Кэти Эванс – Любовный нокаут. Раунд 1 (страница 21)
Когда мы приехали в пятизвездочный отель, пьянящее сочетание предвкушения и возбуждения, с которым я и так безуспешно боролась всю дорогу, просто снесло мне крышу, когда я поняла, что Реми забронировал нам с ним вместе один номер – президентский люкс с двумя спальнями. Когда нам вручили ключи, кажется, всем остальным членам нашей команды все сразу стало ясно.
– Я искренне надеюсь, что ты понимаешь, во что ввязываешься, – взволнованно прошептал мне Пит, озабоченно хмуря брови.
Глаза Дианы были полны слез, когда она оттащила меня в сторону в вестибюле.
– О Брук, пожалуйста, подумай хорошенько, что ты делаешь. Лучше всего будет, если ты снова поселишься со мной в одном номере.
Райли подошел и окинул меня весьма откровенным, все понимающим взглядом, похлопал по плечу, как будто провожая на войну.
– Он старается изо всех сил, я никогда еще не видел, чтобы он старался так, как сейчас это делает для тебя, Би.
На самом деле все их напутствия меня не слишком смутили.
Я понимала – они боялись, что все может плохо кончиться. Я работала на Ремингтона, причем временно, а у него весьма плохая репутация, не раз подтвержденная. Он, очевидно, достаточно вспыльчив, и может оказаться, что с его нравом трудно совладать. Но даже несмотря на его неимоверную силу, я инстинктивно чувствовала, что он никогда не причинит мне вреда и никогда не совершит ничего, чтобы я могла в нем разочароваться. Остальное сейчас не имело значения, точнее, не могло иметь для меня никакого значения. Потому что единственное, что было для меня важно, – это то, что я желала его. Я хотела его с такой ненасытной силой, которую не ощущала в себе уже больше шести лет. И готова была на все, чтобы это наконец произошло.
Возможно, у меня тоже есть красная кнопка самоуничтожения?
Разгулявшееся воображение, рисующее картины того, что должно произойти, заставляло меня сильно нервничать, пока мы поднимались в наши комнаты, чтобы подготовиться к бою, и внезапно я поняла, что невероятно соскучилась по Мелани. Я вытащила мобильный телефон из сумочки и тут же написала ей, так как прошло уже несколько дней с тех пор, как мы общались.
Брук: Как поживает моя лучшая подружка?
Мелани: Скучаю! Но все прощу, если ты скажешь, что уже получила сексуальный кусочек той мужской задницы!
Брук: О! (вздыхает)
Мелани: Что? Ты получила, что хотела, или нет???
Брук: Мел…
Мелани: Что? Что?!
Брук: Все еще хуже! Я думаю, что влюбляюсь в него.
Он обрушился на Майами, как лавина.
Когда мы вернулись с его первого боя, я все еще задыхалась от восторга. Противники Реми едва ли несколько раз его задели, да и то слегка. Он был полон энергии, точен во всех своих движениях и настолько силен, что ему даже не приходилось долго возиться со своими противниками, чтобы нокаутировать их. Он разделался с ними будто играючи, и к концу вечера люди кричали и рыдали от восторга, и даже диктор задыхался от избытка чувств.
– Пусть эти бедняги упокоятся с миром, – восторженно кричал он. – Боже мой, этот мужчина умеет биться! Вперед, РИП!!! Порви их всех, ты, плохой парень! Ри-и-и-ип, дамы и господа! Это наш Ри-и-и-ип!
Даже Райли, подпрыгивающий в своем углу у ринга, был так возбужден, что вскочил на плечи тренера и принялся размахивать кулаками, вопя во все горло. Тем временем Пит, похоже, изменил своим строгим правилам, которые я наблюдала в Атланте, потому что перед тем как мы покинули зал состязаний, он заявил:
– Мы должны это отпраздновать, черт возьми!
Так что еще до того как Ремингтон понял, что произошло, нас уже сопровождала целая толпа в дюжине разных автомобилей. В президентский люкс мы ввалились в сопровождении, как мне показалось, не менее сотни незнакомцев, хотя, конечно, их не могло быть так много. И вообще, Пит сказал, что большинство этих людей и раньше тусовались с Ремингтоном, так что их не знала только я.
Толпа оказалась действительно огромной, люди толпились даже в коридоре, производя столько шума, что я не могла не порадоваться тому, что еще два других огромных президентских люкса на верхнем этаже отеля оставались незанятыми, иначе нам пришлось бы, вероятно, искать себе место для ночлега сегодня вечером.
К моему разочарованию, я не видела Реми с тех пор, как он в спортивной раздевалке принял душ и переоделся. Его сразу же окружили поклонники, и в отель его привезли старые приятели из Майами, которые специально подогнали к залу «Феррари» и позволили Реми сесть за руль.
Теперь, когда я пробиралась сквозь толпу людей, заполнивших то, что предположительно является нашим с Реми люксом, я малодушно подумывала, не стоит ли и мне присоединиться к веселью и напиться до чертиков. И в этот миг у входа раздались аплодисменты, сопровождаемые восторженными возгласами, которые, без всяких сомнений, мог вызвать только один человек из всех, кого я знала. Он появился на плечах четырех парней, которые внесли его в комнату. Мое сердце бешено заколотилось. На лице самого самоуверенного на свете мужчины играла широкая улыбка – Реми кайфовал от своих побед, а женщины, визжащие вокруг, кайфовали от него. Крики «Реми! Реми-и-и-и!» сотрясали комнату.
– Все верно, кто же еще? – прокричал он в ответ, колотя себя в грудь кулаками. Я смеялась, полностью поглощенная им, завороженная и очарованная. Аура, которую он излучал, заставляла его сегодня сиять, как солнце. Если бы он сейчас сказал, что умеет летать, я думаю, мы все бы ему поверили. Казалось, всех присутствующих тянуло к нему как магнитом, он был центром их вселенной. Но тут он заметил меня, его улыбка смягчилась, в глазах появилось какое-то странное, голодное и вместе с тем сияющее выражение.
– Брук.
Он соскочил с плеч своих поклонников и призывно помахал мне рукой. Толпа расступилась, давая мне пройти. Он улыбался, двигаясь мне навстречу, я не отрывала взгляда от его искрящихся голубых глаз. А затем он подхватил меня своими сильными руками, поднял и поцеловал.
И в моей крови взорвался фейерверк.
Все сдерживаемые с такими усилиями желания последних недель и дней спрессовывались в одну безумную страсть, заполнившую меня целиком. Все, чем я была и стала, все, о чем я мечтала, слилось для меня в этот миг в одном стремлении… Притянув к себе темноволосую голову Ремингтона Тейта, я приоткрыла рот и позволила ему дать мне все, что он захочет.
От его поцелуя мои внутренности скрутились в тугой узел. Он крепко впился пальцами в мои бедра и жадно обхватил мои губы и язык своим ртом. Я слышала глухой стук его сердца, когда он буквально вжал меня в себя, заставляя почувствовать свою эрекцию. Он так жадно и отчаянно целовал меня, словно не надеясь, что наступит завтра.
Вокруг громко кричали гости, и когда кто-то проорал: «Иди трахни эту киску!», Реми оторвался от моих губ. Он хрипло дышал и, прижимаясь губами к моему уху, горячо прошептал хриплым голосом:
– Сегодня ты моя.
У меня вырвался невольный прерывистый стон. А он обхватил мое лицо своими огромными руками, заставляющими меня чувствовать себя крошечной и хрупкой, и вновь овладел моим ртом. На этот раз его поцелуй оказался медленным и нежным, таким, словно я была для него самой большой драгоценностью в жизни.
Он снова посмотрел на меня глазами, исполненными желания. Кажется, я кивнула ему в знак согласия, так как не могла произнести ни слова, но возбуждение не придавало мне уверенности ни в чем. Я дрожала как в лихорадке, ноги подкашивались, и каждая клеточка моего тела кричала от вожделения, потому что я хотела его сейчас. Я безумно хотела его.
– Реми, я хочу тебя, возьми меня! – прокричала какая-то женщина, но он не обратил на нее внимания. Для него сейчас никого не существовало.
Никого, кроме меня.
Его глаза потемнели от возбуждения, он провел подушечками больших мозолистых пальцев по моим щекам вверх, затем широко развел пальцы над моей головой, целуя меня снова и снова, – наши рты, горячие и влажные, жаждущие и тревожные, сливались снова и снова. Я вцепилась в его мягкую серую футболку, умирая от неописуемых ощущений. Мне было совершенно все равно, что на нас кто-то смотрит, я не обращала внимания на пошлости, которые выкрикивали вокруг нас. Я не понимала, как сильно хочу, как нуждаюсь во всем этом, пока не оказалась полностью во власти его настойчивого сексуального рта, пожирающего взгляда его глаз, заставляющего меня чувствовать себя единственной женщиной в его жизни.
– Тащи ее в свою комнату, Тэйт! – закричал кто-то. Но он, кажется, не слышал, поглощенный мной.
Защищая меня от всех своими сильными руками, он оттянул мне волосы назад, его губы щекотали голую кожу вдоль выреза блузки, а пальцы скользили вверх по моей шее, когда он снова уткнулся носом мне в ухо и прошептал:
– Моя. Сегодня ночью.
– Ты тоже. Мой. – Я обхватила ладонями его подбородок и вглядывалась в его потемневшие глаза, когда внезапно его оторвали от меня четверо мужчин и принялись качать на руках, снова и снова подбрасывая в воздух.
– Реми, Реми… – скандировали они, раскачивая его в унисон.
Радостный смех переполнял меня, словно пузырьки счастья пенились и лопались у меня в груди. Как же я радовалась сейчас за него. Я была счастлива.
Пит и Райли наблюдали за этой сценой с такими несчастными, скорбными лицами, что казалось, они присутствуют не на торжестве, а на похоронах.