KET LAP – Ледяное пламя возмездия (страница 3)

Он изучал её. Как изучают неожиданно попавшую в руки вещь.

— Ты хочешь меня, — сказал он, и это не было вопросом. — Твоё тело знает.

— Ничего оно не знает, — прохрипела Нина, цепляясь за остатки самообладания. — Ты чудовище. Просто чудовище из бабкиных сказок.

— Чудовище, — повторил он, и впервые в его голосе мелькнуло что-то, похожее на эмоцию. Удивление? — Да. Я Кын-кан. Ледяной Дух. Хозяин Тундры. Твой жених.

Его ладонь легла ей на лобок. От прикосновения тело прошила судорога — не боли, нет. Чего-то иного. Чего-то, от чего клитор набух, выглянул из складок, сам, против воли, умоляя о внимании.

Кынкан не заставил ждать. Серебряный палец скользнул вниз, раздвинул влажные складки и вошёл внутрь. Нина дёрнулась так, что ремни впились в запястья до крови. Холод внутри был невыносимым — словно ей в лоно вставили сосульку.

Но уже через несколько ударов сердца холод начал таять.

На смену пришло тепло — не её, его. Ледяное, но обжигающее. Как сухой лёд, который жжёт сильнее огня. Палец внутри двигался — медленно, изучающе, растягивая стенки, тестируя глубину. Нина кусала губы до крови, чтобы не застонать. Не дать ему этого. Не признать.

Он добавил второй палец. Растяжение стало болезненным, грубым — она не была готова, несмотря на предательскую влагу. Нина зашипела, вжимаясь спиной в шершавый столб, и Кынкан остановился. Поднял на неё белые глаза — и впервые она различила в них что-то помимо холода. Не жалость, нет, и не похоть. Любопытство.

— Тебе больно.

— Тебя это не остановит.

Он моргнул — медленно, как рептилия. Иней с ресниц осыпался.

— Твоя боль — часть платы. Но я не хочу сломать тебя раньше времени. Расслабься.

— Пошёл ты.

Он не разозлился. Вместо этого вынул пальцы, поднёс к лицу, вдохнул запах её смазки. Белые глаза зажглись ярче — в глубине на мгновение вспыхнул настоящий свет. Затем он взялся за её бёдра.

— Я хочу, чтобы ты смотрела.

И Нина смотрела. Смотрела, как тьма между его бёдер расступается, сгущается, обретает форму. Член, высвободившийся из клубящегося мрака, заставил её тихо, жалобно всхлипнуть. Он был огромным — длиннее и толще любого человеческого. Но главное — материал.

Лёд.

Прозрачный, с серебристыми прожилками, пульсирующими в такт его дыханию, с толстыми венами, по которым тёк не кровь, а нечто более тёмное. Головка — гладкая, отполированная, как речная галька за тысячу лет под водой. От него шёл пар — холодный пар, стелющийся по земле.

Нина замотала головой.

— Нет. Нет, это не влезет. Ты разорвёшь меня.

— Ты моя невеста. — Кынкан притянул её бёдра к себе. — Твоё тело предназначено для этого.

Ледяная головка коснулась входа. Нина закричала раньше, чем он начал входить — просто от предчувствия, от невозможного холода, от унижения и ярости, смешанных в тугой комок.

Он вошёл.

Резко, без прелюдий — одним длинным толчком, разорвавшим её изнутри. Холод оказался таким острым, что Нина на мгновение ослепла. Стенки влагалища сжались вокруг ледяной плоти, пытаясь вытолкнуть чужака, но только плотнее обхватили его. Каждый сантиметр внутренностей немел, терял чувствительность — и тут же обретал её заново, в десятикратном объёме, когда Кынкан начал движение.

Он не был нежен. Он не был груб в человеческом смысле. Он просто брал то, что считал своим — методично, мощно, в ритме, который казался древнее самой земли. Его бёдра вколачивались в неё, и с каждым толчком ледяной член проходил глубже, доставая до предела, за которым начиналась только боль.

— Прекрати… — Нина всхлипнула, слёзы потекли по щекам, застывая кристалликами на скулах. — Хватит… пожалуйста…

— Твоё тело говорит иначе, — ответил он, не сбиваясь с ритма. — Слушай его.

И тогда — о, проклятие — она услышала.

Там, где холод соприкасался с её внутренним жаром, рождалось что-то третье. Не боль, не удовольствие — нечто древнее, вбитое в кровь поколениями женщин, которых отдавали духам. Её лоно, которое должно было онеметь и умереть, вдруг начало отвечать. Стенки сжались вокруг ледяного члена — но теперь не в попытке вытолкнуть, а в спазме, похожем на предоргазменный. Жар растёкся от низа живота к позвоночнику, к затылку, к кончикам пальцев, которые вдруг перестали мёрзнуть.

— Да, — выдохнул Кынкан. — Вот так. Узнаёшь меня, Тэта.

Он ускорился. Толчки стали глубже, резче, и что-то внутри Нины — та часть, которую она ненавидела и от которой не могла отказаться, — начало подстраиваться. Бёдра сами качнулись навстречу. Стон сорвался с губ — стон, полный стыда и наслаждения в равной мере.

Он насаживал её на себя, и с каждым движением внутренний огонь разгорался. Клитор пульсировал, тёрся о ледяную плоть у основания члена — там, где у человека была бы лобковая кость, у Кынкана была гладкая пластина инея, холодная и шершавая, как замёрзший бархат. Трения хватало. Слишком хватало.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.