Керстин Гир – Второй дневник сновидений (страница 24)
– Как же это ужасно, правда? – Персефона снова забрала у меня свой смартфон, не обращая внимания на то, что я как раз собиралась перейти по ссылке, где, очевидно, была фотография болгарской возлюбленной отца Генри, которая снялась в рекламе нижнего белья.
– Бедный малыш! Он явно украл эти духи лишь для того, чтобы доставить радость маме. Разве не трагично, что мужчины постоянно выбирают женщин помоложе? И это значит, что или тебя бросят рано или поздно, или придётся выходить замуж за старика…
Я слушала её вполуха. Потому что вся эта история с Мило произошла в ту субботу, то есть в тот день, когда мы с Мией вернулись из Швейцарии. Когда у Генри зазвонил телефон, он сказал, что едет забирать брата, который сидит в гостях у друга.
– Оливия Зильбер! Персефона Портер-Перегрин! – Миссис Лоуренс, наверное, повторила наши имена уже несколько раз, потому что на лбу у неё выступили вены, а это верный знак того, что она собирается сделать соответствующую запись в классный журнал.
– Уи, мадам, пардон, мадам, я не поняла вопроса, – резво сказала Персефона.
– Devoir[5]. Fabienet et Suzanne! – сказала миссис Лоуренс. – Attendreune heure à la caisse du musée[6].
– Им правда нужно было простоять целый час в кассе, чтобы попасть в музей? – Персефона прищёлкнула языком. – Ну что ж, зависит, конечно, и от того, какая это выставка. Ради Кейт Мосс я бы простояла и подольше, она по-настоящему крутая.
Тут уж вена на лбу у миссис Лоуренс потемнела так, будто вот-вот лопнет.
– Fabien et Suzanne ont dû attendre une heure![7] – закричала она. – Ontdû![8]
В сущности, какая разница? На Фабиана, Сюзанну и идиотский музей мне в тот момент было наплевать.
Глава пятнадцатая
Лучи январского солнца проникали через высокие окна столовой и наполняли всё вокруг тёплым золотистым светом. Такая радостная картина не очень-то сочеталась с моим внутренним состоянием. Генри уже сидел за нашим столом и о чём-то разговаривал с другими ребятами. Вот он рассмеялся, и мне вдруг расхотелось идти дальше, я остановилась, будто прикованная к месту. На самом деле по плану я должна была схватить Генри, потрясти его за плечи и спросить: почему, чёрт возьми, он ничего не рассказал мне о своём брате? Но сейчас, глядя, как он сидит там и смеётся, я вдруг почувствовала, что вовсе не злюсь на него. А даже… Да что же, собственно, я ощущала? Грусть? Разочарование? Растерянность? Каждое из этих чувств по чуть-чуть. Он сидел на солнышке и казался мне таким знакомым и вместе с тем таким чужим. Между нами промелькнула тень.
– Ты стоишь в проходе и всем мешаешь. – Рядом со мной вдруг возникла Эмили с полным подносом еды, изо всех сил делая вид, будто дальше ей не пройти.
Я сделала шаг в сторону. К сожалению, Эмили так и не предприняла попытку продолжить свой путь.
– Отличная работа, я насчёт Флоранс и Грейсона, – заявила она. – Полагаю, ты собой сейчас очень гордишься! До тебя ещё никому не удавалось разобщить близнецов.
– Да я вообще ничего… – Я захлопнула рот. Не хватало ещё, чтобы я оправдывалась перед этой Эмили. – Суп остынет, – сказала я вместо этого.
Эмили покачала головой.
– Не хотелось бы мне оказаться на твоём месте, вот честно, – заметила она. – У тебя в голове, наверное, чёрт знает что творится. Сначала эта дикая история с Господином Исполином, а теперь… Эй! Ну-ка поставь обратно, сейчас же!
Я взяла с её подноса тарелку супа и картинно принюхалась.
– М-м-м, луковый крем-суп! Сойдёт за бальзам для всех типов волос.
– Ты сумасшедшая! – сказала Эмили, но я прекрасно видела, что она испугалась.
Я подняла тарелку над головой:
– Блестящие и шелковистые… Хочешь сама нанести на волосы или мне взять эту задачу на себя?
– Да что ты себе позволяешь?! – Эмили держала поднос, поэтому обе её руки были заняты, и она приняла благоразумное решение идти дальше без супа. – Абсолютно сумасшедшая! – бросила она через плечо.
– Это она о себе? – поинтересовался Генри. Я даже не заметила, что во время нашей маленькой перепалки с Эмили он встал из-за стола и подошёл ко мне. – Тебе нужна помощь?
– Нет. Хочешь супа? – Я передала ему тарелку Эмили.
Генри усмехнулся, взял у меня суп и поставил его на ближайший стол. Затем он положил руки мне на талию и привлёк к себе.
– Что-то ты припозднилась, сырная девочка! А мне ведь надо обязательно рассказать тебе, что я обнаружил.
Я не дала сбить себя с толку.
– Почему ты не рассказал мне о своём брате? Почему ты мне солгал? – Я говорила сбивчиво и тихо и, честно говоря, в душе надеялась, что мои слова потонут в шуме столовой и он их не расслышит. Но они стёрли улыбку с его лица.
– Ты прочитала блог Леди Тайны. – Он отпустил меня и вздохнул. – Когда-нибудь я всё-таки узнаю, кто она такая. Обещаю тебе: я сверну ей шею собственными руками. Ты что, совсем не голодна?
Я отрицательно покачала головой. За наш столик рядом с Артуром, Эриком и Габриэлем как раз подсела Персефона. Её красные щёки пылали так, что их было заметно издалека. Ещё час назад мне жутко хотелось есть хотя бы потому, что от завтрака мне пришлось отказаться. Но в горле у меня вдруг встал ком.
– Может, пойдём в какое-нибудь другое место? Чтобы никто не смог нас подслушать?
Генри снова вздохнул:
– Пойми, эта история с Мило… Зачем, собственно, мне было тебя этим обременять?
– Действительно, зачем обременять меня чем-то, что тебя беспокоит? – отозвалась я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно насмешливее. – Я всего лишь твоя девушка. Зачем же рассказывать мне, что приключилось у тебя дома и что тебя по-настоящему тревожит? Зачем знакомить меня со своей семьёй?
– Я ведь делюсь с тобой тем, что меня по-настоящему тревожит, – возразил Генри. – Никому бы я не открылся так, как тебе.
Я возмущённо рассмеялась:
– Это что, шутка?!
Генри совсем сник, казалось, я его по-настоящему задела, но мне было уже всё равно.
– Даже Леди Тайна знает о тебе больше, чем я.
– Да понятия не имею, откуда она снова это взяла. – Генри провёл рукой по жутко торчащим волосам. – Кстати, он украл вовсе не дорогие духи. Это была чёртова ароматизированная свечка. С запахом жасмина и ванили. Какой бред! Тебе совсем не интересно, что мне удалось выяснить? О нашем Монстре Ада?
– Нет, – сказала я.
Меня уже не волновало, что мы стояли в самом центре столовой. Если кто-то и мог нас расслышать, так только ученики, сидевшие за ближайшим к нам столом. А они как раз бурно обсуждали последнюю игру «Арсенала».
– Я желаю знать, почему мне до сих пор не довелось побывать у тебя дома. Почему я не знакома с твоими родителями и почему я никогда не видела твоих брата и сестру, не считая Эми во сне. У тебя какие-то комплексы насчёт меня?
– Лив, нет! Конечно нет! – Генри растерянно вытаращился на меня.
– Или ты считаешь, что всё это меня не касается?
Он наморщил лоб:
– Понимаешь, не у всех такие простые семьи, как у тебя.
– Простые? – Я, наверное, не расслышала. – Мои родители в разводе, моя мать проживает вместе с человеком, дочь которого нас ненавидит…
– Вы словно солнечный свет, – перебил меня Генри. – У вас тепло, чисто и душевно, все друг друга любят – Флоранс не в счёт, – всегда на столе домашнее печенье, и даже вашу собаку можно снимать для рекламного плаката. Мы же, напротив, семейка Проливной Дождь. Или Сильнейший Град. Мило крадёт ароматические свечи, моя четырёхлетняя сестра называет папой каждого мужчину, который встречается на пути, моя мама принимается что-нибудь печь, только если выпьет слишком много антидепрессантов, а наша кошка сошла с ума. В последнее время, кстати, она стала гадить где попало, поэтому наша уборщица поспешно уволилась. Ты по-прежнему не понимаешь, почему я не горю желанием приводить тебя к себе домой? Чтобы ты увидела всё это собственными глазами?
Он сказал это с такой эмоциональностью, хоть и тихо, что у меня на пару секунд остановилось сердце.
– Я всё равно хочу с ними познакомиться, – сказала я и посмотрела ему прямо в глаза.
О боже, как сильно я его любила! И мне было так жаль, что его мама вынуждена была принимать антидепрессанты. А кошка…
Несколько секунд мы молча стояли друг против друга.
– Ах, Ливви… – Генри убрал прядь с моего лба. Очень медленно.
Впервые с тех пор, как мы познакомились, он выглядел ранимым, и впервые мне хотелось, чтобы сильной и широкоплечей в нашей паре была я. Тогда я смогла бы притянуть его к себе, обнять и утешить.
Ещё немного – и я бы расплакалась, но мне всё-таки удалось из последних сил сдержать слёзы.
На самом деле никакого повода рыдать ведь не было, я просто ужасно устала. И проголодалась.
– Может, кошке просто недостаёт внимания? – поспешно забормотала я, чтобы Генри не заметил, в каком я состоянии. – У тётушки Гертруды тоже когда-то приключилась такая беда. С Тапси. Или со Ступси. Она обратилась за консультацией к психологу, работающему с животными, и теперь Табби снова в полном порядке. Или это был Иззи…
Генри улыбнулся своей особенной улыбкой, которая предназначалась лишь мне одной и которую я любила больше всего на свете.
– Ладно. Тогда встречаемся сегодня вечером у меня дома?
Вот так просто? Он сам это предложил? Я чувствовала одновременно сомнение, облегчение и недоверие, и эта смесь совершенно сбила меня с толку. Поэтому я просто продолжала болтать.