Кэти Ди – Лимб (страница 23)
Марат лишь злобно хрипел, утирая разбитые губы и не решаясь подняться на ноги под этим тяжелым взглядом Грача. Илья медленно обернулся через плечо к застывшей у дверей Софии. Его голос мгновенно стал сухим, но уже без прежней агрессии:— А ты — быстро переодевайся в сухое и дуй в санчасть к Эвелине. Пусть синяки на твоей шее зафиксирует.
Камила, сидевшая на своей койке, при упоминании санчасти мгновенно напряглась всем телом, её пилочка замерла в пальцах. Стервозная брюнетка сообразила, что её гнилая интрига с заговором сейчас вскроется на высшем уровне Системы, и за такое самоуправство Кураторы по головке не погладят.
Илья заметил её панику. Он медленно повернул голову к Камиле и зыркнул на неё из-под нахмуренных бровей таким бешеным, уничтожающим взглядом, что девушка инстинктивно вжалась в стену, подтягивая одеяло к груди.
— Узнаю..., что это ты Марату наплела про какой-то заговор... — тихо, но с железным нажимом прорычал Илья, делая шаг к её кушетке. — Я лично тебя на следующем полигоне в пепел превращу, поняла меня? И никакие твои «эти дни» и заигрывания с Русланом тебя от меня не спасут.
Камила испуганно прикусила пухлую губу и поспешно закрыла рот, растеряв всю свою спесь роковой женщины. Илья презрительно сплюнул прямо у ног валяющегося на матрасе Марата, резко развернулся на пятках и размашистым шагом вышел из казармы, с грохотом захлопнув за собой тяжелую металлическую дверь.
София безмолвно сидела на краю уже знакомой кушетки в стерильном, залитом холодным неоном кабинете Эвелины. Женщина-куратор в белом халате, застёгнутом до самого подбородка, осторожно протирала нежную кожу девушки свежим ватным диском.
Массивная дверь медицинского отсека с тихим скрежетом отъехала в сторону, и в кабинет стремительным шагом вошёл Герман. Он уже снял свою тактическую маску, оставшись в неизменной чёрной кепке, козырёк которой отбрасывал глубокую тень на его суровые, волевые черты. Инструктор явился сюда лично, чтобы проконтролировать состояние тех самых опасных царапин, оставленных слепой тварью в лабиринте сорняков.
— Ну, что там у нас, Эвелина? — глухо, сдерживая внутреннее напряжение, спросил Герман, останавливаясь в паре шагов от кушетки. — Система зафиксировала изменения в тканях?
Эвелина аккуратно отложила пинцет в лоток, стянула стерильные перчатки и повернулась к вошедшему мужчине:— С царапинами от когтей всё хорошо, Герман. Первичные тесты чистые, заражения и мутации клеток удалось вовремя избежать. Препарат сработал идеально, ткани регенерируют, всё заживает.
Она сделала короткую паузу, бросив мимолётный взгляд на побледневшую Софию, а затем тяжело вздохнула и продолжила, указывая тонким пальцем на её шею:— Но вот здесь у нас появилась совершенно другая, более прозаичная проблема. Взгляни сам.
Герман сделал широкий шаг вперёд и сильно нахмурился. На бледной, фарфоровой коже шеи Софии, прямо поверх заживающих царапин, теперь отчётливо и ярко проявились свежие гематомы. Наливаясь багрово-синей чернотой, они чётко выражали контуры мужских пальцев.
Инструктор замер на месте, его ледяные глаза опасно сузились, а челюсть упрямо выдвинулась вперёд. Он медленно перевёл взгляд на Громову и леденящим, приказным тоном отрывисто скомандовал:— Раздевайся до нижнего белья. Живо.
София от такой внезапной и жёсткой команды мгновенно замерла на месте. Она буквально вытаращила на него глаза, чувствуя, как стыд и возмущение обжигают щёки. Она судорожно прижала локти к телу, сжимая пальцами ворот комбинезона.
— Для чего это?.. — судорожно, срываясь на испуганный шёпот, спросила она, задрав подбородок. — Моя шея сверху... зачем мне раздеваться?
— Для того, Громова, чтобы я лично убедился, что Система не спишет тебя в пепел прямо во время следующего раунда из-за внутренних повреждений органов! — строго, с железным нажимом проговорил Герман, нависая над ней всей своей монументальной фигурой. — Приказы в этом секторе отдаю я. Живо сняла комбез. У меня нет времени на твои девчоночьи капризы.
София, шумно сглотнув горький ком в горле, начала судорожно расстёгивать плотные замки робы. Пальцы мелко дрожали, отказываясь слушаться, а лицо горело от жгучего унижения.
Эвелина, заметив состояние девушки, сделала шаг между Германом и кушеткой, пытаясь кое-как сгладить углы и мягко сказать инструктору:— Герман, остынь. Я могу провести полный соматический осмотр её тела сама. Тебе совершенно не обязательно здесь находиться и контролировать этот процесс. Оставь нас.
Но инструктор лишь смерил женщину-куратора таким злым, уничтожающим взглядом из-под нависших бровей, что Эвелина мгновенно осеклась и покорно отступила назад в тень медицинского шкафа.
София, зажмурившись от стыда, наконец-то сбросила с плеч тяжёлую серую ткань комбеза, оставаясь перед ними в белье. И стоило ей раздеться, как Герман тут же замер, затаив дыхание. На её изящном, хрупком теле — прямо в области солнечного сплетения — наливался огромный, жуткий синяк, который уже вовсю багровел и чернел на фоне светлой кожи.
— Когда? — только и задал короткий, хриплый вопрос Герман, и его кулаки за спиной сжались с такой силой, что затрещали суставы.
— Недавно... — едва слышно проговорила София, судорожно и стыдливо прикрываясь руками от его тяжёлого взгляда и пытаясь хоть как-то защитить остатки своей гордости. — Это... это ерунда. Просто у меня... у меня всегда очень быстро синяки на коже появляются. С самого детства. От малейшего ушиба.
Она заткнулась, понимая, что оправдания звучат глупо, и низко опустила голову, пряча лицо в чернильном водопаде непослушных кудрей.
Герман на её слова ничего не сказал. Он лишь резко повернулся на пятках, и его тяжёлые армейские ботинки яростно загрохотали по металлическому полу. Он пулей вылетел из палаты медицинского отсека, с грохотом захлопнув за собой автоматическую дверь.
Спустя пять минут София всё ещё сидела на кушетке, пока Эвелина аккуратно и молча мазала её отбитый живот какой-то прохладной, пахнущей ментолом заживляющей мазью Системы. Боль постепенно утихала, сменяясь тупым нытьём в рёбрах.
Внезапно дверь медицинского отсека снова со скрежетом отлетела в сторону, и в палату буквально вбежал Илья. Его волосы были растрёпаны, а лицо выражало крайнюю степень сосредоточенности.
— Эй! — тут же испуганно пискнула София, мгновенно хватая с края кушетки одеяло и судорожно прикрываясь им до самого подбородка. Её глаза возмущённо округлились.
— Тебя что, стучать вообще не учили?! Какого хрена ты сюда влетаешь без предупреждения?!
Илья на секунду замер у порога, окинул её взглядом, а затем на его лице снова появилась та самая знакомая, невыносимая ленивая ухмылка. Он засунул руки в карманы робы.— Да ладно тебе, Громова, расслабься, — весело, хрипловато проговорил он, проходя вглубь кабинета. — Ты же уже оделась, точнее — замоталась. Чего я там у тебя ещё не видел, а? Смысл теперь стесняться.
— Козёл ходячий! — яростно шикнула София, сверля его злым взглядом и крепче сжимая полы одеяла на груди.
— Шутки в сторону, Веснушка, — Илья резко посерьёзнел, его ухмылка испарилась, а голос упал до привычного жёсткого баса. — На задание пора. Хватит тут рассаживаться и прохлаждаться в санчасти. Тарас там на старте уже всю оставшуюся девятку матом кроет. Система запускает второй раунд полигона, так что шевелись.
София, шумно выдохнув, начала осторожно вставать с кушетки, чтобы наконец натянуть на себя сухую серую робу и застегнуть замки. Но стоило ей сбросить одеяло и подняться на ноги во весь рост, как ткань топа слегка натянулась, полностью обнажая перед Ильёй тот самый огромный, багрово-чёрный синяк у неё под дыхом.
Илья мгновенно застыл как вкопанный. Его глаза расширились от шока, а затем бешено сузились, превращаясь в две ледяные щели. Он зафиксировал взгляд на изуродованном животе девушки. Тяжёлые брови Грача сошлись на переносице, лицо потемнело от нахлынувшей ярости, а кулак в правом кармане комбинезона с дикой, побелевшей силой сжал неодимовые сферы, заставляя их с глухим, опасным треском сомкнуться.
Когда София и Илья вернулись в стартовую зону полигона, Тарас уже рвал и метал. Девять участников выстроились в неровную шеренгу. Света сиротой сидела на железной скамье чуть поодаль — Система выдала ей освобождение, пока сломанная лодыжка окончательно не заживёт.
— Так, мясо, концепция поменялась! — гаркнул Тарас, прохаживаясь перед строем и ухмыляясь своей уродливой, беззубой улыбкой. — Раз уж вас осталось нечётное количество, а одна кобыла временно хромает, Система приготовила для вас парный спарринг. Будете драться друг против друга на вылет. До тех пор, пока один из пары не отключится. Чистый рукопашный бой, проверка на прочность.
Инструктор быстро раскидал пары своим хриплым голосом:— Первая пара — Ксюша и Оля. Вторая — Руслан и Миша. Третья... — Тарас хищно прищурился, глядя на тяжело дышащего Грача. — Илья и Марат. Раз уж вы всё утро кулаками машете, Система даёт вам официальный шанс легально набить друг другу морды. И последняя пара — Камила и София.
Наглый хохот Марата мгновенно эхом разнёсся по бетонным стенам.— Ну всё, Грач, тебе точно крышка! — прорычал он. — На полигоне за меня Кураторы не впишутся. Я из тебя всю душу вытрясу, ушлёпок.