Кэт Ховард – Розы и тлен (ЛП) (страница 48)
– И правда! Фейри танцуют с людьми на вечеринках и плавают под видом морских чудовищ во рву, окружающем замок, – сказала я, пожимая плечами. – Это так невероятно, что я сама бы себе не поверила.
– Я тоже. – Она налила жасминовый чай в чашку, расписанную по краю цветами жасмина. – Вижу, вы не изменили свое мнение и все еще хотите стать избранной.
– Нет, не изменила, – ответила я. – Я твердо намереваюсь участвовать в церемонии отбора.
Весеннее равноденствие наступало уже через три дня.
Деревья на территории кампуса начали покрываться зелеными листочками, все вокруг цвело, остатки снега – последние отголоски зимы – таяли, растекаясь лужами, и сотни веселых ручейков струились вниз к берегу, вливаясь в прозрачные воды реки Морнинг.
– И вы даже решитесь соперничать с сестрой, или все же захотите сойти с дистанции?
– Я хочу, чтобы выбрали меня, – твердо ответила я.
Бет поймала мой взгляд и пристально посмотрела мне в глаза.
– Ну, хорошо, в таком случае, нам следует обсудить, как проходит ритуал отбора.
– То есть, речь идет не только о том, чтобы к этому времени представить свою работу? – спросила я.
– Нет. Вам придется прочитать отрывок из вашей книги. Фейри будут там присутствовать. Как вы догадываетесь, это скорее шоу, чем рассмотрение и оценка работ участников.
В этом был определенный смысл. Я могла бы отправить файл с текстом книги по электронной почте, или передать рукопись, но не все могли поступить так же. Марин, например, должна продемонстрировать свое мастерство танцовщицы.
– А что будет потом?
– А потом… – Бет замолчала и отвела глаза. Открыла было рот, чтобы что-то сказать, но так и не решилась. – Будет весьма напряженно. Прошу прощения за это слово, но только оно адекватно отражает то, что будет происходить потом. Лично для меня это переживание было самым тяжелым. – Казалось, ее мысли витают где-то очень далеко.
А ведь обычно моя наставница была очень откровенной. То, что сейчас она вела себя так неуверенно, пугало меня.
– То есть, еще тяжелее, чем семь лет, которые вы провели среди фейри?
– Жизнь в мире фейри в качества дани не была приятным опытом. Но, даже зная то, что знаю сейчас, я все же пошла бы на это, потому что в данном случае игра стоила свеч. То, что я получила потом, значительно перевешивало цену, которую мне за это пришлось заплатить, но не буду кривить душой, утверждая, что наслаждалась жизнью там. Тем не менее, во время этих испытаний я понимала, что это не навсегда, и твердо знала, что впереди меня ждет награда. Я жила этой надеждой и отбрасывала все прочие мысли.
Что касается самого ритуала отбора – да, я безумно боялась. Наверное, это звучит смешно, но все, что я помню – это всепоглощающий страх, захлестнувший меня настолько, что мне до сих пор трудно об этом говорить. Жаль, что я не могу вам все рассказать, Имоджен. У меня такое ощущение, что я вас подвожу, а мне бы этого не хотелось.
Кстати, я тоже буду там в ночь весеннего равноденствия, если, конечно, вам от этого будет легче. Наставники и люди, прежде служившие данью, не имеют права принимать участие в отборе, но я там буду. И еще, – добавила она, – советую следовать всем инструкциям, которые вы будете получать. Наберитесь мужества и помните, чего вы хотите добиться. Ваша книга просто великолепна, – это главное.
Я-то уж точно знала, чего я хочу, и мне несложно будет помнить об этом, что бы ни происходило. Но, тем не менее, мои желания были противоречивыми. Я хотела спасти Марин. И в то же время хотела превзойти ее. Может, в сказках не зря возникает образ черноволосой старшей сестры-завистницы.
– Даже не знаю, что делать дальше, – сказала Елена. Закутавшись во флиски и одеяла, мы с ней сидели на крыльце, потому что воздух, хоть еще и холодный, был свеж и дышал весной.
– Сколько я себя помню, я всегда писала стихи и считалась молодым многообещающим поэтом. Собственно, только этим я и занималась. На протяжении всей моей жизни мне твердили, что если я преуспею в своем творчестве, тот мерзавец, от которого я унаследовала половину ДНК, прекратит идти на поводу у своих низменных инстинктов и непременно вернется к маме. Именно так должны были развиваться события. Это был бы счастливый конец моей сказки.
И вот теперь, когда я узнала, что мама все это время обманывала меня, что ничего подобного никогда не будет, я просто не знаю, для чего мне жить. – Она втянула руки в рукава и съежилась, погруженная в себя.
– Но ты все еще хочешь быть поэтом?
– Хочу ли я продолжать писать стихи? Может быть. Не знаю. Думаю, мне это нравилось. Мне нравились те моменты, когда казалось, что я действительно делаю что-то стоящее. Но ведь я никогда и не думала о том, чтобы попробовать стать кем-то другим. Может, из меня получился бы отличный шеф-повар или инженер-электрик. Но я понятия не имею даже, как мне это узнать. Я просто растеряна, и не знаю, как мне жить дальше.
– Ты можешь уехать отсюда, – сказала я. – Жить где-нибудь в другом месте. Просто постарайся понять, чего ты действительно хочешь.
– Но это мой дом! Я никогда не жила ни в каком другом месте, кроме «Мелеты», за исключением того времени, которое провела среди фейри. Я получила домашнее образование. И под руководством Дженет изучала поэзию и стихосложение. Считалось, что мне повезло, потому что любой подающий надежды молодой поэт на все пойдет, лишь бы получить возможность поучиться у знаменитой Дженет Томас.
Я даже не знаю, хочу ли уехать отсюда. Я понятия не имею о жизни за пределами нашего мирка. Но теперь я, по крайней мере, могу держаться от нее подальше.
– Дженет?
Елена кивнула. Она выглядела так, словно уже давно не спала нормально. Под глазами у нее залегли красно-синие круги. Волосы цвета фуксии казались выцветшими.
– В этом году я впервые живу в доме, от которого у нее нет ключей.
– Ты пообщалась с Томасом?
– Сохранила недописанное письмо ему в папке для черновиков. Постоянно его открываю, меняю какие-то слова, потом снова закрываю. Мне так хочется с ним поговорить. Но может, и не стоит этого делать.
– Он показался мне нормальным тогда.
– Угу. Но, может, он просто хотел залезть тебе в трусы?
Я засмеялась.
– В точку!
По лужайке, где зеленые ростки пробивались сквозь пожухлую ржавую траву, весело скакали дрозды, пытающиеся выковырять из грязи червячков. Из соседнего дома вылетел диск фрисби и закончил свой полет у наших ног. Я швырнула его обратно, и крикнула слова извинения, когда он забрал влево и свалился в ров, окружающий маленький замок.
– Что бы ты стала делать, если бы вдруг потеряла способность писать? – неожиданно спросила Елена.
Я снова опустилась на ступеньку рядом с ней.
– Какое-то время, еще в школе, мне хотелось заняться изучением античной литературы. У нас была замечательная преподавательница мифологии, и когда она прочитала нам начало «Илиады» на древнегреческом языке, у меня буквально волосы дыбом встали от благоговения и восторга. Мне так захотелось это изучать. Я даже ходила на факультативные занятия, чтобы освоить вторую специальность.
– И что случилось потом?
– Латинские глаголы! И гребаный аблатив!
– А еще твоя способность к сочинительству, – добавила она.
– Понимаешь, при большом желании я могла бы заставить себя выучить этот чертов аблатив. Елена, тебе еще и двадцати одного года нет, а за плечами у тебя уже два опубликованных сборника стихов. А ведь поэзия – не то, что легко продать. Ты живешь в «Мелете». Вопрос не в том, можешь ли ты сочинять стихи, а в том, хочешь ли ты это делать. Не позволяй Дженет засирать тебе мозги.
Она поднялась и сунула мне одеяло.
– Когда ты так говоришь, все кажется возможным. Я подумаю обо всем этом. И о письме Томасу. И, да! Удачи послезавтра.
День весеннего равноденствия, о котором я чуть не забыла.
– Спасибо. Они хотят, чтобы ты тоже там присутствовала?
Она кивнула.
– Я уже была на такой церемонии, когда мне было почти четырнадцать. В тот год выбор пал на Эвана. Это было потрясающе. Тогда было не так много претендентов, всего двенадцать или четырнадцать, но они все были безумно талантливы. Могли бы блистать на сцене, их картины были бы украшением любой галереи. Я чуть не плакала от восторга, наблюдая за всем этим.
После я представляла, как это будет со мной. В моей голове рождались прекрасные стихи. Я хотела написать совершенное произведение, которое непременно понравится фейри.
Ее губы скривились.
– Теперь ясно, что я была просто идиоткой. Ты права. Мне стоит уехать отсюда. Потому что, если я этого не сделаю, моя жизнь превратится в кошмар. Каждые семь лет мне будут напоминать о моем провале.
В почтовом ящике я обнаружила письмо от Эвана. На сей раз в простом конверте, без узоров и рисунков. На нем было только мое имя.
Я покачала его на ладони, как будто его вес мог дать мне намек на его содержание, всерьез размышляя о том, не лучше ли его выбросить, не читая. Проклиная себя за любопытство, я все же не удержалась и распечатала конверт.
Я перечитала письмо и убрала в ящик. На самом деле я больше не злилась на него. Я просто устала от всего этого – мне смертельно надоело думать о пошлости и избитости самой ситуации, о том, что мое унижение – лишь часть чьего-то дурно написанного сценария. Но сейчас было не время предаваться горестным раздумьям. Не тот это был день.