Кэти Берчэл – Последнее слово (страница 6)

– Ничего подобного, – с сожалением говорю я. – Он спал, когда я вернулась и когда уходила утром. Мы даже не разговаривали. Вообще, нужно посмотреть, вдруг он написал. Он что-то говорил насчет ужина.

Я начинаю искать свою сумку в ногах: несколько раз поворачиваюсь в кресле и осматриваю пол.

– Что ты делаешь? – спрашивает Мими.

Я стону.

– Оставила сумку в переговорной.

– Я схожу с тобой, все равно хотела кофе. – Мими встает. – Предполагаю, ты не откажешься от кофе, Ракхи?

– Ты отлично меня знаешь, – говорит Ракхи, продолжая яростно что-то печатать.

На разговор откликается Габби, помощница редактора, сидящая в нескольких рядах от нас.

– Могу принести вам кофе, если хотите, – мило предлагает она, отрываясь от своего экрана.

– Спасибо, не нужно, – говорю я. – Мне надо спасти сумку из переговорной.

– Ты бы и голову свою потеряла, если бы она не была прикручена, – подшучивает проходящий мимо Доминик из художественного отдела.

– Эй! Поаккуратнее с выражениями, если все еще хочешь получить билеты на раннюю премьеру с Райаном Гослингом, – бросаю я.

– Я уже сегодня говорил, какая ты классная? – добавляет Доминик.

– Так-то лучше, – я ухмыляюсь и подмигиваю ему.

Мими задерживается у столов худотдела, чтобы обсудить отель, про который будет писать в подборке про места «ол инклюзив», так что я иду вперед и быстро прохожу мимо стеклянного кабинета Космо, расположенного рядом с «Переговорной номер три». Он сидит в своем кресле, отвернувшись и закинув ноги на стол, и с кем-то разговаривает по телефону. Его взгляд прикован к тянущемуся вдоль стены книжному стеллажу. Готова поспорить, он не слышит ни слова своего собеседника, а вместо этого любуется нелепым трофеем, который гордо стоит посреди полок.

Первым делом после того, как Космо въехал в новый кабинет, он распаковал эту штуковину и бережно поставил ее в середину стеллажа. Мы предположили, что это журналистская награда, но когда Мими спросила о ней (это была ошибка), то получила затянутый и чересчур подробный рассказ, как в прошлом году Космо выиграл турнир по боулингу. Он упоминает об этом при каждом удобном случае – вам может показаться, что это трудно, но у него на удивление хорошо получается.

Я сразу вижу свою сумку сквозь стекло переговорной: она лежит на полу под столом.

Я вхожу и только потом понимаю, что в помещении есть кто-то еще.

У другого конца стола стоит мужчина, и он поднимает глаза от телефона, когда слышит мои шаги.

Наши взгляды встречаются.

Мои щеки вспыхивают под его пристальным взглядом, а его пронзительные голубые глаза будто прошибают меня насквозь. Он хмурится и сжимает челюсти, как будто злится и в смятении одновременно. Интересно, что он думает. Вспомнил ли он? Все мое лицо горит.

– Харпер?

От голоса Мими я вздрагиваю. Он тоже, и это вырывает нас обоих из размышлений.

– Прости, уже иду, – бормочу я и быстро наклоняюсь.

Он молчит, пока я тянусь за сумкой и достаю ее. Мими дружелюбно ему улыбается и извиняется за беспокойство. Нахмурившись, он ничего не говорит.

Чтобы не затягивать эту неловкость еще сильнее, я разворачиваюсь на пятках и выхожу. Мими спешит следом.

– Что это было? – спрашивает она, выравнивая свой шаг с моим. Мы идем вдоль занятых сотрудников редакции газеты в сторону кухни.

Я делаю вид, что не понимаю.

– Ты о чем?

– Эм-м, ваш зрительный контакт? Напряжение в комнате!

– Не было никакого напряжения, – возражаю я.

– Он же вроде из редакции газеты? Все время как будто злится на что-то, но даже я могу сказать, что он очень привлекательный. Как будто модель притворяется журналистом. – Мими задумывается, а потом, вспомнив, щелкает пальцами. – Янссон. Только не могу вспомнить, как его зовут. Сейчас-сейчас…

– Райан.

– Точно. Райан Янссон. По-моему, он скандинав.

– Его папа швед, – говорю я, не думая.

Когда мы подходим к кухне, Мими замирает.

– Подожди. Ты его знаешь?

– Нет. Конечно нет, – говорю я нервно. – Он, наверное, писал об этом в какой-то своей статье.

– Ну, он тебя хочет, – высказывает она свое предположение.

– Ты так про всех думаешь. Минуту назад ты считала, что певец признался мне в любви через доставку пончиков.

– Я говорю тебе, Харпер Дженкинс, тот парень раздевал тебя своими безумно красивыми глазами, – заявляет она, подойдя к кофемашине. – Обидно, что он работает на темную сторону. А я рассказывала, как на прошлой неделе один из «газетчиков» хотел отобрать у меня переговорку? Распинался, что его дело важнее, потому что у него сжатые сроки. Да мне все равно, приятель, если тебе нужна переговорная – забронируй ее, а не лезь в последнюю минуту и…

Я пытаюсь сконцентрироваться на Мими, чувствуя облегчение оттого, что она забыла о Райане Янссоне.

Если бы только выбросить эти безумно красивые глаза из своей головы было так просто…

Я прихожу ровно в 8:57 – учитывая утренние задержки поездов на Северной линии, это можно считать успехом. Явиться нужно было в девять.

После пробежки от метро я растрепалась и вспотела. Проскочив во вращающуюся стеклянную дверь, я оказываюсь в прохладном современном вестибюле офиса «Дэйли Буллетен Инк» и спешу к стойке администратора.

Я осматриваю себя, чтобы проверить, как выгляжу, и понимаю, что за время суматошного пути юбка уже перекосилась: пуговицы, которые должны проходить по центру, оказались у левого бедра. Я быстро поправляю юбку и проверяю, нет ли на изрядно помятой белой рубашке пятен пота.

– Я могу вам чем-нибудь помочь? – спрашивает девушка за стойкой и откладывает телефон.

Я вскидываю голову и приклеиваю к лицу улыбку.

– Меня зовут Харпер Дженкинс, я стажер. Сегодня мой первый день.

– Какой отдел? – спрашивает она устало и начинает что-то печатать в своем компьютере.

– Редакция газеты «Дэйли Буллетен».

Девушка продолжает стучать по клавишам, после чего жмет «Ввод»; принтер рядом с ней оживает и выдает квадратик бумаги, который она поднимает наманикюренными пальцами и цепляет к ланьярду.

– Это ваш пропуск на сегодня, – говорит она, протягивая его мне через стойку. – Днем вам нужно будет спуститься на первый этаж и сделать фотографию для постоянного пропуска. Он будет действовать два месяца. Пока что присаживайтесь рядом со вторым стажером, к вам скоро кто-нибудь подойдет.

– Супер! Спасибо большое!

Она кивает мне с отсутствующим видом, сосредоточившись на экране своего компьютера. Я тянусь за компактной расческой, скрытой где-то в глубинах моей сумки, потому что знаю, что от жары в метро и беготни до офиса волосы слегка распушились, и я бы хотела привести их в порядок до встречи со своим будущим (я надеюсь) работодателем.

В зоне ожидания пустуют все места, кроме одного. Полагаю, это и есть второй стажер. На нем костюм и галстук, и видно, что он нервничает: сидит прямо по струнке и с надеждой в глазах поглядывает на лифт каждый раз, когда тот пикает и двери открываются.

Я подхожу к нему, безуспешно пытаясь продрать расческой птичье гнездо на своей голове. Он поднимает глаза, и наши взгляды встречаются.

Мне сразу становятся понятны две вещи.

1. У него самые красивые голубые глаза, которые мне доводилось видеть.

2. Я однозначно сбиваю его с толку.

Он хмурит брови от замешательства и щурит глаза, когда я подлетаю, и я вдруг чувствую в его пристальном и беззастенчивом взгляде одновременно беспокойство и возмущение. У него выраженная линия челюсти, уложенные светлые волосы и пронизывающие глаза. Он очень красив, но в нем есть какая-то холодность.

Когда я подхожу ближе, он напрягается.

Решив выдать ему кредит доверия, я тепло улыбаюсь и сажусь на стул рядом.

– Привет, – говорю я бодро. – Меня зовут Харпер. Я тоже стажер. Здорово, что… эм-м… ой… подожди…

Я отвлекаюсь, пытаясь достать расческу, кажется, запутавшуюся в узле, который я пыталась распутать. У меня ничего не получается, и я решаю пошутить: опускаю руки, а расческа остается болтаться в волосах.