Кэти Ди – Полукровка: Последняя из рода «Зов Крови» (страница 16)

– А твоя молния? Я почти уверен, что ты, как и моя матушка, – стихийница природы. Она обладает уникальным даром и с радостью поможет тебе обуздать эту первобытную мощь. Наш род, Каталина, справляется с обучением редких талантов ничуть не хуже, чем семья Роя. Тебе не обязательно уезжать так далеко.

В зале воцарилась звенящая тишина. Алан открыто бросил мне вызов, подвергнув сомнению мою компетентность как наставника и значимость моей семьи. Королева-мать мягко коснулась рукава сына, пытаясь урезонить его пыл, но он не сводил глаз с Каталины, ожидая, что её поманит перспектива обучаться у признанных мастеров его крови.

Я почувствовал, как внутри меня закипает холодная ярость. Брат бил по самому больному – по её страху перед собственной силой. Я медленно отставил кубок и посмотрел на Каталину, гадая, дрогнет ли она перед этим заманчивым предложением остаться в тепле и безопасности знакомого дворца.

– Это по-настоящему лестное предложение, Алан. Мне искренне приятно, что ты так заботишься о моём благополучии, – произнесла она, и в её голосе послышалась мягкая печаль. – Но мой отъезд продиктован не только желанием обуздать стихию или найти лучших учителей. – В первую очередь я еду ради Эмбер. Мы дали друг другу обещание, что будем всегда идти по жизни плечом к плечу, и я не намерена его нарушать. По правде говоря, – она обвела взглядом присутствующих, задержавшись на побледневшем принце, – я и в этот дворец приехала исключительно из-за неё. Как бы горько или неприятно это ни звучало для остальных, моя преданность подруге превыше любых просьб окружающих.

За столом воцарилась тяжёлое молчание. Алан выглядел так, будто его ударили наотмашь – прямо в сердце. Он предлагал ей величие, защиту своего рода и лучших мастеров, но она предпочла простую человеческую привязанность и путь, который лежал в стороне от его трона.

Я едва заметно улыбнулся, глядя в свою тарелку. Каталина только что расставила приоритеты так чётко, что даже король не нашелся бы, что возразить. Она уезжала не «от него» и не «к магии» – она уезжала «своим путём», и этот путь, к моему торжеству, пролегал через мои земли.

– Алан, я прекрасно понимаю истинную причину, по которой ты пытаешься меня удержать, – начала она, и в её голосе прозвучала искренняя печаль. – И мне правда жаль, что всё сложилось именно так. Я ещё раз прошу у тебя прощения за боль, которую причиняю, но былого уже не вернуть. Прошлого больше нет, и мы не можем построить на его руинах то, чего я не чувствую.

Она перевела взгляд на короля, который наблюдал за этой сценой с непроницаемым лицом.

– Твой отец прав, Алан. Тебе, как будущему правителю этой страны, нужна достойная пара. Женщина, которая разделит с тобой бремя власти и отдаст тебе всё своё сердце без остатка. Я не могу стать этой женщиной, и оставаться здесь было бы ложью и по отношению к тебе, и по отношению к самой себе.

Алан сидел неподвижно, словно громом пораженный. Эти слова о «достойной паре» и «будущем правителе» окончательно возвели между ними стену: она видела в нём принца, долг и политику, но не того, с кем хотела бы разделить жизнь.

Брат был раздавлен – не моей силой, а её вежливым, бесповоротным отказом. Теперь его путь лежал к трону в одиночестве.

Остаток ужина погрузился в вязкую, почти осязаемую тишину. Слышен был лишь мерный звон столовых приборов о фарфор – каждый звук казался неоправданно громким в этом вакууме невысказанных слов.

Первыми, сохраняя королевское достоинство, поднялись король и королева. Короткими кивками попрощались с присутствующими, их лица оставались непроницаемыми, хотя в глазах матери Алана читалась затаённая грусть за сына. Вслед за ними, отодвинув стул с сухим скрипом, встал и сам принц.

К моему удивлению, в его движениях больше не было резкости или злобы. Алан замер перед Каталиной и, встретившись с ней взглядом, медленно и благородно склонился в глубоком поклоне. На его губах заиграла странная, печальная, но удивительно тёплая улыбка – в ней не было вызова, лишь горькое принятие неизбежного.

Не проронив ни слова, он развернулся и твердым шагом направился к выходу, оставляя за собой шлейф несбывшихся надежд. Я смотрел ему в спину, и на мгновение торжество в моей душе сменилось чем-то похожим на уважение. Он уходил проигравшим, но уходил достойно.

Мы остались в зале почти одни. Я чувствовал, как Каталина рядом со мной глубоко и облегчённо выдохнула, словно с её плеч только что сняли непосильный груз. Завтрашний путь в неизвестность теперь казался не бегством, а началом чего-то по-настоящему нового.

Эмбер, до этого момента старавшаяся казаться незаметной, с заговорщицким видом высунулась из-за широкого плеча Кэя. На её лице играла та самая язвительная улыбка, которая не предвещала ничего доброго.

– Ого! Значит, теперь вы официально ходите парой? – протянула она, стреляя глазками то в мою сторону, то в сторону Каталины.

Кэй тут же подхватил подачу своей пассии, довольно кивая и складывая руки на груди. Его вид так и говорил: «Я же знал!».

– Именно! Как бы это поточнее выразиться … Вы теперь «мы», да? Ну, знаете, пара? Влюбленные голубки?

Каталина среагировала мгновенно. Она едва не подпрыгнула на месте, и её возмущённый вскрик эхом отразился от сводов зала: – Конечно же, нет! Что за глупости вы несёте? Она резко отстранилась от меня, хотя щёки её предательски запылали густым румянцем.

– Разве мы не можем просто спуститься на ужин вместе? Это же элементарная вежливость! Тем более, мы живём на одном этаже, нам буквально по пути, – она затараторила, пытаясь придать своим словам вес логики.

Поняв, что оправдания звучат слабовато, Ромашка тут же перешла в контрнаступление, решив, что лучшая защита – это нападение.

– А вот что касается вас двоих … – она прищурилась, переводя на них испепеляющий, но всё ещё лукавый взгляд. – О вас-то что можно сказать? Кажется, у кого-то сегодня были очень интенсивные «уроки языкознания»?

Я лишь откинулся на спинку стула, скрестив руки, и с нескрываемым удовольствием наблюдал, как инициатива переходит из рук в руки. Момент триумфа над братом сменился уютной, живой перепалкой с друзьями, и в этом хаосе я чувствовал себя на удивление правильно.

– О, Каталина абсолютно права, – я бросил на Кэя многозначительный взгляд, от которого тот сразу перестал улыбаться. – Кэй, я ведь правильно помню, что ты просил дополнительные часы для «медитаций в тишине»? Теперь я понимаю, что под «тишиной» ты подразумевал отсутствие лишних свидетелей ваших прогулок по саду.

Эмбер попыталась что-то возразить, но я лишь ехидно приподнял бровь, не давая ей вставить ни слова.

– А твоя внезапная любовь к библиотеке, Эмбер? – продолжил я, входя во вкус. – Каталина говорит, вы изучали там редкие свитки. Интересно, на какой полке теперь лежат те, что вы так усердно «листали» в обнимку за стеллажами истории магии? По-моему, там был раздел «Великие союзы», нет?

Кэй густо покраснел, а Эмбер окончательно спряталась за его плечо, лишившись своего язвительного запала. Каталина победно скрестила руки на груди, явно довольная тем, как быстро мы перевели стрелки.

– Да хорошо, хорошо! Мы вместе, ясно вам? – выпалил Кэй, почти задыхаясь от комичного раздражения. – Довольны теперь? От вас двоих вообще ничего не утаишь, особенно когда вы вваливаетесь в чужие комнаты так бесцеремонно, будто это ваши собственные покои!

Эмбер за его спиной лишь тихо пискнула, окончательно спрятав лицо в складках его дорожного плаща, а Кэй, входя в раж, перешел в ответную атаку:

– И вообще, может, вы уже займетесь поиском собственных … пар?

Я почувствовал, как Каталина рядом со мной на мгновение замерла. Его слова о «собственных парах» повисли в воздухе, заставляя нас обоих вспомнить о том, что произошло в коридоре всего полчаса назад.

Я бросил на Кэя ленивый, полусонный взгляд хищника, который уже поймал свою добычу, но пока не спешит об этом объявлять во всеуслышание.

– О, не беспокойся о нас, Кэй, – я позволил себе вкрадчивую, многозначительную усмешку. – Уверяю тебя, мы найдем, чем заняться в свободное от слежки за вами время.

Каталина поспешно отвела глаза, делая вид, что её очень заинтересовал пустой кубок на столе, а я лишь крепче сжал спинку её стула. Нам всем нужно было выспаться перед рассветом, но искры, летевшие в этой комнате, обещали, что дорога домой будет куда интереснее, чем мы планировали.

Спустя время все стали расходиться из зала, и я остался один. Я сидел, не сводя взгляда со своих рук, которые ещё хранили тепло её талии и дрожь её дыхания. Сколько времени прошло, я даже не знал. В голове набатом стучал один и тот же вопрос: был ли тот порыв в коридоре искренним ответом на мои чувства? Я больше не мог томиться в этой неопределенности. Сорвавшись с места, я почти бегом преодолел лестничные пролёты, отделявшие меня от её покоев. Мне нужно было расставить все точки, прямо сейчас, пока ночь не стёрла остроту момента.

Я замер перед её дверью, пытаясь укротить бешено колотящееся сердце. Одно дело – дразнить друзей или состязаться в остроумии с братом, и совсем другое – заглянуть в душу той, кто стала моим наваждением.

Я коротко, но властно постучал. Мне было необходимо понять: всё, что происходило между нами эти месяцы, этот искрящийся воздух и жадные поцелуи – это начало нашей общей правды или искусная игра, в которой я, великий мастер теней, оказался самым лёгким уловом? Я не уйду отсюда, пока не получу ответ, даже если этот ответ обратит мой мир в пепел.