Керриган Берн – Дьявол в ее постели (страница 46)
А каковы в сравнении с ней его достижения? У него нет даже собственного имени, не говоря уж о собственной жизни.
Да, формально недвижимости у него хватает, но ни одно из этих «убежищ» не заслуживает звания дома.
Впрочем, кое-что он может по праву назвать своим. Кровь бесчисленных жертв на руках. Проклятую душу. И еще…
Ответственность.
Он должен избавить мир от зла столь коварного, что люди, спешащие сейчас по лондонским улицам, даже не подозревают о его существовании – хоть оно и запустило свои щупальца и в правительство, и в экономику страны, и в жизнь каждого из них.
Что ж, сегодня ночью он с ним покончит.
Наконец у него развязаны руки. По крайней мере, можно быть уверенным, что сегодня Франческа на собрание Кровавого Совета не попадет. Если повезет, она останется дома, в ожидании приглашения, которого так и не получит.
Сунув руку в карман, он нащупал там карту, в сумеречный предрассветный час доставленную к ней домой. Перехватить ее оказалось просто – слишком просто! Пока Франческа одевалась и умывалась, он спустился в холл, надеясь, что на серебряном подносе, среди визиток и других приглашений, обнаружит то, что нужно.
В кои-то веки судьба оказалась на его стороне.
Теперь, благодаря ему, она так и не узнает, где состоится второй ритуал. А благодаря необычному выбору места не сможет найти его сама, даже если всю ночь проведет в поисках.
Он сделает то, что должен, и наконец покончит с этим.
Но для начала нужно избавиться от безрассудной ярости.
Вихрем промчавшись через западные пригороды, он обнаружил себя на Кроссхейвен-даунс – полях для выезда, куда богатые лондонские бездельники отправляются на верховые прогулки. Здесь, вдали от узких улиц и пешеходов, пустил Портоса в стремительный галоп.
Чандлер не привык бежать от опасности, но сейчас его уносил конь.
Прочь от призраков, населяющих пепелище Мон-Клэра.
Особенно от Харгрейвов.
Хетти – простая, неизменно спокойная, улыбчивая женщина, у которой всегда находилась для него лишняя тарелка супа.
Чарлз, всегда готовый потрепать по голове или похлопать по плечу. Он редко улыбался, но в морщинках вокруг глаз всегда играла добрая усмешка.
Чарлз, который готов был стать ему отцом…
Хрипло отдав команду, Чандлер пустил жеребца еще быстрее и пригнулся в седле. Ветер бил ему в лицо, под копытами мелькала земля и травяные кочки.
Он бежал прочь от мягких ласковых рук Пиппы Харгрейв. От ее доверчивого круглого личика, от щербатой улыбки. От мятных конфеток, и шутливых тумаков, и беззаветной детской любви. От дыры в сердце, которая принадлежала только ей.
Пиппа стала самым страшным его поражением. И самой горькой из потерь.
Но более всего бежал он от своей природы, своих решений, собственного имени.
Бежал, пока сквозь туман ярости, горя и утрат не прорвалось хриплое, затрудненное дыхание и фырканье коня.
Он натянул поводья и проехал несколько кругов шагом, чтобы дать остыть и коню, и себе.
Бешеная скачка не принесла желаемого; впрочем, успеха он и не ожидал. Если жизнь чему-то его научила – тому, что глупо бежать от прошлого.
А от правды убежать невозможно.
Резня в поместье Мон-Клэр – его вина.
Терпеть боль Франческа училась много лет, и главными тренировками стали для нее сеансы окраски волос.
С годами ее золотистые локоны потемнели, стали темно-русыми. Но этого цвета никто никогда не видел – даже у корней. Каждые две недели цыганка усаживала ее в кресло и принималась колдовать с отвратительной на вид вонючей пастой, превращавшей блондинку в огненно-рыжую.
Сегодняшняя ночь обещала быть важной и, поскольку Франческа была самой нетерпеливой женщиной на свете, в ожидании сообщения о следующем собрании Кровавого Совета, она решила подчиниться неизбежному злу парикмахерской процедуры.
Что ждет ее сегодня? «Преданность» совершенно ее не привлекла. Но нынешняя ночь будет посвящена Желанию…
Что ж, по крайней мере, не придется кривить душой.
Она вкусила запретный плод, и желание ее превратилось из жадного любопытства в ненасытный голод. Да, она выбрала правильного «оленя»… который все еще где-то пропадает, хоть время давно перевалило за полдень.
– Франческа, ты была осторожна?
Несмотря на много лет, проведенных в Англии, Сирейна сохранила восточноевропейский акцент. Сейчас она зачесывала намазанные пастой волосы Франчески наверх, безжалостно закручивала и закалывала булавками.
В зеркале взгляд Франчески встретился с ее золотисто-карими глазами.
– Не уверена, что ты имеешь в виду, но, скорее всего, ответ – нет.
Франческа тоже не теряла времени даром: сидя за туалетным столиком, она смешивала бальзам из содового висмута, ванили, кокосового масла и некоторых других экзотических веществ, который должен был отбить запах хны после того, как с волос смоют краску.
– Я спрашиваю, приняла ли ты меры для того, чтобы вы с тигром прошлой ночью не зачали ребенка?
Узнав, что Деклан Чандлер выжил, Сирейна начала именовать его «тигром», поскольку не хотела разбираться в его бесчисленных именах. Так или иначе, говорила она, ни одно из них не настоящее.
Впрочем, кажется, Сирейна непритворно радовалась, что Чандлер жив.
Франческа не поднимала глаз, пока Сирейна, закончив с окрашиванием, заматывала ей голову шарфом. Это покрывало не следовало снимать несколько часов, пока краска не высохнет.
– Нет, – признала она наконец, грустно скривив губы. – Осторожны мы не были.
– Угу. Понятно.
Сирейна редко озвучивала свои мысли, но обычно Франческе не составляло труда их прочесть. Сейчас тем более несложно было догадаться, о чем думает старая цыганка; шарф она затягивала и завязывала, сердито дергая голову Франчески то туда, то сюда.
– Я приготовлю тебе одно средство, – сухо сказала она. – Никакого ребенка не будет.
– Подожди! – Это слово слетело с уст Франчески прежде, чем она успела себя остановить.
Они с Сирейной уставились друг на друга в зеркале – молчаливый разговор взглядов.
«Ты же никогда не хотела детей, – без слов напоминала Сирейна. – При твоем образе жизни – какое уж там материнство! Каждый день жизни Франчески Кавендиш взят взаймы у мертвой; и если Кровавый Совет до тебя не доберется, рано или поздно доберется королевский суд».
– Знаю! – ответила Франческа вслух. – Но просто… просто подожди!
– Кстати, где он, твой тигр? – Старая цыганка нахмурилась, стали глубже морщины вокруг рта. – В любой момент может прийти послание от твоего врага, а он бросил тебя одну, узнав, что твой отец когда-то был к нему добр? Что хотел подарить ему крышу над головой?
Франческа почесала голову там, где краска начала щипать кожу, и устало вздохнула.
– Дело не только в этом…
Не нужно быть гением, чтобы догадаться, почему несколько часов назад он от нее сбежал. Чандлер не просто узнал, что вся его гипотеза о резне в поместье Мон-Клэр была неверна – за пять минут он успел найти и потерять отца.
Для человека, пережившего в одиночестве такую цепь трагедий… она не могла даже представить, что это для него значит. Разумеется, после всего, что он узнал, он хочет разобраться в мыслях и в сердце. Ему нужно со многим примириться.
– Все сложно, – не слишком убедительно закончила наконец Франческа.
Сирейна согласно хмыкнула и с силой затянула последний узел.
Франческа взглянула на свое отражение. В таком «тюрбане» она напоминала махараджу с той лишь разницей, что не была ни мужчиной, ни индийцем, ни царем.
– Чандлер будет здесь, как только мне понадобится, – заявила она с уверенностью, которой вовсе не ощущала.
Сирейна скользнула по ней взглядом искоса.
– Не думаю, что боги позволили бы твоему отцу его усыновить, – заметила она. – Он не мог стать тебе братом – он твоя судьба.
Франческа уже открыла рот, чтобы попросить ее прояснить свою мысль, но тут из спальни донесся пронзительный трезвон. Подняв палец, чтобы показать, что разговор еще не закончен, она подошла к металлической коробке телефона и сняла трубку.
– Леди Франческа? – даже километры проводов не мешали узнать мощный бас и шотландский акцент лорда Рамзи.
– Слушаю.