Кэти Ди – Помню ради тебя (страница 1)
Кэти Ди
Помню ради тебя
Приветствую тебя, дорогой читатель!
Перед тем как ты откроешь первую главу и погрузишься в историю Алексии, я хочу честно предупредить тебя о том, что ждёт на этих страницах.
Эта книга — настоящий подарок для преданных поклонников классического и эмоционального
Главной героине предстоит пройти через изнуряющий лабиринт чувств, где ей придётся делать сложный выбор между двумя совершенно разными мужчинами. Она будет ошибаться, сомневаться, постоянно путаться в собственных мыслях и воспоминаниях.
Если вас утомляет сюжетная неопределённость и затяжная сложность в отношениях персонажей, возможно, эта история покажется вам слишком тяжёлой и нудной.
Важное предупреждение:
В книге присутствуют сцены категории 18+.
Если вы не любите подобный контент, я рекомендую воздержаться от чтения.
Но если вы готовы вместе с Алексией искать спасительный якорь и собирать разбитую память по кусочкам — добро пожаловать в нашу историю!
1.
С самого утра наш дом напоминал растревоженный улей. Солнечные лучи едва пробивались сквозь кружевные занавески моей комнаты, а мама уже суетилась вокруг огромного чемодана, стоявшего посреди ковра. Она безумно мной гордилась, и эта гордость переполняла ее настолько, что маме нужно было постоянно находиться в движении.
Сегодня она — впрочем, как и в любой другой день — выглядела невероятно домашней и уютной. Длинный шелковый халат нежного персикового цвета мягко шуршал при каждом шаге. На ногах красовались любимые туфельки-тапочки с забавными пушистиками на пальцах. Тёмные волосы она наспех собрала в небрежный пучок на макушке, а на переносице чуть съехали вниз очки в тонкой оправе.
— Даже не знаю, как тебя отпускать, Алекса… — в десятый раз за утро повторила она, охая.
Мама в очередной раз присела на край моей заправленной кровати, тяжело вздохнула и принялась оглядывать комнату в поисках какой-нибудь забытой вещи. В этот момент она попыталась запихнуть в уже трещащий по швам чемодан еще один тяжелый том Джейн Остин.
— Мам, ну перестань, — я мягко улыбнулась, забирая у нее книгу и аккуратно укладывая ее между свитерами. — Вы с папой приедете в Москву уже через месяц на бизнес-форум. О чем переживать? Всего четыре недели.
— Четыре недели в этом огромном, сумасшедшем городе, — покачала она головой, но спорить не стала.
К тому же, мама прекрасно знала, что я еду не в пустоту. Огромным плюсом моего переезда было то, что я буду жить с тетей Таней.
Тетя Таня — мамина родная сестра и по совместительству моя крестная. Она была удивительным человеком. В отличие от моего отца и его окружения, крестная являлась абсолютной противницей богатой жизни, роскоши ради статуса и фальшивого лоска. Кто-кто, а она точно знала толк в настоящей жизни, ценила искренность и умела радоваться простым вещам. Жить с ней в ее уютной московской квартире на окраине было моей давней мечтой.
Был и еще один удачный момент: муж тети Тани, дядя Сережа, работал как раз в Высшей школе экономики — том самом универе, куда я с таким трудом поступила сама. Он преподавал там высшую математику, так что в плане учебы я чувствовала себя в относительной безопасности.
На пороге появился папа. Несмотря на раннее утро, он уже был в безупречно отглаженной белой рубашке, хоть и без галстука. Настоящий хозяин строительной империи, чье лицо редко выражало мягкость. Но сейчас его глаза смотрели на меня с грустной теплотой.
Он подошел ближе, аккуратно взял мою ладонь и вложил в нее тонкий пластиковый прямоугольник — безлимитную черную карту своего банка. После этого он строго, по-деловому посмотрел на меня сверху вниз.
— Ты сама сказала перед сборами, что можно взять только по одной вещи от каждого из нас, — ровным, не терпящим возражений голосом произнес он. — Я считаю это очень значимой вещью, Лекса.
— Па-а-п, — простонала я, закатив глаза и чувствуя, как к горлу подступает ком от его упрямства. — Ну ты опять за свое? Я же просила: никакой финансовой помощи. Я хочу сама.
— Даже не спорь, родная, — папа мягко, но настойчиво сжал мои пальцы, заставляя удержать карту. — Тебе как-никак нужны будут разные тетрадки и ручки на учебу. Лишним не будет. Ну, или купишь себе кофе в какой-нибудь подворотне.
Он забавно подмигнул мне, явно намекая под словом «подворотня» на какой-нибудь запредельно дорогой ресторан с авторским меню. Папа искренне не понимал, как можно добровольно отказаться от комфорта, который он выстраивал годами.
Я не удержалась и тихо рассмеялась, пряча карту в самый дальний карман рюкзака. Спорить с Кириллом Поповым было бесполезно — проще было согласиться, но просто не трогать эти деньги.
— Ладно, — улыбнулась я, поправляя лямку рюкзака. — Но поверь, пап, мой кофе в переулке будет продаваться на соседней улице с универом. А то и прямо в самом универе, в заведении под гордым названием «Буфе-е-ет». За тридцать рублей из автомата.
Папа лишь притворно вздохнул и покачал головой, а мама, стоявшая позади него в своем персиковом халате, тепло улыбнулась. Мой бунт против их роскоши казался им милой детской блажью.
— Вот за это я тебя и люблю, — папа тепло улыбнулся и крепко поцеловал меня в макушку. — Всё сама. Прямо как я в молодости, когда приехал в этот город с одной копейкой в кармане.
— Знаю, знаю, — со смехом отозвалась я, крепко обнимая его в ответ и утыкаясь носом в плечо, пахнущее дорогим парфюмом и табаком. — Ты засунул эту копейку в башмак на удачу, сдал экзамены, получил диплом и кучу возможностей. А потом вложил её на карту. И теперь вместо копейки там миллионы.
Эту историю его успеха в нашей семье знали наизусть. Папа действительно поднялся с самых низов, и где-то глубоко внутри он гордился тем, что я унаследовала его упрямый характер, хоть и выражалось это по-своему.
— Именно, карамелька, — папа потрепал меня по плечу, используя мое старое детское прозвище, от которого на душе всегда становилось теплее.
Весь оставшийся день мы провели дома, вместе.
Мы сидели на нашей уютной кухне, ели невероятно вкусный мамин вишневый пирог и без конца болтали. Папа, отложив в сторону свой вечно вибрирующий рабочий телефон, увлеченно рассказывал о своих личных приемах и хитростях учебы. Он жестикулировал и на ходу набрасывал на салфетке схемы, которые, по его мнению, железно помогли бы мне выжить на суровом первом курсе бизнес-дела.
— Милая, не слушай его бизнес-тактики! У тебя своя прекрасная голова на плечах, — рассмеялась мама, поправляя съехавшие на нос очки. Она ласково приобняла меня за плечи, и от нее пахло выпечкой и домашним теплом. — Просто будь собой. Это твое главное оружие.
— Вот поэтому ты и домохозяйка, — с доброй усмешкой проговорил отец, переводя взгляд на маму. — Тактика — это важно. У тебя всегда должен быть план Б. Особенно в огромном городе.
Я послушно кивнула, соглашаясь. Тут папа был абсолютно прав. А с моей извечной любовью зависать в книге и напрочь забывать обо всем вокруг, проезжая нужную остановку, мне определенно нужен был не только план Б. Мне нужен был еще и план В, Г, Д и, пожалуй, добрая половина алфавита в придачу.
К 21:00 родители наконец посадили меня на поезд. С моими двумя огромными чемоданами все это выглядело так, словно они выпроваживали меня навсегда. Проводница понимающе улыбнулась, помогая затащить этот неподъемный багаж в тамбур.
Я прильнула к прохладному стеклу окна. Мама и папа стояли на перроне и махали мне так долго, пока не закончилась платформа. Я одновременно смеялась и плакала, глядя на то, как папа — солидный, строгий бизнесмен в дорогом костюме — бежит за набирающим ход вагоном, вовсю кидая мне воздушные поцелуи, а мама смеется рядом и утирает слезы краем платка, который успела захватить из дома.
В этот момент до меня наконец дошло. Мне 18 лет. Я покинула свое теплое, уютное родное гнездо. Позади остался тихий город, родительская забота и детство. Стуча колесами по рельсам, поезд уносил меня в ночную темноту, где впереди неоновыми огнями горела Москва. Меня ждала совершенно новая, взрослая жизнь.
Рано утром поезд со скрипом затормозил, и я наконец приехала в город. Проводница, ставшая за эту ночь почти родной, всё так же любезно помогла мне спустить мою тяжелую ношу на перрон. Пожелав мне огромной удачи, она тепло улыбнулась и вернулась к своей работе.
А я осталась стоять на платформе. Вокруг меня бурлила утренняя Москва. Люди спешили, толкались, куда-то бежали. Я растерянно таращилась на огромный, гудящий, как улей, вокзал и абсолютно не понимала, что делать дальше и куда вообще идти. В этот момент столичный масштаб впервые меня по-настоящему напугал.
— Леська! — вдруг громом посреди перрона прозвучал знакомый, родной голос.
Я резко обернулась. Дядя Сережа, широко улыбаясь, уже уверенно шел в мою сторону сквозь толпу.
— Ну, привет, Пятачок! — добродушно проговорил он, крепко меня обнимая, а затем сразу же забирая из моих ослабевших рук огромные чемоданы. Он приподнял их, оценивая вес, и удивленно присвистнул. — Вижу, родители вообще не скупились на вещи!
Дядя Сережа весело рассмеялся, ведя меня в сторону привокзальной парковки.
— Нам под твой багаж, кажется, придется выделять отдельную комнату в квартире.