Керри Манискалко – Царство Страха (страница 20)

Его бронзовая кожа быстро бледнела, но ярость была непревзойденной, когда он смотрел мне в глаза:

– Твой плащ.

Я взглянула на него, показывая, что кинжал явно задел его здравый смысл. Ни в одном из царств нет вероятности, что я брошу его в таком состоянии.

– Излечи его, – я взглянула на сестру. – Сейчас же излечи его!

Виттория, казалось, рассматривала мое требование. Она пожала плечами.

– Нет.

– Виттория. – Мое дыхание стало более быстрым, неритмичным. – Ты откажешь мне?

Она сделала знак волку, скорее всего Доменико, и он впился зубами мне в плечо, зацепив рану на груди, и дернул меня назад. Боль захлестнула мои чувства. Оборотни воспользовались этим, чтобы создать барьер между мной и мужем.

Я отрешилась от агонии и шагнула к рычащим волкам.

– Хватит. Виттория, прекрати. Я сделаю все, что ты захочешь.

– Может быть, я хочу посмотреть, как он истекает кровью. Что ты чувствуешь, Эмилия? Безумие?

Виттория пнула Гнева в спину, прямо туда, куда ударило лезвие, и он закашлялся кровью.

– Гнев? – Она ударила его в висок рукоятью кинжала, достаточно сильно, чтобы убить смертного, если судить по громкому треску. Он вздрогнул, когда кровь залила его лицо, но не съежился. Что-то определенно было не так, иначе он бы сопротивлялся. – Или ярость?

– Прекрати! – закричала я.

– Что мне еще сделать, чтобы разбудить твою магию? – Виттория схватила его за волосы и отдернула голову назад, обнажая горло и прижимая к нему лезвие. – Вот это?

Чем бы ни был этот кинжал, он нанес Гневу огромный урон. Если она перережет ему горло, если я потеряю его… Я взорвусь. Эта древняя сила, этот дремлющий зверь – он пробудился от мести при виде крови Гнева. Я не стала сдерживать это. Не пыталась его контролировать.

Я его отпустила.

И ярость полностью захлестнула мои чувства. Я превратилась в столб пламени из розового золота. Воздух стал обжигающе горячим, хотя вокруг меня, Гнева, Виттории и Доменико вспыхнуло защитное кольцо. Все остальное, кроме гончих и лошадей Гнева… сгорело.

Волки завизжали, а те, что не успели сбежать, загорелись. Сквозь мой барьер доносился смрад горелого меха, за которым последовал тошнотворно-сладкий запах обугленной плоти. Виттория смотрела с большим интересом, но ничего не сказала, поскольку моя сила бушевала еще жарче.

Снег и лед превратились в лужи, речная вода закипела под нами, волки вдали исчезли, вернувшись в Царство Теней. Камни на мосту начали таять. Через несколько секунд мы упадем в дымящуюся воду, и наша плоть обварится на наших костях.

Мне было все равно. Я была готова забрать сестру с собой. Моя жажда мести была неутолимой и не могла ее утолить. Я заберу их всех, а затем…

Внезапно на меня обрушился мокрый снег, и ледяной укол сотен замерзших капель ненадолго вывел меня из транса. Пальцы Гнева сомкнулись на моих, сжали один раз, прежде чем его хватка ослабла. Я сбросила свою силу, затем упала на колени, прижимая его к себе.

– Конечно, Клинок Разрушения найти было невозможно, – закончила Виттория, отбрасывая лезвие в сторону. – Именно поэтому мне пришлось прибегнуть к яду. У богини Смерти есть свои преимущества. Потребовалось некоторое время, чтобы приготовить правильное зелье, но я сделала кое-что достаточно сильное, чтобы убить бессмертного.

Моему мозгу потребовалось несколько секунд, чтобы осознать эмоции и собрать воедино то, что она говорила. Я перевела внимание на сестру.

– Ты не нашла Клинок Разрушения?

– Еще нет. – Виттория печально вздохнула. – Хотя ложь об этом сработала не хуже, учитывая все обстоятельства. – Вот почему Гнев его не почувствовал. Это всего лишь долбаный трюк.

Ярость снова охватила меня, но прежде чем я успела высвободиться, моя сестра подняла руку и сделала сжимающее движение ладонью.

– Спи.

Мое сердце замедлилось. Меня охватила паника, когда я поняла, что теперь ничем не могу помочь Гневу или себе. Моя голова с треском ударилась о землю. Я смотрела не мигая на своего мужа, который, казалось, ожил и выкрикивал мое имя.

Его лицо было последним, что я увидела, прежде чем мир погрузился во тьму.

Я проснулась от звука потрескивания огня, хотя воздух пронизывала прохладная сырость, а не тепло. Пахло вскопанной землей. Как могилами. К таким бабушка водила нас каждое полнолуние, чтобы мы могли собрать грязь, благословить наши амулеты и отогнать дьявола. Мой муж.

Я моргнула, увидев потолок, покрытый корнями, и резко села. Было темно, темно как под землей, и толстые корни, пересекающие потолок, указывали на то, что где бы я ни находилась, надо мной было гигантское дерево. Я оглядела пустую комнату… камеру. Прутья перекрывали всю стену, слишком близко друг к другу, чтобы протиснуться между ними, – другие стены были забиты грязью, а пол покрывал непробиваемый камень.

Линии болезненного огня бежали по моей груди и приносили лишь боль.

Битва. Гнев. Волки.

Нахлынули воспоминания. Несмотря на горящую рану, я отбросила соломенный матрац, на который меня положили, и схватилась за прутья в надежде, что удастся их выломать.

Острая боль пронзила мои руки, и я быстро отпустила прутья. Они были заколдованы. Надеюсь, это всего лишь осложнение, а не полноценная преграда. Я нырнула в источник и призвала огонь, целясь в металл; пылающие бутоны роз утонули, металл гневно запылал багрянцем, потом… ничего. Проклятые решетки поглотили магию.

Я попробовала еще раз, и всплеск силы отбросил меня назад.

Прекрасно. Моя магия питала заклинание; чем сильнее я пыталась вырваться на свободу, тем больше схлопывалась ловушка. Неприятный и эффективный приемчик. Прокляни ее Богиня.

– Виттория!

– Помнишь ту ночь, когда ты подслушала мой разговор о Семи Звездах, Теневая ведьма?

Я вздрогнула от звука другого голоса и сосредоточилась на, как мне казалось, темной тени в дальнем углу моей камеры.

– Зависть?

Принц этого греха наклонился вперед, ровно настолько, чтобы свет от одинокого факела в коридоре осветил его холодное красивое лицо.

– Не одна ты разочарована, детка. Я бы предпочел, чтобы мой брат тоже был здесь.

– А ты как здесь очутился?

Зависть бросил на меня раздраженный взгляд.

– Твоя сестра не смогла удержать при себе свою демоническую ручонку. – Он рассеянно потер грудь, как раз там, где должно было быть его сердце. Его рубашка была разорвана, словно Виттория действительно вырвала ему сердце. Он уловил выражение моего ужаса и одарил меня медленной лукавой улыбкой. – Не беспокойся. Уже отросло обратно. Сморщенное и столь же черное. Но на месте.

– И знать не хочу.

– Бессмертие. – Он пожал плечами. – Раны заживают, сердца регенерируются. Жизнь продолжается. И продолжается.

Он пробормотал эти слова вкрадчивым тоном, отчего они звучали ужасно.

– Если Виттория не хотела твоей смерти, зачем ей вырывать твое сердце и запирать тебя в камере?

– Если ты не заметила, твоя сестра одновременно садистка и психопатка. Хотя, судя по этой ужасной ране на твоей груди, для тебя это не новость. – Зависть поднялся на ноги и стряхнул пыль с брюк, затем хмуро посмотрел на свои грязные руки. – Она также одержима мной, хотя я не могу винить ее за это. Я невыносимо красив. Ее свели с ума мой отказ и нежелание сотрудничать.

– Возможно, ты просто невыносим, но насчет остального еще посмотрим. – Интересно, что моя сестра тоже искала Зависть, когда у нее был союз с Жадностью. Если только все не произошло наоборот. – Тебе первому предложили союз?

– Второму. Хотя уверен, она хотела бы сперва обратиться ко мне. Моя казна побогаче, чем у Жадности.

– Сомневаюсь, ваше высочество.

На этот раз он действительно ухмыльнулся мне, демонстрируя свои мальчишеские ямочки на щеках. Я видела их однажды и немного смягчилась к нему.

– Похоже, не только у твоей сестры есть острые когти. Веришь или нет, детка, но помни, я не умею лгать. – Он посмотрел на следы на моей груди. Могло показаться, что его брови нахмурились. – Тебе не стоит запускать рану. Кажется, она уже начала гноиться, и скоро вся камера гнилью провоняет.

– Приму к сведению. – Мои глаза сузились. – Почему ты продолжаешь называть меня Теневой ведьмой? – спросила я. Под рукой не было ни целителя, ни бинтов, и не было смысла зацикливаться на том, чем я не могла заняться. Если рана действительно загноится, то вонь будет последним пунктом в списке проблем. – Я знаю, что я такое. Кто я такая.

– Правда? – Казалось, он сильно сомневался в этом, снова усаживаясь на пол.

Я глубоко вздохнула, сосредоточившись на последнем образе Гнева, который подпитывал мой грех, чтобы позволить ему временно вырваться из клетки, а потом отпустила.

– Это ты мне скажи.

– Твои глаза… – Зависть поднял брови, казалось, он впечатлился. – Ты больше не смертная. Кажется, бессмертие одержало верх. Ничего удивительного. Хотя ты не исцеляешься, что довольно любопытно.

Я отпустила свою ярость и выдохнула. Зависть внимательно изучал мое лицо, но никак не прокомментировал, как я воображала, возвращение моих теплых коричневых радужек. Я подняла плечо, затем указала на свои глаза.

– Не совсем бессмертная.

– Возможно, твои силы еще не до конца вернулись, но в итоге смертность подчинится бессмертию. Одно точно сильнее другого. Капля бессмертия сильнее ведра смертности.