо, для него было главное, чтобы тот спустил пар, а уж с кем – с приглашенными шлюхами или со мной – дело десятое.

Райли ушел, не обратив внимания на то, что мы оба подскочили как ужаленные. Ремингтон выглядел каким угодно, но только не слабым, когда заметил меня рядом на кровати. Скорее всего, я выглядела не лучше, чем себя чувствовала – с всклокоченными волосами, подавленная и растерянная, – но не могла не отметить, что при дневном свете обнаженное тело Реми было самым прекрасным из всего, что я когда-либо видела.

Мы таращились друг на друга в течение нескольких ударов сердца.

Я смотрела на него, и каждый поцелуй, который он подарил мне прошлым вечером, расцветал в памяти на моих губах, как живой.

Солнечный свет струился в комнату сквозь незадернутые шторы, а мы сидели на разобранной кровати, пожирая друг друга глазами.

Меня пронзило отчаянное желание прыгнуть в его объятия, и тут я заметила звериную настороженность, которая появилась в его глазах, скользящих по мне сверху донизу. Меня пробрала дрожь, и я почувствовала себя очень неуютно в своей старенькой футболке с рисунком Диснейленда, привезенной мне Мелани из одной из своих ежегодных поездок, которые она неизменно предпринимала, говоря, что ей нравится «впадать в детство».

Сегодня утром его глаза казались такими темными, что, клянусь богом, в этом горячем дьявольском взгляде больше не осталось ни проблеска голубизны.