Керриган Берн – Мой беспощадный лорд (страница 17)

Девушка не желала, чтобы Рамзи смотрел на нее, и это чертовски раздражало. Ведь ему хотелось как следует ее рассмотреть. Рассмотреть внимательнее, освещенную лунным светом.

Внезапно Рамзи обнаружил, что ему очень легко приспособиться к ее шагам. Что ж, ничего удивительного. Сесилия была необычайно, пожалуй, даже неприлично высокой для женщины. И у нее, должно быть, очень длинные ноги.

Решительно выбросив из головы мысли о ногах, Рамзи принялся думать о лобелии, календуле и колокольчиках, мимо которых они проходили.

Огни большого города отражались от лениво плывущих облаков. Золотистые газовые лампы состязались с серебром полной луны, и необычно теплая погода заставила цветы бесстыдно раскрыться.

В Шотландии говорили, что такие ночи, насыщенные головокружительными ароматами и полные волшебных ожиданий, принадлежат феям.

Рамзи сказал себе, что вовсе не скучает по дому, что эта его унылая тягучая тоска была о чем‑то другом. Да‑да, все его мысли были о правосудии, об искуплении вины и о спокойствии.

Безмятежным спокойствием был наполнен этот чарующий вечер. Оно парило над ними с Сесилией и было готово пролиться на них. Если, конечно, они позволят.

Легкий бриз шевелил рыжеватые кудряшки мисс Тиг, периодически откидывая их на щеки и лоб. Когда девушка подняла голову, с удовольствием подставляя лицо теплому ветру, у Рамзи зачесались руки: очень уж хотелось убрать эти кудряшки с ее лица.

Мир, в котором он жил, был холодным, и этот холод стал частью его натуры. Вечная зима, одинокое шотландское нагорье в январе.

Но в месте, где сейчас соприкасались их руки, зародилось тепло, угрожавшее вот‑вот распространиться по всему телу.

Ее неповторимый аромат, сахарной ваты и лесных ягод, смешивался с запахами летнего сада и пробуждал чувства, казалось, уже давно забытые и погребенные в самых дальних уголках его заледеневшей души. Ритмичный звук шагов по гравийной дорожке гипнотизировал его, одновременно каким‑то чудом избавляя от напряжения.

– Вы довольно‑таки молчаливы для человека, который хотел поговорить со мной наедине. – В ее тихом голосе не было ни намека на осуждение: лишь неуверенность и недоумение.

Молчание, как уже давно обнаружил Рамзи, бывало иногда необычайно громким. И он виртуозно умел пользоваться молчанием, став в этом деле настоящим маэстро. Рамзи понимал, что люди часто испытывают неловкость и начинают говорить, чтобы заполнить паузу, иногда при этом невольно раскрывая свои тайны.

Но только не Сесилия Тиг. Она высказалась относительно молчания – и все. Дала ему право использовать свое оружие, которое он вовсе не намеревался обратить против нее.

Дело в том, что близость с мисс Тиг избавила Рамзи от груза ответственности и разочарований прошедшего дня. И теперь, без этой привычной ноши, он чувствовал себя как‑то странно…

– Простите меня, – пробормотал Рамзи, немного смутившись.

– Вам не за что извиняться, – тихо проговорила Сесилия, все так же разглядывая цветы. – У нас нет необходимости вести светские беседы.

– Нет‑нет. – Рамзи остановился и повернулся к девушке. Их руки больше не соприкасались. И он сразу почувствовал, как ему не хватает ее тепла. – Нет, мисс Тиг, я говорю о своем поведении по отношению к вам и графу Армедиано во время нашей последней встречи в Редмейн‑касл. Я обычно не так… – Он умолк, подыскивая нужное слово.

– Не так деспотичен? – услужливо подсказала Сесилия. Девушка покосилась на собеседника, ямочки на ее щеках стали заметнее, и сразу отвела глаза. – Может, не так официозен?…

– Ну… да, пожалуй. – Рамзи поднял руки, как бы давая понять, что сдается. – Вы правы, мисс.

Его признание ее удивило.

– Ничего страшного не произошло. – Она пожала плечами и снова зашагала по дорожке. Затем Сесилия ускорила шаг. Рамзи же казалось, что она не шла, а плыла над дорожкой, не касаясь ногами земли.

Он легко догнал ее. Но простила ли она его?

Пожалуй, можно попробовать снова предложить ей руку, если Сесилия ее примет.

Рамзи сцепил руки за спиной, чтобы они сами не тянулись к девушке.

– В свою защиту могу сказать, что я привык сражаться. Сначала я был воином, потом – командиром. И только после этого стал юристом. Понимаете, в таком положении нельзя не проявлять властность. И не важно, что, став джентльменом, я отучил себя от многого, что мне помогало в прошлом. Мужчина не всегда может… сгладить края, заточенные насилием.

– Охотно верю, – заметила Сесилия с кривой улыбкой, которую Рамзи не понял. – Скажите, а я случайно оказалась в центре ваших боевых действий с графом, о которых понятия не имела?

«Боевые действия? – подумал Рамзи. – Разве что за ее внимание».

– Иногда мне кажется, что я нахожусь в состоянии боевых действий со всем миром, – сказал он – и сам себе удивился. Для его собеседницы это признание тоже стало неожиданностью. – Боюсь, это достойный сожаления побочный продукт моей профессии. Я всегда не в ладах с окружающими. Гармония – роскошь, почти недоступная мне.

Сесилия взглянула на собеседника, но во взгляде ее было меньше упрека, чем любопытства.

– Думаю, вы найдете намного больше гармонии в жизни, если станете проявлять больше терпимости, – проговорила она.

Странное слово «терпимость». Рамзи никогда его не употреблял применительно к себе. Ведь именно безжалостная нетерпимость помогла ему сделать карьеру, построить свою жизнь. Нередко она являлась его единственным оружием. Если не имеешь абсолютно ничего, кроме упрямой решимости, приходится быть безжалостным и нетерпимым.

И все же тот факт, что мисс Тиг находила его ужасно категоричным и несгибаемым, был неприятен. Возможно, потому, что Рамзи, как ни старался, не мог отыскать ни одной непривлекательной черты в ней. А она вполне могла считать его безжалостность недостатком.

– Я заподозрил, что намерения графа в отношении вас были не вполне благородны. Признаю, что повел себя как солдат, а не как джентльмен. – Еще ни разу в жизни Рамзи никому не объяснял свои поступки. Но сейчас ему очень хотелось быть понятым, и это одновременно и будоражило, и расстраивало его. Немного помолчав, он добавил: – Я начисто лишен хороших манер и очарования, которого в избытке у графа Армедиано и моего брата.

Сесилия снова улыбнулась.

– Не очень‑то удобные качества для человека, занимающего ваше положение.

– Вы хотели сказать – плохие качества? – осведомился судья.

– Не обязательно. – Мисс Тиг посмотрела на него в некоторой задумчивости, как на проблему, в которой ей предстояло разобраться. Однако Сесилия промолчала, и Рамзи никак не мог определить, как же она к нему относится. Будучи человеком, большую часть жизни изучавшим людей словно под микроскопом, обличавшим их и всеми возможными способами выводившим на чистую воду, он сейчас находился в некотором смущении. Поведение мисс Тиг сбивало с толку…

Но почему ему так важно знать, как она к нему относится?

Ответ был прост: потому что он ее хотел. Она была ему небезразлична и очень ему нравилась.

– Вы себя плохо чувствуете, мисс Тиг? – Ее бледность не могла не тревожить.

– Почему вы спрашиваете?

– Ну, вы же покинули подруг из‑за головной боли.

– Ах, да‑да, – пробормотала она с таким видом, словно уже успела забыть о головной боли. – У меня был очень тяжелый день. Но я уверена, со мной ничего серьезного. Мне надо только немного отдохнуть.

Некоторое время они шли молча. Мисс Тиг обратила против него его же оружие. Вероятно, только по этой причине Рамзи вдруг выпалил:

– Почему вы не замужем, мисс Тиг?

Несколько секунд она медлила с ответом. Потом сказала:

– Женщина не может выйти замуж, если ей никто этого не предлагает.

– Вам никогда не предлагали?… – удивился Рамзи.

– А как насчет вас, милорд? – Она перехватила инициативу. – Я не знаю женщин в этом городе, которые не воспользовались бы шансом стать супругой судьи высокого суда, будущего лорд‑канцлера. Так как же?…

– Я слишком долго уклонялся от осколков катастрофических браков членов моей семьи, так что у меня нет желания надеть этот хомут.

Сесилия кивнула, хотя его заявление, судя по всему, ее встревожило.

– Милорд, вы не верите, что в мире обязательно есть кто‑то, предназначенный для кого‑то?

– Предназначенный?! – фыркнул Рамзи. – Нет, я не верю в задушевных друзей и судьбу, мисс Тиг. И вообще, что такое брак? Юридический контракт между двумя людьми, вот и все.

Мисс Тиг внезапно остановилась в зарослях сирени, прекрасно гармонировавшей с ее платьем.

– А как же любовь? – спросила она.

– Что именно вас интересует?

– Вы верите в любовь?

– Думаю, что да, – ответил Рамзи, и, услышав облегченный вздох девушки, добавил: – Я верю, что любовь – это выдумка, призванная разъяснить биологические потребности и странные привязанности друг к другу. Это слово может также объяснить любое необъяснимое поведение.

Сесилия нахмурилась.

– Странные привязанности? Но вы же не можете назвать так отношения Александры и герцога? Они влюблены, это бесспорно.

– Они увлечены, это глупо было бы отрицать. Однако их привязанность… слишком молода. Жизнь пока ничему их не научила. Думаю, что все впереди.

Сесилия медленно покачала головой, и, казалось, его слова очень ее удивили.

– Не понимаю, как вы можете быть настолько циничным, милорд.

Рамзи пожал плечами.