Керри Манискалко – Царство Страха (страница 22)

Я проигнорировала их спор и уставилась на сестру.

– Ты отправила зачарованный череп Жадности?

– Любой с правильным заклинанием может зачаровать череп. Даже принц Ада.

Она не ответила, но это заставило меня снова задуматься: возможно, череп создал Жадность. До сих пор не было никаких улик, что он не отправлял его себе сам.

– Да, – протянул Зависть. – Даже самый обычный принц демонов способен на дешевые фокусы. Как и богиня.

– Кто-нибудь из твоих волков подвергался нападению демонов или пропадал без вести? – спросила я. – Помимо переворота, который ты только что провернула со мной и Гневом.

– Если демон причинит вред моему волку, этот демон прекратит дышать.

– Даже если этот демон был высокопоставленным членом двора, к которому ты присоединилась?

– В этом случае особенно. – Внимание Виттории переключилось на Зависть. – Если ты продолжишь ухмыляться надо мной, я вырву тебе сердце во второй раз, демон.

– Виттория, – строго сказала я. – Кто-то из твоих волков был убит или похищен за последнюю неделю или около того?

– А зачем тебе знать? – поинтересовалась она.

Я стиснула зубы. Это была знакомая тактика уклонения, которую Гнев использовал, когда не хотел отвечать на вопросы.

– Я выяснила, что кровь оборотня может подавить чувства демона. Ее было довольно много среди останков командира Жадности. Ты помнишь Весту, верно? Вы наверняка встречались, когда ты заключила союз с Домом Жадности.

– Я не присматривалась к лакеям Жадности.

– Кажется, ты обиделась, – заметил Зависть. – Она тоже отказала тебе в ухаживаниях?

Я хотела надавить, но моя сестра точно не стала бы говорить перед демоном.

– Почему я здесь, Виттория?

Она оторвала свое внимание от Зависти и осмотрела меня.

– Я хочу, чтобы ты приняла всю свою силу. Пришло время избавиться от своей смертности, наказать наших врагов и вернуть себе наш Дом.

– Как же я должна избавиться…

Я оборвала себя на полуслове. Воспоминание грохотало внутри, пытаясь выскользнуть на свободу.

Наш Дом… Я обратила внимание на Зависть, который, казалось, был очень заинтересован моей внутренней борьбой. В его Доме Греха я назвала семь Адов, а он подсказал восьмой. Я сосредоточилась на зачарованном вине и отпустила его, не желая упускать возможность собрать информацию, за которой я тогда охотилась. Я ненадолго закрыла глаза, позволив воспоминанию материализоваться.

– Дом Мести. – Я обратила внимание на своего близнеца, когда его имя всплыло в памяти. Восьмой дом. – Больше ничего не могу вспомнить об этом.

– Об этом в другой раз, – уклончиво сказала Виттория.

Зависть усмехнулся.

– Пожалуйста, не стесняйтесь делиться секретами вашего Дома. Меня они определенно интересуют. Как и моих братьев.

– Ты там бывал? – спросила я Зависть, нахмурив брови. – Или Гнев?

– Нет. И ни один из моих шпионов или каких-либо других шпионов принца Ада также не смог войти в этот круг.

– Разве он не здесь? – спросила я, снова глядя на сестру. Воспоминания о горах пронеслись в голове. Заснеженные и предательские. Изолированные. – Вот что ты имела в виду, когда говорила, что хочешь вернуть то, что принадлежит нам по праву рождения, – сказала я. Виттория кивнула, но не стала вдаваться в подробности. И на этом спасибо. Я не могла вспомнить ничего конкретного о нашем Доме, и между судьбоносными событиями требовался перерыв. Я также была уверена, что именно поэтому она была против моего присоединения к Дому Гнева. Она хотела, чтобы я правила нашим Домом Греха. И мне, вероятно, придется отказаться от этого ради нашего соперничающего двора. – Ты упомянула что-то об избавлении от моей смертности. Как мне это сделать?

– Тебе достаточно позволить мне удалить смертное сердце, которое тебе дали.

Время как будто резко остановилось.

– Что?

Виттория приблизилась к камере.

– Обещаю, я все сделаю быстро и почти безболезненно. – Она кивнула мне на грудь, на следы когтей, которые все еще горели. – Они заживут мгновенно. Никакой инфекции. Никаких шрамов.

Я прижала руку к груди, отступая назад. Она говорила серьезно. Моя сестра хотела забрать мое сердце.

– Я не… в смысле, кто-то дал мне смертное сердце?

– В смысле, что тебе перекрыли доступ к истине. Тебе дали что-то смертное в надежде, что человечность просочится в ткань твоей души. Они хотели тебя приручить. Как думаешь, кто мог такое сделать? – Виттория снова прислонилась к решетке, магия шипела на ее коже. Она будто не чувствовала боли. Или просто не обращала внимания. – Сама знаешь. Подозреваешь. И все же ты не хочешь принять, что они сделали с нами. Что она сделала. Они забрали нашу силу, потому что настолько боялись нас. Боялись возмездия, которое мы пожнем.

– Нет. – Я покачала головой, отрицание вызывало неудобство. Потому что знала: я обманываю себя. Я знала, что моя сестра говорит правду. И все же я не могла – не хотела – признаться в этом. Вслух или даже про себя. – Бабушка не стала бы. Она не могла так поступить. Зачем ей это?

– Это заклинание-замок. Чтобы связать. С помощью самой темной магии. Человеческой жертвы.

– Бабушка ненавидит темную магию. Почти так же сильно, как и Греховных. – Я взглянула на Зависть, который вел себя подозрительно тихо. Грусть. Вот что мелькнуло в его глазах, прежде чем он отвернулся. Он верил, что это правда. Желчь обожгла мне горло. Меня чуть не вырвало. – Она никогда бы не убила человека. Нам даже не разрешалось использовать кости или темные заклинания.

«Потому что мы, вероятно, узнали бы правду гораздо быстрее», – прошептал тихий голос где-то в глубине моего разума. Виттория не сказала больше ни слова, вместо этого дав мне возможность смириться с тем, сколько всего наша бабушка скрывала от нас.

Мое украденное смертное сердце разбилось. Зная, что его забрали у человека… Я со всей яростью возжелала, чтобы моя сестра немедленно вырвала его у меня.

– Нет, – Зависть внезапно оказался передо мной, качая головой. – Даже не думай. Ты не готова. Поверь.

– Почему?

Он выглядел так, будто не хотел отвечать, вероятно, потому, что не привык так свободно делиться информацией, но уступил.

– Есть небольшой шанс, что ты не переживешь трансформацию.

– Ты только что сказал, что бессмертие всегда побеждает.

– Я много чего говорю, что считаю правдой. Но это не делает ее таковой.

– И все же вот она я, – вмешалась Виттория, – полностью восстановившаяся.

– Ты правишь смертью, – рявкнул он. – Разумеется, ты выжила.

Я выдержала взгляд Зависти. Если бы кто-нибудь полгода назад сказал мне, что я поверю на слово принцу Ада, а не своей сестре, я бы сочла его психом. Я вспомнила, насколько Гнев был уверен, что его брат не был убийцей. Если мой муж доверял ему, то и я буду.

Кроме того, я сомневалась, в каком смысле я была «не готова», но я точно знала, что не готова принять такое решение. Заклинание или нет, но мне нравилось мое сердце там, где оно было.

– Если мое сердце – единственное, что стоит у тебя на пути, – спросила я Витторию, – почему бы просто не вырвать его?

– Она не может, – сказал Зависть. – Ты должна сама его отдать.

– Или что? – спросила я, вглядываясь в лицо сестры. – Каковы последствия?

Виттория выдохнула.

– Ты умрешь. Как они всегда и планировали. Мы не должны были помнить, кто мы такие. Помнишь ночь, когда мы сняли наши амулеты? Тогда наше проклятие треснуло. Вот почему она предостерегла нас никогда их не менять. Они не собирались предупреждать дьявола. Они собирались начать цепную реакцию, которая освободит нас, еще одно из их пророчеств. Никто не хочет освобождать богинь Мести, особенно когда они причинили им зло.

– Откуда ты это знаешь? – спросила я.

– Книга заклинаний прошептала мне свои секреты. Вскоре после того, как я сняла свой амулет и отдала его тебе, проявилась моя скрытая способность, и со временем она становилась сильнее, шепот становился все громче и настойчивее, подталкивал меня к действию. Однажды шепот привел меня к первой книге заклинаний. Так я и узнала, как снять блокировку заклинаний.

Это было правдой. Я читала запись в ее дневнике, в которой упоминались шепот и желание Виттории понять его. Я отодвинулась от решетки камеры и рухнула на матрас, от которого взрывом взметнулись пылинки.

Все это время бабушка знала. Она не только знала, но сама приковала нас к нашим смертным формам. Зная, что в конце концов мы умрем – пойманные в ловушку как смертные, – если добровольно не решим разрушить заклинание-замок. Теперь понятно, почему мы не знали атакующих заклинаний. Все встало на свои места. И это было отвратительно. Я бы хотела сопротивляться, но это была правда.

– Но мы были детьми. Мы выросли. Как это возможно?

– Помнишь, как ты ездила в ту хижину в лесу? С подругой бабушки? – вдруг спросила Виттория. Я кивнула, мое беспокойство росло. – Как мы туда попали? Как добрались до дома? Почему было так холодно и все засыпало снегом? Очень напоминало это место, не так ли?

Я тоже недавно об этом подумала. Задавалась вопросом об истинной цели этого визита и о том, почему я не могу вспомнить подробности вроде путешествия туда и возвращения домой. Я помнила лишь кашемировые перчатки, кипящий котел…

Я почувствовала, как подступают первые слезы, и стиснула челюсти. Наши воспоминания, вся наша жизнь, это все было вымыслом. Магией, ложью и предательством. И все же они все еще казались реальными.