Кэти Берчэл – Последнее слово (страница 1)

Шрифт

Кэти Берчэл

Последнее слово

Katy Birchall. The Last Word

Бену

Пролог

Вопрос всплывает в конце вечера, когда мы передаем друг другу большую коробку шоколадных конфет, а Мими разливает по бокалам вино, чтобы в ее холодильнике не осталось недопитых бутылок. Неделя была долгой и утомительной, поэтому Мими позвала несколько человек из офиса поужинать и выпить у нее в пятницу, что оказалось абсолютно необходимо всем.

– Вот вам забавная вещь для размышления, – заявляет Доминик. – Поможет нам лучше узнать друг друга, как мне кажется.

Мими улыбается и садится на свое место во главе стола.

– Интригующе.

– У меня есть кузина. Ей тридцать один, она работает в модном журнале и обожает свое дело, но ее парню предложили работу мечты в Нью-Йорке. Итак, вопрос: ей стоит остаться в Лондоне, на работе, которую она так старалась получить, но рискнуть перейти с мужчиной мечты в отношения на расстоянии или же уволиться и рискнуть остаться безработной по ту сторону океана, но сделать выбор в пользу любви? – спрашивает Доминик с приподнятой бровью, вращая вино в бокале. – Что думаете? Остаться или бросить все?

– Хм-м-м… – Ракхи складывает руки на груди. – А она считает, что этот парень – Тот Самый?

– Она в этом уверена. – Доминик кивает.

– Ну, тогда все просто, – говорит Мими, пожимая плечами. – Ей нужно переезжать в Нью-Йорк.

– Можно было догадаться, что ты ответишь именно так, – ухмыляется ей Доминик. – Ты всегда была романтиком.

– Я соглашусь с Мими, – добавляет Эми. – Лучше сделать выбор в пользу любви. Она еще и в Нью-Йорк переедет! Элементарно.

– Я не уверена, суд присяжных еще не вынес решение, – заявляет Ракхи, подняв руки. – Мне нужно больше времени на размышления. Везде есть свои плюсы и минусы.

Доминик смеется.

– Ладно, дадим тебе еще времени. – Затем он переводит взгляд на меня. – Харпер?

Я делаю глоток вина, будто раздумываю, но на деле я знала свой ответ еще до того, как Доминик закончил формулировать вопрос.

– Я бы осталась, – говорю я в подтверждение своих мыслей. – Она много работала ради своей карьеры. Зачем рисковать всем этим из-за…

Я делаю паузу и пожимаю плечами.

– Любви? – заканчивает за меня Мими.

– Именно, – киваю я.

– Еще один ответ, который все мы могли предугадать. – Доминик вздыхает, одаривая меня понимающей улыбкой, и мелодраматично продолжает: – Ты слишком хороша в своей работе, чтобы ставить на первое место такой пустяк, как любовь.

Я поднимаю бокал.

– Так и есть.

– О, а я бы не была так уверена, – говорит Мими. – Я думаю, ты изменишь свое мнение, если встретишь нужного человека. Стоит Харпер влюбиться по уши, и она проявит себя самым настоящим тайным романтиком. Если хотите знать мое мнение, такой человек где-то есть. Харпер просто нужно дать ему шанс.

Я смеюсь и качаю головой.

Я знаю, что Мими неправа, но не возражаю.

Потому что тогда мне пришлось бы объяснять, почему я так считаю.

Пришлось бы рассказывать, что однажды я уже дала кое-кому шанс. Кое-кому, кто абсолютно свел меня с ума, с кем у меня был бурный, головокружительный роман, из тех, о которых пишут книги, снимают кино и поют песни. Этот кое-кто действительно знал и понимал меня, и с ним я чувствовала себя так, словно я – та самая, кто нужен ему для счастья.

Все происходило, как и должно, как мне рассказывали: я терялась в его глазах, когда он смотрел на меня; я постоянно думала о нем, когда должна была заниматься другими вещами. Как только я отдалась ему, я почувствовала себя полностью опьяненной. Меня захватили причудливые мечты о том, как будут развиваться наши отношения, о совместном будущем.

Когда я была с ним, остальной мир попросту меркнул.

Мими этого не знает, но я уже встретила того самого человека, того, кто показал мне, что значит влюбиться по уши.

Но я усвоила урок.

Так что, хоть я и не скажу этого вслух, Мими ошибается: мои приоритеты уже не изменятся. С тех пор работа всегда была, есть и будет на первом месте. Никто не сможет переубедить меня, в этом я уверена.

Любовь больше не возьмет надо мной верх.

Глава первая

– Если что, я вам ничего не говорила.

Я подпрыгиваю от шепота, раздавшегося прямо у меня за спиной, оборачиваюсь и вижу женщину лет двадцати пяти, одетую в черное облегающее платье. На ногах у нее туфли на высоком каблуке, а в руке полупустой фужер с шампанским.

– Простите, – говорю я. – Это вы мне?

Она кивает и осматривается, чтобы убедиться, что мы на подъездной дорожке одни. В здании в нескольких ярдах от нас грохочет вечеринка. Было нелегко забрать свою куртку у гардеробщика, недовольного тем, что его оторвали от разглядывания звезд. У группы «Дарк Лайтс», удостоенной «Меркьюри Прайз»[1], вышел долгожданный альбом, и в честь этого здесь собралось прилично знаменитостей.

Я пристально рассматриваю лицо этой женщины – сильно подведенные карие глаза, идеально очерченные брови, безупречная кожа, тонкие черты и острый подбородок – в попытке понять, к какой категории знаменитостей она относится. Она безумно красивая, высокая и стройная, поэтому вполне могла бы сойти за модель или актрису, но при этом она настолько стильная и ухоженная, что в теории может работать в индустрии моды, мейкапа или причесок.

Предполагаю, что она может быть и журналисткой, как я, – хотя, если судить по ее образу, она должна работать в одном из тех топовых глянцевых журналов, которые предоставляют тебе целый шкаф модной одежды, и уж точно не писать для журнального приложения к национальной газете.

– В общем, если что, я вам ничего не говорила, – тихо повторяет она, – но Одри Эббот согласилась на главную роль в новой пьесе. Репетиции вот-вот начнутся.

– Что?

– Режиссером-постановщиком будет Габриэль Рид, – продолжает женщина.

– Та, которая в прошлом году поставила «Трамвай „Желание“»[2] в «Олд Вике»[3]?

– Она самая. Она хотела отдать роль Одри с той самой минуты, как прочла пьесу. Это будет первая актерская работа Одри за последние…

– Шестнадцать лет. – Я с подозрением смотрю на нее. – Кто вы такая? И откуда вам это известно?

Она виновато мне улыбается.

– Я личная ассистентка Габриэль Рид. Николь. Приятно познакомиться.

– Взаимно, – говорю я. – Но должна предупредить вас: я журналистка. Так что, если хотите забрать свои слова обратно, можем притвориться, что ничего не было. Не хочу создавать вам проблем.

– Я знаю, кто вы такая, Харпер Дженкинс, – говорит она и поднимает брови, забавляясь. – Я весь вечер ждала, чтобы поговорить с вами наедине.

Я моргаю.

– Я… простите, не совсем понимаю. Мне, конечно, очень приятно, что вы ко мне подошли…

– Одри Эббот – хороший человек, – заявляет Николь. – И она не заслужила того, что писала о ней пресса после… Инцидента.

– Уверена, так и есть. – Я вспоминаю о том вихре, в который попала Одри в 2007 году.

– Она заслуживает, чтобы ее историю рассказал правильный человек.

Я улыбаюсь ей.

– Я польщена. Но все знают, что Одри Эббот терпеть не может журналистов. После инцидента, как вы его называете, она ни разу не давала ни интервью, ни даже комментариев. Если то, что вы говорите, – правда и она согласилась на эту роль, сомневаюсь, что она станет общаться с прессой.

Николь кивает.

– Это не отменяет того факта, что та история снова всплывет наружу и никто не узнает ее версию событий. – Она сжимает челюсти. – Это несправедливо.

1 2 3 4 Вперед

Кэти Берчэл – Последнее слово (страница 1)