Кэт Ховард – Розы и тлен (ЛП) (страница 41)

Несмотря на весь мой эгоизм, я все же не полный мудак, и прекрасно понимаю, что если уж ребенок появился на свет, то это не его вина. Поэтому я ответил на письмо Дженет и объяснил, что не претендую на родительские права, но окажу ребенку финансовую поддержку, оплачу учебу в колледже, и все такое прочее. Черт, да я готов был и пони оплатить, если бы она того захотела. А уж потом Елена пусть бы сама решила, хочет она со мной общаться или нет.

Я медленно потягивала напиток, прижав кислую дольку лайма языком к нёбу.

– То, что вы только что мне рассказали, и близко не похоже на то, что я слышала раньше.

Интересно, до какой степени Дженет переврала события прошлого, чтобы представить именно ту картину, которая ей была нужна. Ведь сложно объяснить ребенку, почему общение с отцом под страшным запретом, когда он готов прислать тебе в подарок пони.

– Я бы сильно удивился, если бы это было не так. Я отправил письмо, и не получил от Дженет ни ответа, ни привета. Прошло несколько месяцев. Достаточно долгое время, чтобы я задался вопросом: а вдруг что-то случилось с ребенком. Дженет не отвечала на звонки, единственный адрес, который я знал, был адрес «Мелеты», и я, недолго думая, отправился туда. И вот тогда я обнаружил, что она предается диким фантазиям по поводу наших отношений. – Томас прикрыл глаза рукой. – Она без конца твердила про нашу истинную любовь, про то, как… – Он поморщился, потому что пришлось проглотить слова, которые он готов был произнести. – Про то, как Тания, которая была… ну, вы знаете… – помешала соединению наших сердец, и прочие глупости.

Я кивнула.

– Дженет не собиралась останавливаться и продолжала вести себя в том же духе. Она, видите ли, твердо знала, что я непременно вернусь к ней, как только будет разрушено заклятье, и весь прочий бред. Она во все это свято уверовала и не сомневалась, что у нас была безумная любовь, которая длилась бы вечно, если бы ее не отняли с помощью всяких магических штучек.

Я пытался было объяснить ей, что не люблю ее, и никогда не любил, что мы были просто хорошими друзьями, которые отлично провели время вместе, но что я больше не хочу вступать с ней ни в какие любовные отношения. Что я приехал только ради дочери, потому что хочу поступить как порядочный человек и позаботиться о ней.

Во время нашей беседы, многие из присутствующих поднимали бокалы, приветствуя Томаса, посылали ему воздушные поцелуи. Он не обращал на это ни малейшего внимания. Я невольно задалась вопросом: у него действительно выработался иммунитет против притязаний окружающих завладеть хоть капелькой его внимания, или же это была такая поза, отчасти объясняющая его неотразимую притягательность: Все меня хотят, а мне нужна только ты.

– Хотите еще выпить?

– Не откажусь.

На пути в бар и обратно он здоровался с какими-то людьми, целовал дам в щечку. Весь облик этих людей говорил о том, что они стоят на высших ступенях социальной лестницы. Когда он снова присоединился ко мне, головы всех присутствующих повернулись в мою сторону. Я с трудом удержалась, чтобы не начать ерзать в кресле от этих улыбочек и перешептываний.

Он вручил мне бокал и продолжил свой рассказ.

– Дженет от всего отказывалась. Если я не хочу быть с ней, значит, с ребенком я тоже не буду видеться. Она не шла ни на какие уступки. Когда я приехал, она даже не соизволила выйти ко мне. На порог меня не пустила!

Поэтому я открыл несколько счетов, как и обещал, на следующий день оставил банковские книжки на пороге ее дома, и убрался восвояси. Я надеялся, что если уеду и не буду показываться ей на глаза, Дженет со временем образумится.

– Но вы оставили там Елену. С Дженет! Которая нисколечко не изменилась, между прочим. Она все еще твердо убеждена, что между вами когда-то была великая любовь, которую разрушили злокозненные фейри. Как бы то ни было, – продолжала я, – она сделала ужасную вещь, убедив Елену, что вас можно избавить от злых чар, если она отправится… – я замолчала, тщательно подбирая слова… – туда, где были вы, по тем же причинам.

Томас одним глотком прикончил свой мартини.

– Надеюсь, Елена понимает, как это все работает, не так ли? Я имею в виду, что если она хочет туда попасть ради собственного блага, я буду рад, если у нее это получится. Но если бы даже все было так, как пытается представить Дженет, то я ни в коем случае не хотел бы, чтобы кто-то отправился туда ради моего спасения. Ведь каждый получает лишь то, что заслужил, и пребывание в этом месте вовсе не увеселительная прогулка.

– Теперь она это знает, – сказала я. – А до этого представления не имела. Возможно, ей пойдет на пользу, если она услышит это от вас.

– Не могли бы вы дать мне свой телефон?

Я протянула ему мобильник, и он вбил туда свой номер.

– И все же, выбор за ней. Я не собираюсь вторгаться в ее жизнь, но если хоть чем-то смогу помочь, пусть обращается. Серьезно! – На секунду в его взгляде промелькнула неуверенность, даже смущение. В этом не было и намека на легкий флирт, в котором он, несомненно, был непревзойденным мастером. Это был взгляд человека, который надеялся на что-то, о чем боялся попросить.

– Ну, и вы тоже можете позвонить, если с ним у вас не срастется. – Томас кивнул в сторону Эвана, который, смеясь, пробирался сквозь толпу вместе с Гэвином.

– Буду держать это в голове, – ответила я, но все же улыбнулась при этом.

Томас улыбнулся в ответ.

– Ну что ж, желаю удачи в вашем предприятии, о котором вы мне непременно расскажите через семь лет. – Он направился навстречу Гэвину. Я же пошла в бар, чтобы выпить воды, и Эван нашел меня там.

– Ну как, наслаждаешься вечеринкой? – спросила я.

– Я очень всем доволен. Надо принять некоторые решения, – сказал он. – Поэтому задержусь здесь еще на день, чтобы разобраться с делами, но Гэвин мне обещал, что отвезет тебя в «Мелету» завтра. Он поедет на машине, так что тебе не придется беспокоиться по поводу билетов на поезд.

Гэвин о чем-то увлеченно беседовал с Томасом, и мне стало любопытно, действовал ли запрет на обсуждение отношений с фейри за пределами «Мелеты» при разговоре с их повелителем.

Между тем, вернисаж шел своим чередом, к Эвану подходили все новые и новые люди – ухоженные, элегантные, с изысканными манерами, – чтобы выразить восторги по поводу его работ, обещать позвонить, чтобы обсудить будущие проекты, назначить день, чтобы взять интервью, или просто поужинать и выпить вместе. Я молча стояла рядом с улыбкой на лице, но на меня никто не обращал внимания, словно я была пустым местом. Наконец, когда мне осточертело лицемерить, сохраняя вежливо-заинтересованное выражение лица, и я разъярилась настолько, что захотелось зубами вцепиться в глотку любому, кто отнимал у меня внимание Эвана, я тихо извинилась и отошла в сторону.

В тишине сверкающей великолепием ванной комнаты, я плеснула холодной водой себе в лицо, благоразумно заперев дверь, чтобы оградить себя от любых проявлений алчности, тщеславия и себялюбия, которые бушевали снаружи. Голова болела от постоянного гула голосов, ноги нестерпимо ныли от непривычно высоких каблуков. В конце концов, я вернулась в галерею и принялась искать Эвана, в надежде, что он не будет возражать, если я вернусь в гостиницу пораньше.

Сердце не обманешь. Оно все знает наперед. И безошибочно чувствует все. До того, как ты наткнулась на неплотно закрытую дверь с полоской света внизу, еще до того, как ты услышала неровное дыхание и влажные шлепки плоти о плоть. Ты все уже знаешь после того, как слишком долго искала своего спутника, ловила на себе косые взгляды проходящих мимо людей, полные уже не зависти, а снисходительной жалости. Сердце твое бешено колотится, уже зная, что ты увидишь в этой комнате, но, подобно жене Синей Бороды, ты все равно открываешь эту дверь.

Голова женщины была запрокинута, причудливо уложенные волосы растрепались, с губ, покрытых кораллово-розовой помадой, срывались стоны оргазма. Я закрыла глаза и закрыла дверь прежде, чем увидела лицо Эвана.

Исполнение всех его желаний.

Я прислонилась к стене, пытаясь взять себя в руки, до крови прикусывая щеку, пока не уверилась, что не пролью ни слезинки. Проверила, в порядке ли макияж, накрасила рот кроваво-красной помадой, потому что никакая сила на свете не могла заставить меня вернуться к гостям, не демонстрируя олимпийского спокойствия.

Я услышала намеренно громкое цоканье каблучков.

– Ой. А я так надеялась, что этого не случится.

Это была уже знакомая мне сотрудница галереи в платье, похожем на оригами. Конечно же, она все знала. Уверена, она была очень компетентна.

– Мне бы хотелось вернуться в гостиницу, – сказала я. – Не могли бы вы позвонить туда и заказать мне другую комнату? Я, разумеется, сама ее оплачу. – При мысли о ее возможной цене я поморщилась, но, как бы там ни было, я была готова на любые траты, лишь бы не видеть Эвана.

– Конечно. – Голос ее был профессионально мягким и вежливым. – Я распоряжусь, чтобы ваши вещи перенесли туда. – Она начала что-то быстро набирать на сенсорном экране смартфона. – Машина уже ждет вас внизу. Я выведу вас через заднюю дверь. Не хотите что-нибудь передать?

Я знала, что для Эвана будет проще, если я просто исчезну.

– Нет, не надо ничего передавать. Но я не делаю тайны из своего ухода, и выйду, пожалуй, через переднюю дверь.