Керриган Берн – Дьявол в ее постели (страница 36)

Нет, придется искать возмездия самой.

Точнее… вместе с Чандлером. Такова их судьба. Много лет назад, когда они, тесно прижавшись друг к другу, прятались от убийц в каминной трубе, было предопределено, что однажды они сделают это вместе.

– Так это и есть Кровавый Совет? – с нарочитым пренебрежением поинтересовался Рамзи. – Выглядят как обычные загулявшие полуночники!

Франческа кивнула.

– Пообещайте мне, что ничего не сделаете! – Она сжала его руку. – Я к ним внедрилась, но еще недостаточно глубоко. Придется потерпеть и подождать.

– Черта с два! – рявкнул Рамзи прежде, чем Сесилия торопливо прикрыла ему рот рукой.

Глаза его горели гневом, и Франческа поспешила его успокоить:

– Я кое-что выяснила. Мы знали, что они планировали использовать девочек, обнаруженных в катакомбах, для каких-то недостойных целей; но, похоже, ошиблись, предположив, что это связано с сексом. Думаю, они собирались делать с детьми нечто еще более ужасное. Возможно, приносить в жертву.

– Что? – Сесилия отшатнулась и прижала ладонь ко рту, словно сдерживала тошноту.

– Эти ублюдки недостойны жить! – прорычал Редмейн. – Назови имена, и мы их выследим. Если нужно, сегодня же.

Но Франческа решительно замотала головой.

– Их слишком много. – Она снова повернулась к Рамзи. – Я все вам расскажу, но придется подождать до завтра.

– А что будет завтра? – спросила Александра.

– Какой-то ритуал. Здесь же, в особняке Кенуэя. – Она обняла Рыжих проказниц, зная, что прежде всего нужно уговорить их, а они уже сумеют удержать своих мужчин. – Пожалуйста, доверьтесь мне! Я справлюсь. Я знаю, что делаю.

Рамзи смерил ее пронзительным взглядом.

– Доверчивость – не самая сильная моя сторона. Хотелось бы услышать больше.

Но тут вмешалась Сесилия – верная, отважная Сесилия!

– Нашей Фрэнк ты можешь доверять абсолютно. В целом мире я не знаю человека честнее ее! – Она наклонилась и поцеловала подругу в щеку, обдав ее запахом шоколада, вина и надежды. – Завтра ночью мы снова будем здесь.

– Точнее сказать, мы с Рамзи будем здесь, – поправил ее Редмейн. – А вы с Александрой будете где-нибудь в безопасном месте. Подальше от людей, которые приносят в жертву маленьких девочек, и от нас, когда мы собираемся с ними покончить! – закончил, сжав кулаки, будущий отец.

– Спасибо, но нет, – мягко ответила Сесилия. – Отсиживаться дома мы не станем.

– Да мы вас запрем, если вы…

Александра прильнула к мужу и положила руку ему на плечо.

– Рыжие проказницы никогда еще не бросали друг друга в опасности, – мягко, но решительно объявила она. – И сейчас мы начинать не собираемся.

– Значит, до завтра! – Франческа отсалютовала им всем и, почти чеканя шаг, двинулась к своему экипажу.

Благослови Бог Сесилию и ее слепую веру! Благослови Александру и ее верность дружбе – верность вопреки всему.

Ведь она только что обманула своих друзей – обманула, чтобы завтра ночью удержать их подальше от Кровавого Совета. И этим, возможно, спасти им жизнь.

Глава 17

Должно быть, сам дьявол скакал верхом на ветре, дующем этой ночью на улицах Лондона. Порывы ветра с воем бросались из стороны в сторону, словно воины в свирепой битве. Несли с собой множество запахов, приятных и отвратительных: реки, фабричного дыма, каминов, свежевыпеченного хлеба.

Дорсетский Дьявол, который сейчас крался к особняку Франчески Кавендиш, узнавал и различал их все.

Посреди мрачной, пасмурной ночи дом Франчески выглядел почти вызывающе приветливо. В окнах ярко светились лампы: Чандлер даже подумал, не специально ли хозяйка создает иллюзию, что в доме не спят?

Особняк, расположенный в Вест-Энде, не отличался ни размерами, ни нарочитой пышностью, зато его окружал роскошный сад. Этот сад, как рассказывали, был разбит еще до эпохи Тюдоров, и с тех пор его с любовью возделывали из поколения в поколение.

Перед домом Чандлер остановился, собираясь с мыслями. Быть может, порывистый ветер приведет его в чувство? Вой и свист вокруг как нельзя лучше подходил грозе и буре в его душе. И гнев, и страх – сильные чувства; а уж когда они борются между собой…

И все из-за нее.

Как могла она явиться на этот ритуал? Как посмела позволить Кенуэю себя трогать?! Да каждый вздох этого мужчины в ее сторону – кощунство; и будь Чандлер проклят, если позволит этому мерзавцу запятнать ее своими пороками!

Но как заставить ее понять?!

Сегодня она бросила мимолетный взгляд во тьму души Кенуэя, но об истинной глубине его порочности, разумеется, не подозревает. Она не видела Кенуэя без прикрас.

В отличие от него.

Он прикрыл глаза, постарался дышать глубоко и ровно, усмиряя хаос внутри себя. Он – камень. И всегда был камнем. Такой же тяжелый и твердый, неспособный плавать. Брошенный в омут ее глаз, он утонет.

Уже утонул.

Но ветер, как ни воет, как ни бесится – не собьет его с намеченного пути.

Куда безопаснее было бы Чандлеру остаться на улице, где бушует буря и гнутся столетние деревья, чем лезть в ее убежище.

Но выхода нет.

Франческу нужно остановить, пока она не погубила все! Пока не разрушила цель, к которой он так близок!

Чандлер рассеянно потер место, к которому она прикоснулась. Поднял руку, в свете фонаря взглянул на свою ладонь. Один из немногих шрамов, о которых он никогда не жалел.

Как видно, эта отметина на руке многое для нее значит! Быть может, потому что Чандлер смешал свою кровь с кровью ее брата Фердинанда. И теперь этот шрам напоминает о ее задаче.

Задаче, от исполнения которой Чандлер должен любым способом ее отговорить.

Не дожидаясь утра.

Вломиться, так сказать, в девичье гнездышко и напугать до полусмерти. Если понадобится, даже сказать правду. Если до этого дойдет.

Рассказать о том, как на алтаре лорда Кенуэя погибла его собственная невинность.

О том, что Кровавый Совет отнял всех, кого он любил, не один раз, а дважды.

И третьего шанса он им не даст! Только не в этот раз. Только не с Франческой.

Чандлер приблизился к дому. Первым делом проверил двери и окна – с облегчением убедился, что все крепко заперто. Что ж, она хотя бы не полная идиотка. Честно говоря, в последнее время он начал сомневаться, есть ли у нее вообще инстинкт самосохранения.

Обходя вокруг дома, он вел ладонью по стене, чувствуя, как шероховатый камень цепляется за мозоли на пальцах. У нее на руках такие же мозоли, и, должно быть, полученные так же. От занятий боевыми искусствами и тренировок с оружием.

При помощи альпинистских крюков Чандлер взобрался по увитой плющом задней стене дома. Крюки вбивал в щели между кирпичами, выбирая моменты так, чтобы вой ветра заглушал стук, и, повисая то на одной руке, то на другой, медленно продвигался вверх.

Добравшись до балкона второго этажа, он подцепил щеколду и проник внутрь, постаравшись не запутаться в белоснежных шторах, что развевались на ветру, словно призраки, призывающие его не входить.

Балкон принадлежал гостевой спальне; через нее Чандлер прокрался на цыпочках, осторожно огибая мебель в темноте, и вышел в холл.

Пахло здесь не так, как обычно в женских домах. Не столько цветами и духами, сколько землей и горькими травами. Окажись он здесь с завязанными глазами, решил бы, что попал в логово колдуньи, что эти волшебные ароматы источает кипящий на огне котелок с магическим зельем.

На цыпочках Чандлер прокрался вверх по лестнице, мысленно держа перед глазами архитектурный план дома, с которым ознакомился в архиве несколько дней назад. Окна хозяйской спальни выходят в сад с задней стороны. Там тоже есть балкон; однако его Франческа окружила высокой железной решеткой с пиками средневекового вида, не только живописными, но и по-настоящему острыми.

Впрочем, восхищаться ее предусмотрительностью Чандлер не собирался.

Сердце у него всегда работало как часы. Никаких прыжков, скачков и замираний, о каких любят писать в романах – крепкая натренированная мышца, такая же, как и все прочие.

Почему же теперь, приложив ухо к двери ее спальни, он не слышит ничего, кроме оглушительного стука сердца?

Сделав глубокий вздох, он толкнул дверь и шагнул во тьму.

Остановился на секунду, чтобы глаза привыкли к темноте, но в следующий миг вспыхнула лампа, и в ярком свете Чандлер увидел свою добычу.

Точнее, не совсем добычу. Франческа стояла посреди комнаты, готовая к бою, с пистолетом в одной руке и чем-то металлически блестящим в другой.

Увидев его, она опустила оружие.