Керри Манискалко – Трон падших (страница 9)
Если повезет, беспокойный лорд Синтон больше не переступит ее порог.
Четыре
– Будешь кусать здесь всех, с кем спишь, – процедил Зависть сквозь зубы, – и по городу неминуемо поползут слухи, Алексей. Думаешь запугать весь Уэйверли-Грин, чтобы одержать победу в игре?
– Нет, Ваше Высочество.
Блондин-вампир аккуратно промокнул уголки рта черным шейным платком. Таким образом он убрал последние улики, пока прислуга в поместье, недавно приобретенном Завистью, не заметила кровь. Этот весьма культурный жест резко контрастировал с алыми каплями, стекавшими у него по подбородку.
– Как бы то ни было, я не
– И все же держи свои клыки и член при себе. Если тебе надо перекусить или покувыркаться – только не в Хэмлок-холле. Вот уж чего нам точно не нужно, чтобы какой-нибудь взвинченный субъект связал наше прибытие с нападениями вампиров. Я ясно выразился?
Его заместитель склонил голову, благоразумно прикрыв рот.
Зависть вернулся в свой особняк, чтобы спланировать следующий поход к мисс Антониус, и обнаружил вампира посреди главного коридора. Его клыки глубоко вонзились в бедренную артерию его любовника, брюки которого были спущены до лодыжек. Он громко стонал, пока Алексей попеременно пил кровь из его ноги и поглаживал его эрегированный член.
Яд вампиров опьянял людей, десятикратно увеличивая наслаждение. Большинство смертных быстро теряло от него рассудок.
Чем могущественнее был вампир, тем более мощным ядом он обладал. Алексей когда-то был смертным. В королевстве вампиров он переродился с царственным морозно-голубым взглядом, и укус у него был невероятно сильным. Но и простое прикосновение его пальцев или языка сводило любовников с ума еще до того, как на них подействует яд.
День выдался кошмарным. Зависть собирался уединиться в студии, чтобы выплеснуть разочарование на новом холсте. Вместо этого он делал выговор помощнику, будто нянька, отчитывающая ребенка.
Если бы они находились в Семи кругах, в этом не было бы ничего особенного. Все их королевство зиждилось на грехопадении. Алексею дозволялось спать с любыми желающими лордами, леди или другими придворными. Этим он и занимался, причем нередко.
Последним увлечением Алексея стала некая богиня. Зависть вынужден был признать, что эта интрижка пошла всем на пользу, как бы сильно его ни раздражала упомянутая особа.
Алексей удалился в другой конец комнаты, чтобы у Зависти появилось время и место для размышлений. Одно было хорошо в вампирах: они обладали способностью молчать и оставаться неподвижными на протяжении нескольких часов, так что об их присутствии было легко забыть.
Зависть выглянул в панорамное окно. Поместье из известняка окутывали густые клубы тумана. Принц задумался, словно зачарованный ненастной погодой. Дождь стучал по стеклам все сильнее. С такой же силой ухудшалось настроение Зависти.
Гордыня и Похоть были правы: самый очевидный способ добиться успеха – это соблазнить Камиллу. Но если бы мисс Антониус оказалась с ним в постели, она наверняка захотела бы большего. Почти все смертные, с которыми он путался, были одержимы его грехом. Они ревновали ко всем, кто был до них и кто будет после. Именно поэтому он придерживался принципа проводить с любовницами не больше одной ночи. Больше никогда. Об этом правиле, как и о жажде его любовниц, ходили легенды.
Нередко это само по себе являлось частью веселья, но затевать такое с Камиллой было бы слишком утомительно. Само собой, Зависть черпал силу, разжигая в других свой грех, и сейчас это стало особенно важным. Ему нужно было накопить как можно больше сил, чтобы выиграть.
Но он не пускал смертных к себе в постель уже несколько десятилетий, с того самого случая, как все пошло не так, и не собирался снова этого делать.
Если бы Камилла возжелала ночь страсти, возможно, он отдал бы это на откуп Алексею. Так вышло бы проще… Но наверняка существовал и какой-нибудь другой способ.
Зависть резко раскрыл лежащий перед ним дневник и пробежался глазами по строчкам. Сюда он записал две подсказки, обнаруженные за последний месяц, и комментарии о том, как он их обнаружил.
От первой подсказки у него снова закипела кровь. Насмешка, скрытая в головоломке, предстала перед ним, когда он гостил в Доме Жадности. Это было месяц назад, неделю спустя после того, как королева Гнева вступила на престол.
Обычно Зависть не играл в азартные игры в доме брата, но в этот раз не стал придираться к мелочам. Когда Зависть раскрыл карты, то понял, что игра началась. Перед ним лежали двенадцать темно-зеленых карт и одна-единственная красная. На них был один только цвет, никаких изображений.
Зависть ждал десятилетиями и почти потерял надежду, что игра вообще состоится. Его пульс участился, все внимание было приковано к часам. Стрелки приближались к тому самому времени.
Красный, по его догадкам, обозначал идеальную мишень.
Он немедленно поспешил к себе, чтобы оказаться в тронном зале незадолго до полуночи. Тут-то все и началось: языки пламени охватили его трон с одной стороны.
Точь-в-точь как на картине, которую должна была написать для него Камилла.
Две недели понадобилось, чтобы по подсказке отыскать нужного мастера. После этого еще почти две недели ушло на обустройство поместья в Уэйверли-Грин. Ему хотелось поскорее перейти к следующей подсказке.
В предыдущих играх давалось от четырех до шести подсказок. Но ни в одной из тех игр ставки не были столь высоки, как в нынешней. А это означало, что Зависть, возможно, уже достиг бы середины пути, если бы Камилла согласилась запечатлеть на полотне этот проклятый трон.
Он снова взглянул на подсказки.
Зависть заметил ворона, который сел за окном и уставился на него черными глазами-бусинками, а затем взмыл в небо, разразившееся громом. Это могла быть просто птица – или шпион. Зависть не нуждался в напоминаниях о том, что он здесь не единственный игрок, хотя подсказки у всех были разные.
Этот ублюдок фейри, Леннокс, часто выбирал тех, кого в какой-то момент обделил в прошлых играх. Он давал всем им шанс отыграть все, что у них забрал. Подсказки, награда – для каждого все подбиралось индивидуально, хотя подсказки часто пересекались. Например, если в Уэйверли-Грин появится другой игрок, возможно, ему тоже понадобится, чтобы Камилла что-то для него нарисовала.
Зависть захлопнул дневник.
Он оказался в нужном месте. Оставалось всего лишь убедить Камиллу помочь ему. Он выбросил из головы все, кроме того, что его окружало. Так у него сам по себе складывался новый план.
Хэмлок-холл представлял из себя просторный особняк. Он располагался на вершине довольно высокого холма, откуда открывался вид на город, мерцающий огнями внизу. Этим он напоминал Зависти его собственный Дом Греха. Однако на этом же сходство заканчивалось.
Кабинет из темного дерева был заставлен книгами в кожаных переплетах. Кроме того, в нем имелись огромный письменный стол и удобные кресла с высокими спинками. Никаких кричащих картин или изысканных статуэток – только скучные карты смертных, неточные и отвратительные по исполнению.
Во влажном воздухе висел легкий аромат сигарного дыма, впитавшийся в древесину за долгие годы потакания слабости предыдущего владельца. Намек на один из его излюбленных пороков, которых, судя по всему, было не счесть. Более того, недавно лорду пришлось насовсем покинуть Хэмлок-холл, поскольку для него настали трудные времена. Он едва нашел покупателя из-за слухов о том, что его земли прокляты. Зависть очень обрадовался этим дурным известиям.
Или, быть может, Зависть сам распустил эти слухи за несколько недель до того, как сделать владельцу грандиозное предложение.
Не то чтобы он переживал из-за денег. Однако разрушающееся поместье таило в себе гораздо больше возможностей. Он знал, что слухи лишь прибавляли ему загадочности. А это означало, что местные будут рады любому приглашению в его владения.
Если оставить в стороне личную неприязнь, лучшим способом вступить в общество смертных для принца Зависти было устроить бал-маскарад, каких они еще не видывали.
Зависть потянулся через стол, придвинул поближе бутылку темного виски, откупорил ее и плеснул немного в стакан из граненого хрусталя. Медленно закрывая бутылку, он снова задумался об игре.
Повелитель фейри никогда не отступал с намеченного пути. Зная Леннокса, Зависть подозревал, что первые подсказки приведут остальных игроков в Уэйверли-Грин. На маскараде у Зависти будет возможность выяснить, кто оказался среди игроков и сколько их всего. И если им тоже предписано дать задание Камилле, Зависть должен опередить их всех.
Его шпионы день и ночь следили за галереей, но ему хотелось обдумать и другие способы держаться поближе к Камилле.
Наконец он взглянул на Алексея.
– Не поступило ли новых сведений о пороках Камиллы? Может, используем какие-нибудь искушения?
– Нет, ваше высочество.
Их прервал стук в дверь из красного дерева, отполированную совсем недавно.
– Войдите, – приказал Зависть.
В кабинет вошел его дворецкий, Гудфеллоу. Учтиво поклонившись, он обратился к господину: