Керри Райан – Эхо Мертвого озера (страница 78)

– Позаботься о Ланни, – прошу ее.

– Я о них позабочусь. А ты займись тем, что у вас там происходит.

Киваю, хотя Кец не может меня видеть, и отключаюсь.

К Угрюмой хибаре не ведет ни одна дорога – по крайней мере, обозначенная на карте. Единственный признак, что здесь есть поворот, – две колеи, уводящие от шоссе куда-то за деревья. Вхожу в поворот почти на полной скорости, машина вздрагивает и протестует, когда я перелетаю через узкую канаву и, подпрыгивая на ухабах, мчусь по полю.

Ночь в разгаре, вокруг давно стемнело. Мои фары разрезают мрак, изо всех сил стараясь осветить дорогу впереди. Приходится тормозить, чтобы не врезаться в очередное дерево. Крепко стискиваю руль – так что костяшки пальцев побелели – и наклоняюсь вперед, как будто это поможет доехать быстрее.

Впереди что-то страшное, я знаю. В воздухе ощущается какой-то знакомый неприятный запах. И через секунду я понимаю: это дым. Причем не от лесного пожара: в нем есть ядовитый химический привкус, остающийся во рту. Горит то, что не должно гореть.

Колеи делают крутой поворот, я выкручиваю руль, внедорожник угрожает опрокинуться, но удерживает сцепление с дорогой. Впереди за деревьями замечаю извивающееся оранжевое пламя, и все во мне сжимается. Да, там что-то горит – пока не знаю, что именно и почему.

Я знаю только одно: там мои дети. Во рту пересыхает, мысли мечутся в панике. Нужно изо всех сил сохранять спокойствие, чтобы не сойти с ума от страха. Моим детям нужно, чтобы я сохраняла рассудок и держала себя в руках.

С помощью голосового управления приказываю телефону позвонить 911. Оператор начинает задавать стандартные вопросы, но я обрываю ее:

– В лесу недалеко от шоссе пожар. Рядом со старым домом Майлама.

Оператор, видимо, местная, потому что сразу уточняет:

– Вы имеете в виду Угрюмую хибару?

– Ее самую. Я думаю…

Я не успеваю договорить, потому что в этот момент выбираюсь сквозь деревья на большую поляну. Передо мной все в огне. Ударив по тормозам, резко останавливаюсь.

Зрелище одновременно красивое и ужасающее – языки пламени извиваются на стенах старого дома, их кончики подпрыгивают, рассекая воздух над крышей. Клубы дыма застилают небо, горло и глаза начинает щипать.

Оператор еще что-то говорит, но я не слушаю. Потому что по поляне бежит фигурка и отчаянно машет мне. В свете пламени я вижу только ее очертания.

Срываю ремень безопасности, распахиваю дверцу и выскакиваю наружу. Меня мгновенно окутывает жар, и я делаю шаг назад. Густой и тяжелый воздух обжигает горло при каждом вдохе. Гул нарастает, старая древесина трещит, стропила стонут и выгибаются, стены рушатся.

Фигурка проскакивает перед машиной, на нее падает свет фар. Это Мэнди. Я в замешательстве, внутри раздается тревожный звоночек.

– Помогите! – кричит она.

Впиваюсь взглядом в ее лицо, пытаясь отыскать какие-нибудь скрытые признаки монстра, но вижу обычную девочку-подростка, похожую на мою дочь.

– Где Коннор и Ви? – кричу ей.

Мэнди рыдает, она почти в истерике:

– Не знаю. Я получила сообщение от Уиллы, что мы должны встретиться здесь. Но когда я пришла, все горело.

Я хватаю ее за плечи:

– Коннор в доме?

Она качает головой, широко раскрыв глаза, явно напуганная:

– Я не знаю.

Непонятно, верить ей или нет, но у меня нет времени на раздумья. Надо найти сына. Надо убедиться, что Ви в безопасности.

Я смотрю на Мэнди, соображая, что с ней делать. Ей нельзя доверять. Нужно изолировать ее, чтобы не беспокоиться. Я подталкиваю ее к машине.

– Залезай, – велю ей. – Там безопаснее.

Как только Мэнди оказывается внутри, нажимаю большим пальцем на ручку и блокирую дверцу. Теперь хотя бы услышу сигнализацию, если Мэнди попытается сбежать. А потом бросаюсь через поляну и бегу вокруг дома в поисках каких-нибудь следов моих детей. Все окна в огне, входная дверь – как пустая черная пасть, охваченная пламенем.

Я отказываюсь верить, что дети там, внутри. Просто не могу. Если я буду думать об этом – пусть даже недолго, меня разорвет от боли на куски. Зову детей, хотя в горле пересохло, а жар опаляет лицо и руки.

Мне нужны мои дети. Мне нужно ощущать их, прикасаться к ним, вдыхать их запах и знать: с ними все хорошо.

Позади раздается резкий звук, напоминающий человеческий крик. Оборачиваюсь и в свете пламени вижу Ви, стоящую на коленях на опушке леса. Мокрая футболка приклеилась к животу, который она зажимает обеими руками, волосы прилипли к голове, на щеке блестят слезы.

– Ви! – Я бросаюсь к ней, опускаюсь рядом на колени, машинально тяну руки проверить ее раны. Она вздрагивает от моего прикосновения и отстраняется:

– Я в порядке.

Разумеется, она не в порядке. Столько крови – просто кошмар… Но я стараюсь, чтобы страх не отразился на моем лице: не хочу, чтобы Ви тоже запаниковала. Я и так напугана за нас обеих. Начинаю отрывать край своей рубашки, чтобы как-то остановить кровотечение. Но Ви останавливает меня.

– Коннор там, внутри, – захлебывается она. – Он вернулся, чтобы спасти ее.

Я в ужасе. Мой мальчик. Там, в доме. Сейчас нельзя об этом думать, чтобы не расклеиться. Нет, не сейчас.

Ви цепляется за мою руку окровавленными пальцами:

– Я пыталась его остановить.

Накрываю ее руку своей:

– Я знаю, детка. Где он?

Ее подбородок дрожит, глаза остекленели от боли.

– Наверху. – Ви почти не слышно из-за рева пламени. – Пожалуйста, будь осторожнее. Пожалуйста, вернись.

Вскакиваю и бросаюсь к дому, не думая о риске, об опасности. Во мне столько адреналина, что нипочем даже невыносимый жар и дым, заполняющий легкие. Еще не поздно, говорю я себе. Я смогу его найти. Я смогу его спасти. Я должна.

Огонь пожирает угол переднего крыльца, старые гнилые бревна быстро загораются. Металлическая крыша от высокой температуры скручивается и выгибается с диким скрежетом. Она может рухнуть в любой момент. Но сначала мне нужно попасть в дом.

Я уже совсем рядом со ступеньками, когда замечаю в дверном проеме какое-то движение. В клубах дыма, где пляшут тлеющие угольки, появляются две фигурки. Поддерживая друг друга и пошатываясь, они выбираются из огненного смерча.

Коннор. Уилла.

Я издаю прерывистый вопль, не в силах сдержать страх, и подскакиваю к крыльцу. Коннор спотыкается, цепляется за Уиллу, пытаясь удержать равновесие, но она выворачивается из его рук, и он падает.

Уилла ковыляет к поляне, держась за бок, едва не врезается в меня и резко останавливается, таращась от страха. Да уж, ей сто́ит меня бояться. Бояться до чертиков. Я в ярости. Из-за нее мой ребенок чуть не остался в этом аду. Так хочется ей врезать… Хочется схватить ее и отшвырнуть с дороги.

Но вместо этого я бросаюсь мимо нее к крыльцу. Его край выгибается, обдавая горячей волной. Я хватаюсь за него руками, почти не замечая, как тлеющие угольки падают на кожу и одежду.

Коннор стоит на четвереньках, весь дрожа и пытаясь подняться. Я подхватываю его, прижимая к груди, как когда-то давно, когда сын был маленьким. Глажу его голову, опускаю ее к себе на плечо, чтобы защитить как можно лучше, пока мы не уберемся подальше от пылающего ада.

Мы уже спустились на нижнюю ступеньку, когда позади раздается жуткий грохот, словно содрогнулся весь мир. Обрушилась половина дома. Я загораживаю собой Коннора, вокруг разлетаются пылающие обломки.

Оказавшись на безопасном расстоянии, падаю на колени и баюкаю Коннора, как младенца. Быстро ощупываю сына, убедившись, что ни один уголек не загорелся, прижимаю ладонь к его щеке, склоняюсь над ним.

– Коннор, посмотри на меня, – упрашиваю его.

Коннор моргает, на секунду открывает глаза и опять закрывает. Он глубоко вздыхает, на трясущихся губах появляется еле заметная улыбка, а потом сын произносит слово «мама».

– Я здесь, – отвечаю ему. Сердце колотится, мысли путаются, когда я понимаю, как сильно он пострадал. Вся футболка в крови, рука тоже. Кожа на тыльной стороне ладоней мокрая и в пузырях.

– Держись. Пожарные и спасатели уже едут. Просто держись.

Смотрю туда, где осталась Ви. Она прислонилась к дереву и кивает, что с ней все в порядке. Я снова сосредотачиваюсь на Конноре, на его прерывистом дыхании. Крепко обнимаю его, ненавидя себя за то, что не в силах помочь сыну. Ему так больно, а я ничего не могу сделать…

Звук сирен все ближе, они перебивают и перекрикивают друг друга. Сквозь деревья уже мелькают синие и красные огоньки. К ним присоединяется еще один звук – рев двигателя. Это же моя машина, я оставила ее на краю поляны. Оборачиваюсь и вижу, что она движется, и клубы дыма, подсвеченные фарами, кажутся вихрями.

В первую секунду мелькает мысль, что Мэнди убирает внедорожник, чтобы дать проехать автомобилям «Скорой помощи». А потом я понимаю, что машина набирает скорость. И несется прямо на нас.

Не до раздумий: хватаю Коннора и перекатываюсь по земле, рядом шуршат шины. Поднимаю глаза и только тогда замечаю в свете фар какую-то фигуру. Это Уилла. Она пытается отскочить в сторону, но чуть-чуть не успевает.

Передний бампер таранит ее бедро, Уилла падает. Вспыхивают стоп-сигналы, и в первую секунду я решаю, что Мэнди остановилась проверить, что стало со сбитым ею человеком. Но когда загораются сигналы заднего хода, я понимаю: она возвращается за нами.

Я уже поднялась на ноги и тащу Коннора к краю поляны. Ви ждет, обнимает нас, увлекает вперед. Едва мы скрываемся за ближайшим деревом, сзади раздался грохот. Вокруг разлетаются осколки, лязгает металл, и внедорожник врезается в дерево у нас за спиной.