Кэсси Крауз – Потерянные Наследники (страница 2)

— Ладно, сдаюсь. Молния зажевала ткань, помоги, пожалуйста, — я махнула рукой, игнорируя вопрос и вновь предоставляя возможность его ладоням к себе прикоснуться. — И я уже говорила, что 4 года назад случились определённые события, — я замялась, — после которых нас с Адрианом, мягко говоря, выписали из семейного круга доверия.

Молния поддалась. Макс аккуратно вел ее вниз, и тонкая ткань платья легко соскользнула с моего плеча. Я почему-то не стала удерживать его и просто наблюдала, как оно сползает по мне вниз к нашим ногам. А потом я почувствовала лёгкое прикосновение губ на шее. Руки опустились на бёдра и прижали меня к себе.

— Переодевайся, отвезу вас на пары, — прошептал Макс и ушёл, оставив меня наедине с тянущим чувством внизу живота и глухо выстукивающим сердцем.

Натянув джинсы и свитер, я глянула в зеркало. Макс посчитал меня красивой с отпечатавшейся под глазами тушью, размазанной губной помадой и волосами, свившими себе в гнездо на макушке, а мое сердце оставалось черствее, чем сухарь, который засушили в прошлом столетии.

В комнате Адриана было темно и тихо, если не считать жалобного поскуливания прямо под дверью. Тихо прокравшись внутрь, я выпустила в коридор Тайлера, уже совсем отчаявшегося оказаться на воле, и забралась к брату на кровать. Как и в раннем детстве, когда у нас была одна комната на двоих, Адриан заворачивался в одеяло, будто в кокон, и мог проснуться в той же позе, в какой и заснул.

Я легонько почесала брата за ухом.

— У тебя сегодня пары есть?

Ответом мне послужило положительное мычание.

— Пойдёшь?

Мычание повторилось, Адриан глубоко вздохнул и открыл глаза. Сквозь темноту задвинутого портьерами утра на меня сонно глядели карие глаза. Острый нос дёрнулся, принюхиваясь к запахам с кухни: Макс готовил нам завтрак под аккомпанемент довольного повизгивания Тайлера.

Я смотрела на Адриана, как в своё отражение. Только у него была щетина и короткие тёмные волосы, а у меня за неимением первой вились густые темно-каштановые пряди, что сейчас щекотали брату грудь.

— Извини меня за вчерашнее, мне фигово от того, что я напомнила тебе об этой стерве, и…

— Какая она была? Счастливая?

— Я вылила на неё голубую лагуну.

Сначала Адриан не понял, что я говорю совершенно серьёзно, но как только осознал смысл сказанного, зашёлся таким хохотом, что мне сразу стало легче.

— Так это Макс? — Многозначительно поинтересовался он, когда закончился приступ смеха.

Я яростно замотала головой, но глупая улыбочка против моей воли все равно выползла на лицо.

— Но мне очень хорошо сегодня спалось.

Эта фраза сама вырвалась, никто не просил мой мозг формулировать эту дебильную мысль, а язык облачать ее в слова. Тем не менее, именно в этот момент в дверном проёме замаячила довольная физиономия Макса. Я зарычала и швырнула в него подушкой. Парень ловко увернулся и, уже спустя мгновение злосчастная подушка впечаталась в мое лицо. Я слетела с кровати и кинулась за Максом под довольный смех Адриана. Вот же засранец. Сомнений не было, речь о Максе он завёл специально, завидев его на пороге раньше меня.

Погоня по мраморным полам нашей квартиры под звонкое тявканье малыша Тая завершилось вполне логично после танцев, что мы устроили накануне. Макс свернул за угол и, стоило мне вытянуть руку, чтобы схватить его за шиворот, поймал меня за талию и притянул к себе. Я знала, что будет дальше. Он хотел меня поцеловать, и я ему не помешала.

Макс тихо засмеялся и прижался ко мне лбом.

— Хорошо, что я лучший друг твоего брата, правда?

— Да, ты всегда будешь поблизости, — с улыбкой прошептала я.

Мы чуть не опоздали от того, что Тайлер посчитал кампусную карту Адриана самой совершенной игрушкой на планете. И пока я пыталась ее обменять на резиновую косточку, наш крошечный бигль рычал и ругался так, будто я отнимала нечто, находившееся у него на полном праве собственности. Наконец, обслюнявленная до невозможности карта оказалась у меня в руках, я чмокнула сморщенный от гнева кожаный нос и препроводила его владельца в будку.

Загадка, заключавшаяся в том, как Макс планировал подбросить нас до универа, если прибыли мы ночью на одном такси, разрешилась, когда с одного из мест подземного паркинга ему заговорщицки мигнул двудхверный бмв. Как выяснилось, он простоял у нас где-то с неделю в ожидании своего хозяина.

Вся дорога прошла под воспевание преимуществ как конкретно этого кузова и вида двигателя, так и марки машины в целом. Довольная тем, что мой мини обозвали отпрыском бмв, я в концерте не участвовала, а украдкой подкрашивала губы, сидя позади Макса.

Санкт-Петербург, наше убежище в последние пять лет, ворчливо стряхивал с себя остатки ночи, морщился рассвету своими дождливыми глазами и отмахивался от ветра остатками листвы. Каждый ноябрь этот город впадал в депрессию вместе со своими жителями. Куксился от холода, морщился от редкого солнца, надругался над бесполезными зонтами и скучал по туристам. Но я любила Петербург почти так же сильно, как и Гамбург, наш родной с Адрианом город. Любила потому, что он нас принял, а мы сумели принять его. Со всеми его заморочками, разводными мостами и белыми ночами. С его сногсшибательной человечностью и красотой.

Я уже привыкла к тому, что возле Адриана постоянно вились примерно одинаковые девушки, ну те, что вечно носят облегающие майки или джемпера, лосины и норковые жилеты-гусеницы, ежедневно вываливают лица в ведрах косметики и ходят с жесткими и прямыми, как жерди, волосами. Они с Адрианом "дружат", даже не скрывая своего желания подобраться к его телу и кошельку. Ему же нужен от них лишь секс. Каждому свое.

Я мысленно ожидала, что в паре с Максом они вызовут на бульваре перед университетом настоящий гормональный взрыв, поэтому быстро выскочив из машины и, махнув парням на прощанье, поспешила ретироваться от прорвы наигранно милых приветствий "Агата, классная сумка, а что это за парень с твоим братом?".

Свят как обычно дожидался меня у главной лестницы, так что, по привычке чмокнув его в загорелую щеку, я поспешила наверх, едва поспевая за его длинными тощими ногами.

— Мать, да ты в конец обленилась, уже Макса себе в водители записала! — Высмеял меня Свят, когда мы преодолели последнюю лестницу.

Я только отмахнулась от него, сканируя взглядом аудиторию в поисках огненно-рыжей макушки Эллины, которая в итоге нарисовалась позади нас, раскрасневшаяся от ноябрьской утренней свежести.

— И как это называется?! — Безо всяких вступлений закричала она. — Я, значит, неделю не могу вытащить тебя в клуб, а с Максом ты всегда готова?! Где твоя совесть? Очевидно там же, где и стыд! — Эллина все не унималась, так что на нас уже начали поглядывать студенты с передних рядов. — Я! Я твоя лучшая подруга, а не этот накачанный красавчик! У него точно не найдется для тебя тампона, когда нагрянут ЭТИ дни!

— Лина, угомонись, пожалуйста! — Взмолилась я. — Ты сама установила мне приложение для знакомств, вот я и пошла на свидание с одним из парней.

— Иии? — Заинтригованно протянул Свят.

— Ой, да как обычно, отвечаю, — вместо меня заговорила Эллина, — она расфуфырилась так, что встало бы даже у импотента, а когда бедолага уже захлебывался в луже своих слюней, отшила его и ушла пить голубую лагуну с Максом.

Я не выдержала и зажала подруге рот. Она никогда не славилась тактичностью и способностью фильтровать свою речь, но была хороша тем, что видела меня насквозь.

— Если мы сегодня напьемся у нас дома, ты прекратишь меня позорить? — Спросила я. Эллина довольно закивала мне в ответ. — Свят, ты как?

Парень задумчиво поскреб затылок:

— А нормально, если я приду не один? Помните Алину? — Мы синхронно кивнули, хотя понятия не имели, о ком речь. — Она из того же города, что и я, с соседней улицы, так что я, вроде как, отвечаю за неё, как старший брат. Филиал ее универа закрыли в нашей дыре, а ее перевели в Питер. Мать у нее еще та стерва, бросила на отца еще в детстве. Так что денег особо нет. Пашет на двух копеечных работах, чтобы можно было с учебой совмещать. Сегодня за два месяца у нее первый выходной.

— Какая трогательная история, — Эллина картинно смахнула со щеки воображаемую слезинку, — вся такая Золушка.

— Помолчи, — огрызнулся Свят, почти с мольбой уставившись на меня. — Агата, ну ты же адекватнее Лины.

— Что ты от меня хочешь? Приводи, я не против.

— Помогите ей вписаться в нашу компанию, вы же в ней единственные девушки. Алине бы не помешали подруги. У нее в жизни столько дерьма…

— У всех нас в жизни полно дерьма. — Отрезала я. — Святик, давай, ты не будешь навязывать нам подруг? Знаешь же, мы больше по мальчикам.

— Вашу мать, ну какие же вы вредные! Тогда хотя бы постарайтесь не щемить Алину первую половину вечера.

— Ну, на это мы готовы пойти, — поразмыслив, кивнула Эллина.

Когда Свят нырнул под стол, чтобы достать из рюкзака ноутбук, я поймала на себе многозначительный взгляд Лины.

Да, я тоже подумала о своем брате.

С болью разбитого сердца я никогда не была знакома, но ни за кого прежде оно так не болело, как в те первые, самые мучительные для Адриана дни. Он не жил, а просто насильственно пребывал в своём теле. Я даже не подозревала, что он так сильно любил Нину. В первую ночь, оставшись без нее, он разбил свою машину, врезавшись в фонарный столб. Ехал непристёгнутым и нетрезвым, получил сотрясение мозга. Потом разнёс свою комнату, оставив целой только кровать, где они с Ниной спали.