Кэрри Прай – Мой тихий ужас (страница 17)

«Никогда не спрашивайте его о войне, – повторяла Аннета сыновьям, готовя мальчишек ко сну. – И помните, отец вас любит… »

Большую часть жизни Дуглас прожил в одиночестве. И только на пороге глубокой старости он решил перебраться в штат Мэн – поближе к сыновьям и внукам.

Каждое утро он переходил песчаную дорогу, поросшую высокой травой, чтобы выпить кофе с закадычным соседом – Гленном Эвансом. Два одиноких старика быстро подружились и теперь их будни не были такими серыми.

Стоя возле окна, Гленн часто наблюдал за медленным передвижением Парка, ведь тот страдал от сильных болей в ногах и спине, вызванных рядом болезней. Дуглас нередко признавался, что готов покинуть этот мир, но пока не имеет на то право, так как был заложником не свершённого дела. В подробности старик не вдавался, но Эванс был уверен, что это как-то связанно с внуками.

«Дуглас посетил Гудолл Парк, чтобы больше никогда не вернуться…», – размышлял Гленн, после новости о его гибели.

Следующая страница была вырвана из тетради.

Продолжить поиски другой помешал неугомонный Рон. Разыгравшись без причины, он стал портить блокнот, оставляя на бумаге вмятины от клыков.

Прислушавшись к обстановке в доме и убедившись, что по-прежнему остаюсь одна, я избавилась от натиска пса и принялась искать недостающую часть текста. Почерк Тихона проявился в самом конце.

Новостные ленты гремели событиями в «Гудолл Парке». Внимание общественности привлекла хозяйка бордового авто, что была тотчас опознана. Ею оказалась пятидесятилетняя Мегги Шарроу – кассирша из кафе неподалёку.

Когда детективы постучали к ней в дверь, она вышла с чашечкой крепкого кофе и беззаботно опустилась на крыльцо. Один из служащих узнал женщину, ведь несколько лет назад он участвовал в её поисках, когда та сбежала из дома.

Мегги страдала биполярным расстройством первого типа.

Сидя на ступеньках крыльца, она непринуждённо беседовала с офицерами. «Как дела, ребята? – мило улыбась, спрашивала она. – Ничего, если я закурю?».

Детективы обнаружили в гараже бордовую Хонду с глубокой вмятиной на капоте, но даже тогда женщина уверяла, что весь день провела дома и никуда не выезжала. Более того, она не знает ни одного человека по имени Дуглас Парк.

Узнав, что стала причиной его смерти, Шарроу искренне удивилась:

– Этого не может быть! Похоже, мне нужно позвонить своему адвокату, – сказала женщина, приложив пустую ладонь к уху.

В этот жаркий день лета Шарроу ждало увлекательное путешествие в соседний город, где проживала её единственная дочь Дженна, а после – долгое лечение в одной из психиатрических клиник.

Остальная биография Мегги Шарроу была настырно зачёркнута. Впрочем, её судьба интересовала меня меньше всего.

Сам того не понимая, Парк стал главным героем Гудолл Парка.

Множество людей оставляли цветы у ворот, где он нашёл свою смерть. Жители посчитали своим долгом отблагодарить того, кто так отчаянно проявил свою смелость. Никто из них не догадывался, что в жизни Дугласа данный «подвиг» был не первым. И теперь он никогда о нём не расскажет.

Когда полицейские пришли в дом его сына – Дугласа младшего, чтобы сообщить о трагедии, тот опередил их с вопросом:

– Это как-то связанно с событиями в Фултоне?

Парень тут же пожалел о своих словах, ведь они никак не клеились с делом. К тому же сейчас, когда его отца больше нет.

Со времён тех событий прошло пятьдесят лет. Целых пятьдесят лет Дуглас жил с тайной, что беспощадно омрачало его существование.

Я с грустью осознала, что история старика в красной футболке так и останется для меня загадкой. Лихорадочно перелистывая пустые страницы, я надеялась найти ответы, но вместо этого выронила блокнот из рук.

Голос за спиной заставил меня подпрыгнуть на месте:

– Что-то потеряла?

Обернувшись, я встретилась глазами с Тихоном. Его недоброжелательный вид убивал надежду на лучшее: гуляющие скулы и нездоровый блеск во взгляде. Тогда я пожелала оказаться перед несущимся авто Мегги Шарроу, нежели оставаться наедине с разгневанным Райским.

– Прости, – единственное, на что мне хватило сил.

– Простить за что? – сдержанно переспросил он, закрывая за собой дверь. – За  то, что влезла в мою комнату и стала рыться в личных вещах? За это?

Мои щёки запылали от стыда и подступающего страха.

– Тихон, я правда не хотела…

– Или за то, что надурила отца и вклинилась в мою жизнь? – не слыша, наступал он. – За что именно простить тебя, София?

Я потеряла дар речи, когда расстояние между нами сократилось до нескольких сантиметров. Стало трудно дышать. И пусть я знала наверняка, что Райский не сломает границу, всё равно продолжала непрерывно дрожать.

– Как ты вообще здесь оказалась? – процедил он сквозь зубы. – Взлетела на своей космической коляске?

Было ясно, к чему он клонит, и я поспешила оправдаться:

– Я и Нелли завтракали на балконе, – слова смешались в сумбурном потоке. – А потом позвонил Елисей. Она сбежала, оставив меня одну. Мой телефон оказался в твоей комнате. Он долго звонил, и тогда…

Осознав, что выдаю что-то невразумительное, я замолкла.

Ухмыльнувшись, Тихон поддался вперёд, расположив руки по обе стороны кресла. Мне стали слышны удары его сердца, которые походили на пушечные выстрелы, когда моё выбрало совсем не биться.

– Не верю ни одному лживому слову, – выдавил он с особым презрением. – Я терпел тебя целый месяц, закрывал глаза на нудный плачь и на выходки твоей продажной семейки, даже смирился с последствиями, которые оставили наши встречи. И я стерплю эту ситуацию, если ты сейчас же провалишь из моего дома. Выждав короткую паузу, он прогремел: – Пошла вон!

Повторять не имело смысла. Оттолкнув от себя Тихона, я устремилась прочь из комнаты. Обида душила, а когда за спиной послышался треск деревянной двери, что спровоцировала очередь гневных ударов, то здравость окончательно меня покинула.

Вцепившись в перила лестницы, я вспомнила о всех прошедших тренировках и оттолкнула от себя кресло. Мне удалось покорить несколько ступенек, прежде чем равновесие было потеряно, а свет сменился тьмой.

Открыв глаза, я обнаружила себя лежащей на кровати, в своей ненавистной темнице. И пусть картинка плыла, я смогла разглядеть Тихона, расправляющего над моей головой мокрую тряпку. Мой реакция была незамедлительной – мерзкий кусок ткани был с криком отправлен в стену.

– Ты чего? – возмутился Райский. – Всего лишь компресс. Мне всегда так делают после боя. Или ты предпочитаешь мороженный окорок?

– Что случилось? – выпалила я, приподнявшись на локти.

– Начинается… Где я? Что со мной? Как я здесь оказалась? – передразнил он. – Спокойно, Соня. Ты была в отключке пять минут. Мир не успел измениться.

И хотела бы я разозлиться на него, да только всё случилось по моей вине. Райский не толкал меня с лестницы и тем более не просил врываться в его комнату.

– Тебе крупно повезло, обезьянка. Кроме разбитой брови, на твоём теле нет ни одного повреждения, – он хитро улыбнулся. – Я внимательно всё изучил.

– Может, хватит издеваться? Мне и без того тошно. Всего бы этого не произошло, если бы ещё утром я оказалась дома.

–  Не спеши винить родителей. Чудаки потеряли колесо на трассе и теперь смиренно ждут эвакуатор. Хотел бы я посмотреть на их растерянные лица, – хохотнул Тихон, а после выдержал паузу. – Не волнуйся, я присмотрю за тобой до их приезда.

– Думаешь, я этого хочу?

– А разве нет?

Райский глубоко вздохнув, поняв, что сейчас не время для иронии.

– Слушай, ты прости меня за вспыльчивость, – выдавил он, а я не поверила собственным ушам. – Я был не прав сегодня. И тогда, когда посчитал тебя лгуньей.

От непривычных фраз стало не по себе.

– И что же повлияло на твоё решение?

– Ты была в шаге от того, чтобы свернуть себе шею. Я считаю это крепким аргументом. Если, конечно, это не часть хитроумного плана.

Его вдруг проснувшееся доверие не принесло особой радости. По правде мне было на него наплевать. Единственное, что так яро требовала моя душа – видеть Райского в последний раз.

– У тебя кровь, – заметил он, после чего приложил холодные пальцы к моей брови. Я вздрогнула от неожиданного прикосновения. Какое-то время Тихон молчаливо разглядывал меня, при этом двусмысленно улыбаясь. – А ты ничего.

– Ещё парочка подобных фраз, и я решу, что головой ударился именно ты.

Тихон рассмеялся, но ничего не ответил.

– Учитывая масштаб проблемы, Елисей объявится только к ночи, – добавил он, перед тем, как уйти. – Если будет что-нибудь нужно… В общем, я рядом.

Оставшись одной в полной растерянности, я не нашла ничего лучше, как осмотреть своё тело. Тихон был прав, никаких последствий падения нём не нашлось. Оставалось надеяться, что его исследовательская деятельность – очередная глупая шутка.

Я не сразу заметила красную папку, оставленную на краю кровати, но разобрав текст на записке: «Ты ведь это искала?», моментально потянулась к бумагам.

Это была история Дугласа.

Я прочла её до конца, и лишь тогда позволила себе заснуть.