Кети Бри – Дом пустоты (страница 7)
– Осуществлю правила «трех О». Отмоюсь, отъемся, отосплюсь. Потом в Бездну.
Мастер Герайн искоса глянул на него.
– А когда вы в последний раз отдыхали?
– Я регулярно высыпаюсь. И светская жизнь меня бьёт ключом.
Мастер Герайн поморщился.
– Это не то, вы же сами понимаете.
Разговор лишил Мартина налёта сонной расслабленности. Он сел прямо.
– Вы поэтому пошли со мной на вызов? Мертвец науськал, моя сестра, или я пропустил очередной профилактический осмотр у мага разума?
– Ни то и ни другое. Мартин… Я пошёл с вами потому, что мы с вами были в Доме Слез. И мне не стыдно показать перед вами слабость.
– А теперь я должен ответить вам тем же? – Мартин чувствовал, как в нем кипит возмущение, но приобретенная в последние годы сдержанность заставила его понизить тон. По обивке сиденья заскользили искры – магия рвалась из тела. – Может, я действительно пошёл по стопам магистра, а? Он ведь не даёт себе поблажек.
Герайн кивнул, принимая ответ и не настаивая на продолжении разговора. Мартин отодвинул занавеску, прислонился к стеклу. Как он может отдыхать, когда его сын…
Стоит прикрыть глаза, как перед внутренним взором встаёт картина, которую показала ему госпожа Карин. Там, в мутном зеркале в холле его дома, в тёмной глубине стекла мерцал огонёк. Он приближался, становился ярче, превращался вдруг из огонька в окошко, в котором Мартин разглядел своего, как он думал тогда, друга. Отца Лейнарда. Бывший жрец качал колыбель.
– Ты вырастешь, мальчик, вырастешь сильным и добрым, сделаешь мир хорошим, очень хорошим. Чтобы никто не страдал… На одной чаше весов твои страдания, на другой – весь мир. Нам всем приходится чем-то жертвовать.
Мартин не хотел, чтобы его сын был одинок в своём страдании. Это нечестно, нечестно…
Отмыться, отъестся, отоспаться – дело не долгое и не хитрое. Мартин принял душ в орденском общежитии, где до сих пор держал за собой маленькую угловую комнату с двумя окнами. Сюда он возвращался даже с большим удовольствием, чем в их общий с Маргаритой дом, заполненный теперь беспокойным семейством Эрики, его сестры. Племянниками и племянницами, собаками, котами, канарейкой. Там всегда что-то пригорало и кипело на кухне, падало в комнатах, шумело, шуршало, визжало. Там у него тоже была спальня – большая, хозяйская, спроектированная Маргаритой. С круглой кроватью и двумя раковинами в ванной комнате, с белой шкурой на полу.
Но там не было Маргариты. Её не было нигде, но в доме Мартин чувствовал её отсутствие особенно остро. Даже острее, чем в доме тестя, господина Крайса.
Как раз у него Мартин планировал отъесться. Завтра день рождения его Жемчужинки.
Пожимая старческую трясущуюся руку тестя, Мартин немного помог его здоровью – сосуды подлатал, что-то нехорошее начиналось в левом глазу… Господин Крайс поморщился, разорвал рукопожатие. Он никогда не любил магов, но был слишком рационален, чтобы это переросло в фобию.
Стол господин Крайс приказал накрыть на троих. Как и во все предыдущие их обеды. Мартин отдал должное трудам повара – господин Крайс всегда окружал себя лучшим из доступного, а доступно одному из богатейших людей Астурии было многое. Мартин ел от души – в Бездне питаться невозможно, и пусть маги способны довольно долго обходиться без пищи, не теряя работоспособности, все же полный желудок приятнее пустого.
Сам хозяин ел мало, скорее обозначал свое участие в трапезе. Наконец, и вовсе отставил тарелку. Лакей, стоящий за спинами, наполнил бокалы вином.
– Я хочу поднять бокал за тебя, Мартин Хагал, – сказал он, складывая губы в некое подобие улыбки. – За то, чтобы твои клятвы осуществлялись, некромант.
– Я дал вам одну клятву, дорогой отец, – в тон ему ответил Мартин. – И исполню её, даже если мне придётся бороться за это до падения Бездны или дольше.
Господин Крайс кивнул, кажется, удовлетворенный ответом. Он бросил взгляд на пустой стул.
– Когда я умру, я увижу её?
Мартин помедлил с ответом.
– Я много времени провожу в Бездне, – сказал он, не отрывая взгляда от узора на скатерти. – Но не нашёл ни Небесных Садов, ни того места… где все произошло.
Господин Крайс скрипуче рассмеялся.
– Когда ты впервые пришёл в этот дом, был таким неловким юным дурачком…
– А теперь дурак старый? – улыбнулся Мартин.
– Чуть-чуть поумнел.
– Самый большой комплимент за все время нашего знакомства.
– Что заслужил, мальчик мой, что заслужил… Ты, конечно, стал солдафоном и прост, как палка – этакий рыцарь без страха и упрёка из грошовых романов.
– Ну, раз в вечность и палка стреляет, – отшутился Мартин. Слова отца Маргариты никогда не обижали его.
– Не помню, правда, случая, чтобы ты бил в цель.
– Специфика работы. Бью по площадям.
– Язык твой точно стал поживее, молотит быстрее головы, – не остался в долгу тесть. – Я хочу тебе сказать, а ты меня перебиваешь! Ты был не самым плохим мужем для моей дочери. Пусть и недолго. Но ты её любил. И любишь. Я ценю это. И не самый плохой отец моему внуку. Ты не забыл его.
– И не забуду.
– Все так.
– Слишком много комплиментов, – подозрительно заметил некромант. – Уж не подводите ли вы итоги, господин Крайс?
Тесть встал. Тяжело шаркая ногами, прошел к креслам.
– Отчего бы и не подвести эти итоги, – ответил он, устроившись в кресле у камина. – В этом году мне исполняется сто двадцать лет. Юбилей. Не знаю, дотяну ли я до исполнения твоей клятвы. И хочу ли…
– Я держу вас, господин Крайс. Конечно же, вы дождётесь.
Мартин сел в кресло рядом, с тревогой всматриваясь в изборожденное морщинами лицо. Этот угрюмый, ворчливый старик стал ему ближе собственных родителей, – у них было общее горе и общая цель.
– Ты жаждешь встретиться с сыном, тоскуешь по нему. Как и я тоскую по дочери.
– Я понимаю.
– Ты прост, как палка, Мартин Хагал. Но у этой простоты есть один несомненный плюс – можно верить в твою искренность.
Мартин сам хотел верить в свои клятвы. Иногда ему казалось, что и жизнь в нем держится только благодаря им. Как кристаллы толкают вперёд движитель самохода, так и желание найти сына и отомстить убийцам Маргариты толкают Мартина вперёд. Короткая передышка – и в Бездну, в Бездну! Искать следы на песке.
Уже лет двадцать, как мастер Хагал научился уходить в Бездну с любого места. Удобнее, конечно, через большие и малые разломы, тропами нечисти, но можно и так. Напролом. Большинство магов, как и он сам, предпочитали использовать для перехода специальные комнаты в подвалах резиденции Тьмы. Там всегда есть дежурный целитель, на случай непредвиденного. Если и притащит на себе маг что-нибудь лишнее, дальше орденской кунсткамеры оно не уйдёт.
Артефакты, принесенные контрабандистами из Бездны, в таких случаях служили хорошую службу – маяк он и есть маяк. Что туда, что обратно.
В его отряде было трое магов – все молодые мастера, злые, отчаянные. Верившие ещё, что их рейды, зачастую пустопорожние, – нужны и важны. Трое магов и Мертвец. Единственная в мире разумная нежить. Лучший друг Мартина.
Бездна сближает и, пожалуй, не было никого ближе их пятерых, когда они вот так выходили на серый песок, под палящее и холодное чёрное солнце Бездны. Молча.
Мартин не знал, что ищет каждый из его отряда – они чаще других бывали здесь. Он сам искал следы сына. В месте, где оставить след – нетривиальная задача. Пожалуй, только Небесный Всадник с этим сумеет справиться.
Была у Мартина одна мысль, как соломинка для утопающего – такая же тонкая и ненадежная.
Уже лет пятнадцать, а может быть двадцать, некоторое количество артефактов, попадавших в тварный мир не через орден Тьмы, были абсолютно безопасны. Не просто очищены от эманаций, нет… Будто бы никогда не бывали в Бездне, даже не так: будто никакой Бездны и вовсе не существовало.
По сравнению с этим уровнем мастерства даже работа лордов ордена казалась кустарной. Если Мартин прав, если он правильно понял то, о чем говорил господин Исари, то это работа Небесного Всадника. Несложно догадаться, какого из двух. Его сын бродит по Бездне два десятка лет, а сколько ему было, когда его привели сюда? Лет десять…
Господин Исари писал, что в неволе они почти не развиваются. Что он не знает, как влияет Бездна на разум… Но вряд ли помогает. Хозяин и Хозяйка! Помогите же своему родичу, взявшему на себя часть ваших трудов. Вы ведь особенно добры к детям и безумцам – так говорят жрецы. Так помогите ему!
Иногда он почти получал ответы на свои молитвы. Чувствовал, будто рядом идёт кто-то, касается его плеча. Почти чувствовал детскую тёплую маленькую ладонь в своей. Но стоило сосредоточиться на этом ощущении, как оно пропадало.
– Недалеко люди, – сказал Мертвец. – Пойду, гляну?
Он один бродил по Бездне без маски и очков. В Бездне он был почти что дома. Мартин остановился. Пора было менять фильтры в маске. Он кивнул другу, и Мертвец побежал. Любое действие в Бездне достаточно условно – и бег, и сама жизнь… Но бегом Мертвеца можно было даже любоваться.
Выглядели контрабандисты скорее жалко, чем опасно. Трое мужчин и одна женщина с закутанными в тряпье лицами. Они надеялись таким образом защититься от чёрной травы, но им это не удалось. Все заражены. Именно поэтому контрабандистов чаще всего убивают на месте… Тащить заражённых чёрной травой в тварный мир на суд слишком опасно.