Керри Манискалко – Царство Страшных (страница 33)

— Пока я не узнаю всю историю и не верну все воспоминания, я отказываюсь принимать это решение. —   Я закусила губу. — Это может вызвать проблемы у нас? Моя сестра так считает.

— Нет. Я никогда не запрещу делать то, что ты хочешь. И пока Виттория считается с твоим мнением и уважает твой выбор, меня не волнует, в какие игры она играет и каким богам молится. За ее голову уже назначена цена. Жадность хочет ее смерти. Как и Зависть и Гордыня. Похоть и Чревоугодие будут колебаться, если дело дойдет до войны. А Лень не пойдет против большинства. Я единственный, кто стоит на пути ее полного уничтожения. И если она еще раз заберет тебя без твоей воли, я убью ее. Я буду избивать ее. Медленно. И с наслаждением. Ее смерть будет такой жестокой, такой неприятной, что послужит напоминанием всем, кто посмеет касаться моей жены. Когда я закончу, псам ничего не останется.

Дрожь прошла по моему телу. Я ошиблась. Реакция Гнева не была лояльной или доброй. Он пытался держать себя. Я подумала о том, что узнала сегодня, как Гнев отреагировал на начало проклятия. Как он почти убил своих братьев из-за поисков меня. Все, что он нашел — кровь и клочок волос. Конечно он подумал, что его братья что-то замышляют. Проклятие было последним, о чем он думал.

Я не могла не задаться вопросом, а были ли между принцами раздоры до этого. Несмотря на то, что они пытаются навредить и убить друг друга, все равно чувствуется что-то семейное между ними. Какая-то преданность.

Возможно, когда-нибудь это будет таковым.

Я прижалась к моему принцу, положив голову ему на грудь. Его сердце стучало словно барабан, мое шло в том же ритме.

Если Гнев будет уверен, что моя сестра навредила мне, он не пощадит ее. Я даже не сомневалась, что с ее бессмертной божественностью, он добьется успеха.

Какие бы ни были ужасные дела у Виттории, я все еще пыталась найти хорошую часть нее. Какую-то часть тепла и доброты, оставшуюся с момента, пока мы были смертными. Мне хотелось верить, что цели Виттории по снятию моего заклинания и наделению меня всей силой были исключительно потому, что она желала лучшего для меня, но я беспокоилась, что это больше связано с ее текущим планом.

Если она хочет могущественного союзника и не хочет сотрудничать с Принцами, возможно, она хочет открыть мою магию для своей выгоды. И если Гнев прав — если есть вероятность, что я не переживу удаление смертного сердца — я понимаю, почему такая настойчивость Виттории делает ее угрозой. Ведь кто-то уже забирал меня от него без моей воли.

Я все еще пыталась вернуться к себе прошлой. Если поменять нас ролями, я бы уничтожила любого, кто будет мешать нашему счастью. Я бы убивала без капли сомнений. Так же, как и с демоном Умбры. Но это мой близнец, и с ней все не так просто, как черное и белое.

— Я могу чувствовать твои эмоции, — сказал он тихо, — но я не могу читать твои мысли.

— Я думаю о сестре. Виттория… —   Я вздохнула и посмотрела на него. —   Она больше не человек. Я могу лишь надеяться, что сохраню свою мораль, но я не уверена, что это возможно. Особенно сейчас. Наш Дом принадлежит Мести. Это подпитывает нас обеих. Перед тем, как я узнала, кто мы, мои мысли после «смерти» Виттории были просты: отомстить. В глубине души я знаю, что моя сестра обижена и что это единственный способ выразить это.

Гнев пристально смотрел на меня, между его бровей образовалась складка.

— У каждого есть право выбора. Твоя сестра использует свою принадлежность, как способ оправдаться. Она могла поменять свой путь, создав новый. Она не хотела. В этом и проблема. Она монстр по выбору, не по рождению. —   Он искривил свои губы в ухмылке, обещающей мучения. — Как и все мы. Но она не единственная, кто может отказаться от морали.

Я удерживала его взгляд пару мгновений. В его глазах не было ничего, кроме чистой решимости и ледяного обещания. Если он решит так поступить, то перевернет весь преступный мир для достижения цели. Виттория очень близка к роли его цели номер один… Ничего, что я скажу или сделаю, не поменяет его решение. Я знаю это, потому что и мой путь такой. И никто не остановит меня. Мы правда идеальная пара в Аду.

— Несмотря на ее методы, я кое-что поняла. —   Я перевернулась на бок и уставилась в потолок. — Я не верю, что Веста мертва. Это единственный вопрос, на который она отказывается отвечать — она уходит от ответа, вообще-то. Если она совершила убийство, я не понимаю, почему она не кинет это в лицо Жадности. Она ненавидит демонов, Принцев Ада в особенности. Если она правда хочет начать войну, почему бы не объявить о чем-то безнравственном, как убийство генерала, например? Особенно, если Веста такая особенная, как говорит Жадность. Виттория, не стесняясь, хвастается другими своими победами. Почему молчит сейчас?

Гнев вздохнул.

— Я задаюсь вопросом, зачем Весте нужен был Гордыня. Он что-то скрывает, но я не верю, что это как-то связано с ее возможным исчезновением.

— А во что ты веришь? — я снова повернулась на бок, смотря на него.

— Я думаю, он искал информацию и верил, что использует Весту.

Его рот приподнялся в улыбке.

— Если он понял, что был переигран, я думаю его гордость получила удар. Что было болезненно и неожиданно. Он думал, что был охотником, а сам попал в другой капкан. Он был слишком чувствителен к таким вещам с тех пор, как твоя сестра растоптала его тщательно созданный образ.

— Он заботится о ней?

— О твоей сестре? — Внимание Гнева полностью было на мне, после моего кивка. — Я не уверен. Но он, безусловно, прикладывает огромные усилия, чтобы увидеть ее побежденной. Хотя это может быть просто потому, что он ненавидит себя за то, что позволил своей гордости помешать сказать жене правду.

— Которая была?

— Насколько я знаю, Гордыня и Виттория никогда не заходили дальше поцелуев. Он выстраивал свой образ развратного принца, который, впоследствии, заставил его так себя и вести.

— Ты уверен, что он никогда не спал с Витторией?

Гнев тщательно обдумывал ответ на мой вопрос.

— Я не думаю, что кто-то, кроме Виттории и Гордыни, знают правду. Он особо не делится деталями той ночи.

И если Виттория испытывает чувства к нему и они оказались безответными, это, безусловно, могло добавить масла в ее нынешнюю «уничтожить ведьм и демонов» миссию. Я обдумала другую теорию.

— Как ты думаешь, Жадность отправил череп сам себе?

— Это возможно. Если он хочет уничтожить твою сестру, это бы помогло ему сделать неопровержимые доказательства ее виновности.

Это было именно то, о чем я думала.

— Без доступа к землям Жадности, мы не можем доказать это, да? — Мой принц покачал головой. Я обдумала еще пару вещей. — Герцог Девонский упомянул, что семья Весты не отсюда…

— Ты помнишь о крови?

Я кивнула.

— Мы, очевидно, не знаем обстоятельств, которые привели Весту сюда, но мы знаем, что она интересовалась порталом Гордыни и запахом крови. Если ее семья была откуда-то за пределами владений Жадности, даже за пределами Семи Кругов, возможно, она воспользовалась порталом, чтобы вернуться домой. Со смесью крови, которую мы нашли, возможно, она даже протащила сюда какого-то другого демона, чтобы помочь ей?

И если это правда, то, возможно, она была вовсе не жертвой, а настоящим убийцей. Если она была так несчастна при дворе Жадности, как утверждал герцог, возможно, она убила кого-то, кто стоял у нее на пути, оставив изуродованное тело, прежде чем совершить великий побег?

— Это то, что безусловно нужно проверить и либо доказать, либо опровергнуть.

Гнев поцеловал меня в лоб, затем встал с кровати и надел выглаженные брюки. Что-то на улице привлекло его внимание, и он тихо выругался, выходя на балкон.

Какая-либо сонливость пропала. Я поднялась и накинула халат, прежде чем присоединиться к нему, остановившись как вкопанная. По небу были разбросаны сверкающие алые звезды, красные, как залитое кровью поле.

Пока мы стояли и молча наблюдали за ними, они медленно принимали форму.

Анатомическое сердце, пронзенное по центру кинжалом с черепом на конце рукояти. Кровь капала с кончика лезвия, или, по крайней мере, так казалось, когда малиновые звезды мигали и стекали по теперь пульсирующему символу. Тук-тук. Тук-тук. Оно билось, пульсовые волны медленно поднимали волосы вдоль моих рук, когда они путешествовали по царству.

Это было небесное сердце. И это явно не было естественным созвездием.

— Что это? — спросила я, мой голос был тихим.

— Бессмертное сердце. —   Выражение лица Гнева стало мрачным. Звезды продолжали пульсировать в небе, а красный цвет казался дырой во вселенной. Мое собственное сердце ускорилось. —   Символ двора Вампиров.

Гнев перевел взгляд на внутренний двор внизу, изучая залитую лунным светом территорию. Я проследила путь, по которому путешествовало его внимание, ища любые признаки движения. Падал свежий снежный покров, малиновые звезды отражались от него, как капли крови на земле. Красные брызги создавали впечатление, что битва уже бушевала и солдаты пали.

Я потер руки. Ночь была тихой, но никоим образом не мирной. Казалось, тени наблюдают, ждут. Беда была рядом.

— Эммисар скоро прибудет.

Судя по тону голоса Гнева и тому, как он продолжал осматривать территорию замка, это не будет желанным визитом.

За недели, которые я провела в Доме Гнева, я видела много интересных помещений — библиотека, гостевая комната, оружейная, сад, Отмель Полумесяца, столовая, круглая башня, где Селестия готовит противоядия и тоники, моя и Гнева спальни, множество других формальных и не формальных комнат, террас, и балконов — но я никогда не была в тронном зале Гнева. Это был этюд свирепой готической элегантности.