Керриган Берн – Мой беспощадный лорд (страница 38)
– Она приняла предложение? – Сесилия старалась говорить как можно спокойнее.
– Да, – кивнул Рамзи, тяжело вздохнув. – Но все закончилось довольно быстро. Однажды я пришел домой и обнаружил, что Матильда роется в моих личных вещах и бумагах. Я потребовал объяснений, и она, во всем признавшись, попросила прощения.
– Матильда любила тебя? – тихо спросила Сесилия.
Рамзи презрительно фыркнул.
– Утверждала, что да.
– А ты ее? – Как же ей хотелось поскорее услышать ответ. И как же она его боялась.
– Я желал ее. – Его глаза свернули. – Но могу честно сказать, что никогда никого не любил.
Сесилии захотелось громко возмутиться. И действительно, как же так?! Ведь он сделал этой женщине предложение! Она прекрасно помнила, что Рамзи говорил в саду Редмейна относительно любви. Тогда почему именно та женщина, почему Матильда? Что заставило его желать ее так страстно? Ее красота? Почему Джерард Кассиус Рамзи возжелал женщину настолько, что даже решил взять ее в жены? И зачем… Зачем он понадобился Генриетте?
Сесилия шумно выдохнула, тряхнув рыжими кудряшками. Потом сняла очки и протерла пальцами уставшие глаза.
– Интересно, есть ли у меня родственники, которыми я могла бы гордиться? – пробормотала она. Неужели все они были мошенниками, шантажистами и фанатиками? Или и того хуже…
– Это у нас с братом общее, – сказал Рамзи. – Общее наследие, если можно так выразиться.
Сесилия взглянула на него с любопытством.
– Ты, кажется, говорил, что твоя мать погубила обоих ваших отцов?… – Ей показалось, что она ступает по узкой тропинке… не зная, куда эта тропинка ее выведет.
– Да. И многих других мужчин, – с горечью в голосе ответил Рамзи.
– Один из них – ты?
– Я выгляжу погибшим? – Он протянул к ней свои огромные ручищи, словно предлагая осмотреть их. Разумеется, с физической силой у него все в порядке. Этот мужчина состоял из крепких мускулов, шотландских костей и железной воли. Но как насчет его сердца?
– Не хотелось бы мне встретиться с тем, что может сломить такого человека, как ты, – пробормотала Сесилия.
– Что касается твоего предыдущего вопроса… – Рамзи крепко стиснул зубы, словно удерживая слова, рвавшиеся наружу. Потом все же проговорил: – Думаю, люди сами позволяют себе сломаться. А потом упиваются своими страданиями. Если же меня все‑таки сбивают с ног, я снова поднимаюсь. Всегда поднимаюсь. Я опять сражаюсь и побеждаю. Иначе не умею.
– Это очень… по‑шотландски. – Сесилии показалось, что она его поняла. – Твоя сила, безусловно, велика, даже исключительна, но только невозможно быть… – Она помолчала, подыскивая нужное слово. – Невозможно полностью изолироваться от своего прошлого. Нельзя оставаться в стороне, когда видишь, как гибнет любимый тобой человек.
– Что ты знаешь об этом? – Рамзи поморщился.
– Очень многое, – прошептала Сесилия.
Судья взглянул на нее в задумчивости.
– А многих ли мужчин погубила ты, Сесилия Тиг?
– Ни одного.
– В это трудно поверить. – Рамзи кивнул в сторону лестницы. – Как насчет отца Фебы?
Сесилия прикусила губу. Она совсем забыла, что Рамзи считал Фебу ее дочерью. Сказать ему правду? И чего она этим добьется? Пусть лучше считает ее блудницей и матерью‑одиночкой, чем неуклюжей девственницей, ужасной отшельницей в этом мире…
– Ах, я понял, – горько усмехнулся Рамзи, – ты не можешь вспомнить, кто он такой.
– А почему это тебя так беспокоит?
Рамзи сжал губы так крепко, что они даже побелели. После долгого молчания пробурчал:
– Не могу сказать.
Сесилия отвернулась и с нарочитым интересом стала осматривать комнату. Не глядя на Рамзи, проговорила:
– Трудно представить себе бывшую герцогиню Редмейн хозяйкой этого дома. Как она познакомилась с герцогом?
– Они встретились на празднике в Эдинбурге, когда мне было четыре года. Ее наняли прислуживать в доме. Она как раз пребывала в поисках любовника. Иными словами, ей нужен был человек, который мог ее содержать. И то, что она стала именно герцогиней, – настоящее чудо.
– А где был твой отец? – поинтересовалась Сесилия.
– Он плавал на торговых судах и все время находился в море. Поэтому и не сумел помешать матери совратить герцога. Теперь ты понимаешь, почему люди, глядя на меня, видят вовсе не сына герцогини, а нежелательного отпрыска ловкой выскочки, шотландское ничтожество.
Сесилия внимательно вглядывалась в лицо собеседника. И не обнаружила никаких эмоций: он был абсолютно спокоен и невозмутим. Создавалось впечатление, что он говорил о каком‑то другом человеке.
– Твой отец определенно не был ничтожеством, – возразила Сесилия. – Пусть даже в глазах общества он, возможно, и представлялся таковым. И он любил, хотя его любовь была трагичной.
Лицо Рамзи словно окаменело. И казалось, уже ничто не сможет его оживить. Тем не менее он снова заговорил:
– Герцог заплатил отцу за мать три тысячи фунтов. И тот охотно взял деньги. Она была всего лишь дорогой шлюхой и оставалась ею до самой смерти. А отец был горьким пьяницей, не имевшим никаких понятий о чести и порядочности.
– Три тысячи фунтов! – воскликнула Сесилия. Для него это, наверное, была огромная сумма.
Лицо Рамзи оставалось каменным, а глаза словно подернулись льдом.
– Ему потребовалось всего несколько лет, чтобы потратить эти деньги на выпивку, проституток и азартные игры. Редмейн или Александра когда‑нибудь рассказывали тебе, как умер мой отец?
Судя по всему, рассказ обещал быть невеселым, но Сесилия не стала останавливать собеседника. Рамзи уже приоткрыл перед ней душу, и ей хотелось узнать все.
– Они мне ничего об этом не говорили, – ответила она. – А как он умер?
– Его нашли в сточной канаве, где он захлебнулся собственной рвотой и прочими нечистотами.
Не в силах в полной мере осознать всю мерзость услышанного и не имея возможности передать сочувствие, которое она испытывала к Рамзи, Сесилия встала и принялась расхаживать по комнате. Правда, она не забыла прихватить с собой шоколад.
– Ты жил здесь с отцом, пока тебе не исполнилось девять?
– Да.
Вспомнив его предыдущие рассказы, Сесилия озадачилась.
– Но ты, кажется, упоминал, что стал посещать школу с Редмейном только в пятнадцать лет!
– Да.
– Но как же… Где ты жил между девятью и пятнадцатью годами?
– Здесь.
– Здесь?… – Сесилия остановилась и в недоумении уставилась на собеседника. – Но с кем?…
Рамзи не ответил. Опустив глаза, он уставился на свои руки, покрытые застарелыми шрамами.
Сесилии всегда казалось, что эти руки принадлежали другому человеку, жившему совсем не так, как должен жить лорд судья высокого суда.
Теперь Сесилия совсем другими глазами оглядела полупустую комнату. Старая кушетка… Кое‑какая посуда… А также лук и стрелы.
«Место, где вас никто не станет искать».
Отец умер, и мальчик остался один, никому не нужный. Он вырос в одиночестве в этом доме.
Герцогиня бросила своего первенца в нищете и ни разу не вспомнила о нем.
– Боже мой… – прошептала Сесилия. – Ты остался здесь один, всеми брошенный. Как же ты выжил?
– Только не надо преувеличивать! – отмахнулся Рамзи. – Колодец здесь хороший, в реке полно рыбы, а неподалеку живет или жило тогда стадо оленей.
Сесилия теперь взглянула на этот домик совершенно другими глазами. Для нее он стал убежищем, для Рамзи – местом ссылки. У нее заныло сердце, так велико было сочувствие к этому человеку.
– Я не понимала, чего тебе стоило привезти нас сюда. Это место, должно быть, связано у тебя с самыми страшными воспоминаниями.
Рамзи хмыкнул и уставился в потолок. Причем рассматривал балки с таким вниманием, словно ожидал, что они вот‑вот рухнут им на голову.