Кети Бри – Небесные всадники (страница 20)
– К сожалению, цесаревич, я знаю ответ на ваш вопрос. Да. Землетрясение было вызвано всплеском магии вашего брата.
– Он убил моего отца, – тихо сказал Амиран. – Зачем?
– На этот вопрос ответ знаю я, – ответил Константин. – Об этом тогда много говорили. Старый царь хотел назначить наследником вас. Из добрых побуждений: не хотел взваливать на больного человека этот груз.
Амиран вскочил, стукнул кулаком по столешнице с такой силой, что подскочили глиняные миски.
– Вздор! Вздор! Вы – гелиатский шпион, Константин! Змея! Вы хотите рассорить меня с братом, и ничего более!
Константин мгновенно преодолел расстояние между ними, опустил неожиданно тяжелую руку ему на плечо.
– Прекратите истерику, юноша.
Амиран дернулся, но руку скинуть не смог.
– Я ненамного моложе вас.
Цесаревич оглянулся вокруг, устало сказал:
– Меня окружают предатели и шпионы.
– Я знаю о том, что ваш отец хотел изменить порядок престолонаследия, от своего отца, – сказал Константин мягко и тихо. – Но документы не были подписаны, если вообще существовали.
– Мой учитель шантажирует его величество, – подал голос Аче, про которого, казалось, уже забыли. Оба принца – и гелиатский, и багрийский, повернули к нему головы.
– Чувством вины… и вообще…
– И что ему надо? – недовольно нахмурившись, спросил Амиран.
– Разумеется, вернуть свою возлюбленную. Вернуть Багру, – Аче несмело улыбнулся и робко добавил: – Вы дадите мне дорассказать то, что я знаю?
Иветре откинул полог шатра, вышел в тёплые, южные сумерки. В Гелиате, хоть и славящемся мягким климатом, всё же не бывает так тепло, как здесь, на границе Казги и какого-то мелкого княжества, название которого он не удосужился запомнить. Но в Гелиате не бывает и такой сухой, раскалённой жары, какая наступает здесь к середине лета.
Появившимся совсем недавно неосознанным жестом Иветре потёр массивные золотые браслеты на запястьях. Подумал: стоит ли то, что он обретёт, потери магии?
Потом решил, что стоит. Кем бы он был? Одним из тысяч магов, задирающих нос, но не смыслящих ни в силе, ни в магии абсолютно ничего. А теперь он в шаге от уникальной, забытой, преданной анафеме силы, дававшей много, но и требующей не меньше.
Но слава Всадникам, жертва требовалась не от него, а сила будет принадлежать ему… Вспомнив о Небесных Всадниках, Иветре усмехнулся. Знали бы жрецы, какую ересь, и подчас опасную ересь, они несут!
Его рассуждения были прерваны гортанными кшелитскими вскриками. Четверо всадников на верблюдах появились словно ниоткуда, будто темнокожие духи пустыни, не злые и не добрые.
У одного из них через седло была перекинута фигура, завёрнутая в чёрный мешок с дыркой напротив лица. Её сгрузили прямо под ноги Иветре, и тот кинул под копыта верблюдам мешок с золотом – свои последние сбережения. Теперь у него нет денег даже на то, чтобы купить воды у водовоза. Но оно того стоит.
Предводитель наемной банды откинул с лица тряпку, защищавшую его от песка и солнца:
– Тварь. Добывая тебе эту рабыню, я потерял шестнадцать воинов. Разве эта горстка монет поможет их вдовам?
– У меня больше ничего нет, и на большее мы не договаривались. Берите то, что есть, и проваливайте.
Кшелит криво улыбнулся, блеснул в свете взошедшей луны золотой зуб.
– А иначе что? – он кивнул на золотые браслеты. – Чем ты меня напугаешь, магик? Силы-то ты лишён.
Иветре опустился на колени, снял покрывало с привезённой ему рабыни, ласково коснулся пальцами её тёмных нахмуренных густых бровей. Она охнула, очнувшись, улыбнулась Иветре:
– Милый, ты всё же не бросил меня.
Он сглотнул, чувствуя, как с трудом проходит в горле ком. Иветре помог девушке подняться, распутал чёрную тряпку, в которую она была завёрнута, крепко и искренне обнял:
– Разве я мог бросить тебя, Багра?
– Деньги, – напомнил о себе кшелит, нетерпеливо постукивая кнутовищем о ладонь.
Иветре повернул девушку спиной к себе, провёл рукой между лопаток. Багра вздрогнула, повернула к нему своё личико с острыми, мелкими чертами, напоминающее мордочку хорька или ласки.
– Пожалуйста, – жалобно сказала она, в голосе слышны были слезы. – Пожалуйста, миленький, не надо! Иветре, я не хочу!
– Тебе придется, – строго ответил Иветре. – Нас убьют, если ты…
Она быстро кивнула, мелко задрожала и отошла на несколько шагов, раскинув руки, оглянулась на Иветре в поисках поддержки. Он кивнул.
Наверное, это больно, когда крылья прорываются сквозь плоть, рассеянно подумал Иветре, чувствуя, как ходит ходуном под ногами земля. Он поднял взгляд на Багру, на её спину, почувствовал смесь благоговения и азарта, глядя на роскошные крылья. Метра четыре, а может быть, и больше, в размахе.
– Всадница! – крикнул кто-то из кшелитов. – Мы выкрали из храма Небесную Всадницу!
Девушка снова неуверенно оглянулась на Иветре. Лицо её было бледным, лишённым красок. Она прокусила губу, и тоненькая струйка крови была единственным ярким пятном.
– Убей их, Багра, – шепнул он, едва удерживаясь от прямого приказа. – Убей их.
Она снова быстро и затравленно кивнула, шагнула ещё ближе к попятившимся кшелитам.
– Госпожа, – зашептали они, падая со своих верблюдов, простираясь ниц. – Пощади, госпожа. Вечно служить будем.
Багра остановилась, заколебалась. Её огромные крылья неуверенно зашевелились.
– Их следует убить, Багра, – мягко, но непреклонно сказал Иветре. – Убей.
– Да, – отозвалась она. – Да, конечно.
Иветре никогда не видел, да и никто, наверное, не видел, как убивают Небесные Всадники. Это не было ни страшно, ни красиво. Это было никак: только что кшелиты плакали и молили о пощаде, а теперь перестали.
Их больше не существовало – остались только кучи песка, отдаленно напоминавшие человеческие тела.
– Не убивай верблюдов, – сказал Иветре. – Мы их продадим.
– Хорошо, – ответила девушка. Она стояла, безвольно уронив руки и крылья.
Иветре, сам того не ожидая, почувствовал вину и странную нежность. Он обнял девушку, она доверчиво прижалась к нему в поисках защиты и поддержки.
Иветре поцеловал её – просто так, желая отвлечь, и задохнулся от силы, пришедшей к нему вместе со вкусом её крови, текущей из ранки на губе.
– А что было дальше? – спросил Амиран, крепко сжимая черенок отцовского кинжала.
– Всякое было, – задумчиво сказал Аче. – Любовь была… если её можно так назвать. И предательство, если его можно так назвать.
Верблюдов они продали, прикупили необходимых вещей. Багре – два платья вместо тех жутких тряпок, в которые она была замотана.
Исхудавшая, бледная, она часто жаловалась на боли в спине – там, куда втягивались крылья. Механизм их появления и исчезновения был Иветре совершенно непонятен. Впрочем, понимания ему и не требовалось – он умел управлять Багрой, и большего ему было не нужно.
Разве что с научной точки зрения. Иногда Иветре ловил себя на мысли, что думает о Багре не как о красивой девушке, бывшей однокурснице, а как о результате изящного эксперимента, магоконструкте, сродни недавно появившимся плотоядным и крылатым коням.
Как и любому магоконструкту, ей требовался поводырь. Такие существа не отличались умом, зачастую не были способны даже покормиться без приказа. Эти безмозглые создания требовали управления, постоянного и тщательного, кроме того времени, что проводили в наведённом сне.
Багра, конечно, была самостоятельней и сообразительней, чем химеры, но всё же не намного. Она цеплялась за него, мага, каждую свободную минуту, преданно заглядывая в глаза.
Иветре принял решение отправиться в Гатенские горы – это было сравнительно близкое и сравнительно безлюдное место. Он нанялся в охрану каравана. Маг, пусть и запечатанный, очень и очень полезен. Даже в таком искалеченном виде он был сильнее, чем десяток разбойников.
Багра всю дорогу просидела на выделенном ей месте в повозке вместе с другими женщинами. Больше молчала, почти не ела. Её считали не то сумасшедшей, не то просто забитой.
Иветре не вмешивался в её взаимоотношения с людьми. Он хотел, чтобы Багра изображала более или менее нормального человека. Нужно было сохранить тайну её могущества.
Магоконструирование на основе человеческого тела было запрещено во всем мире: и Гелиатской Академией магии, и ее основными конкурентами на западе – Братствами магов.
Казгийские ведьмы, бездновы дилетантки, просто не слышали ни о каких договоренностях. И творили, что в голову взбредёт. Если бы в Гелиате узнали, что на самом деле произошло с Багрой, её бы убили. Она слишком опасна для сбалансированной системы магической науки.
Впрочем, Иветре не был благородным спасителем – он всего лишь не желал делиться могуществом, свалившимся ему в руки, как созревший плод.
Они прибыли в столицу Гатенского княжества в самом начале осени. Столица – слишком громко сказано. Всего лишь большая деревня у подножия Зейского замка, твердыни Гатенских князей.