Керри Райан – Эхо Мертвого озера (страница 79)

Водительская дверца открывается, и, пошатываясь, выходит Мэнди. И интуитивно – чутье опережает мозг – я понимаю: в руке у нее пистолет. Не знаю, откуда он у Мэнди, да и наплевать. Я тут же начинаю действовать: отодвигаю Коннора и тянусь к кобуре под мышкой за своим пистолетом. Но сын тяжело навалился на меня всем телом, и мне нужно больше времени, чтобы вытащить ствол.

Хотя это не важно, потому что внезапно передо мной вырастает Ви и встает между мной и Мэнди, не давая мне выстрелить.

– Ви, с дороги! – кричу ей.

Она не слушается и не трогается с места, стоя прямо перед Мэнди. Они всего в нескольких футах друг от друга. Если Мэнди выстрелит, ни за что не промахнется. Она тоже понимает это, потому что начинает гоготать:

– Долбаная идиотка…

Ви бросается на нее. Мэнди жмет на спусковой крючок.

Щелчок – и ничего. Магазин пуст.

До Мэнди это доходит в ту секунду, когда кулак Ви прилетает ей в челюсть. Голова Мэнди опрокидывается, колени подгибаются, и она валится наземь без сознания.

Потоптавшись, Ви обессиленно падает на колени рядом с ней.

Я подскакиваю к Мэнди, хватаю ее ствол и проверяю, пуст ли патронник, прежде чем вынуть магазин. И поворачиваюсь к Ви:

– О чем ты только думала?

Я произношу это резче, чем хотела, но сейчас во мне все кипит.

Уголок ее рта приподнимается.

– О том, что мне было лень зарядить обойму после нашей последней поездки на полигон.

Плохая отговорка. Просто кошмарная. Ее могли убить! Я открываю рот, чтобы возразить, но Ви поднимает руку:

– Ты же учила нас всегда следить, сколько осталось патронов, – вот я и следила.

Коннор еле слышно хихикает. Когда я достала пистолет, он сполз на землю и теперь сидит у моих ног, с усилием опираясь на одну руку. Пол-лица в крови и в саже, но глаза открыты, он настороже. И даже пытается улыбнуться. Сын слаб, но хотя бы в сознании.

Какое облегчение… С ним все будет хорошо. С обоими детьми. Я сажусь на землю между ними, обнимая обоих, когда на поляну выезжает первая пожарная машина.

43

Гвен

Оценив тяжесть ранений Ви, парамедики сразу начинают действовать. Как только она оказывается в машине «Скорой помощи», один ставит капельницу с обезболивающим, другой перевязывает живот, чтобы остановить кровотечение. Еще двое занимаются Уиллой, которая до сих пор без сознания и с переломом после наезда моей машины.

Третий перевязывает голову Коннору, пока четвертый светит ему в глаза фонариком и задает кучу вопросов, чтобы проверить, насколько сын пострадал. Они уже начинают заносить его в другую машину, когда раздается крик:

– Это он! Это он сделал! Он похитил Уиллу!

Из темноты и дыма, спотыкаясь, выходит Мэнди в накинутом на плечи серебристом спасательном одеяле, за ней по пятам следует полицейский. Она тычет пальцем в сторону Коннора.

– Это он пытался нас убить!

Офицер, прищурившись, направляется к Коннору. Тут же срабатывает защитный инстинкт, и я загораживаю полицейскому дорогу, трясясь от ярости:

– Не смейте трогать моего сына!

Рука полицейского ложится на кобуру. Но, по крайней мере, у него хватает ума оценить опасность.

– Мэм, отойдите в сторону.

Я сжимаю кулаки:

– Не трогайте сына. Он здесь ни при чем.

– Арестуйте ее, – вопит Мэнди из-за его плеча. – Она сбила Уиллу! Это ее машина!

Офицер уже вытащил пистолет.

– Это правда, мэм?

– Нет! – кричу я в ответ. Просто ушам своим не верю. И указываю на Мэнди: – За рулем была она.

После моих слов плечи Мэнди начинают содрогаться и она душераздирающе всхлипывает.

Офицер снова прищуривается.

– Мэм, это ваша машина?

– Да, но…

Он принимает оборонительную стойку.

– Очень медленно поднимите руки и положите на затылок.

Краем глаза я чувствую какое-то движение. Офицер тоже. Он поднимает пистолет, готовясь выстрелить. Я вскидываю руку, останавливая Коннора, выпрыгивающего из машины «Скорой помощи».

– Моя мама не виновата! – кричит он.

Я обнимаю сына, поворачиваясь так, чтобы закрыть его собой, если полицейский вдруг решит выстрелить.

– Коннор, тише, все хорошо, – успокаиваю его.

Но сын вырывается из объятий:

– Это Уилла и Мэнди все подстроили. Они пытались меня подставить, как будто я во всем виноват.

Мэнди за спиной офицера вопит еще громче:

– Он врет! Разве вы не знаете, кто он? Его отец – Мэлвин Ройял! Он сын серийного убийцы. Он связал Уиллу и сказал, что хочет живьем содрать с нее кожу. Я была там! Я видела, как она была привязана к стулу! Скажи им, Коннор. Ведь это правда. Скажи им!

Сын качает головой.

– Я не… Она не… Я имею в виду, что Уилла позвонила мне и сказала, что ей нужна помощь. Она уже была связана, когда я ее нашел… – Голос сына начинает дрожать.

– Тише, Коннор, – прошу я его. – Больше ничего не говори.

– Но, мама… – Он несколько раз моргает, словно пытаясь сосредоточиться. – Я не сделал ей ничего плохого.

В его голосе такое отчаяние, что у меня чуть сердце не останавливается.

– Знаю, сынок.

– Я не… – Он качает головой и снова моргает. – Я не…

Кажется, ему плохо.

– Коннор? Коннор!

Сын начинает оседать. Он слишком тяжелый, чтобы удержать его, и я могу только смягчить падение собственным телом, когда мы вместе валимся на землю.

– Я не как он. Не как Мэлвин. Я не монстр.

Я обнимаю его за плечи и только тут понимаю, что плачу.

– Коннор! Ты меня слышишь? Помогите! – кричу я.

Парамедики мигом подскакивают к нам, снимают Коннора с моих колен и кладут на землю. Я, как в тумане, наблюдаю, как они проверяют его жизненные показатели, пытаются привести в чувство. Они действуют уверенно и четко, но я вижу, как они торопятся. И мне страшно.

– С ним все будет хорошо? – кричу я.

Они не отвечают – слишком заняты Коннором. Поднимают его на каталку и везут к машине «Скорой помощи». Я иду следом и вдруг чувствую на плече чью-то руку. Это офицер.

– Мэм, мне нужно, чтобы вы прошли со мной и ответили на вопросы.