Керри Манискалко – Охота на Джека-потрошителя (страница 57)

Натаниэль занялся наукой и оказался в могиле. Вероятно, это знак, что мне тоже нужно бросить науку. Я устала бороться и с обществом, и с жизненными обстоятельствами. Желание сдаться казалось мне проявлением слабости, но зияющая рана в моей груди поглотила жгучее желание проложить свою собственную дорогу. Я подняла руку.

– Прошу тебя, избавь меня от лекции хоть на этот раз. Я – бессовестное существо, не заслуживающее нашего доброго имени, – у меня перехватило горло. Я не стану сейчас плакать. Нельзя плакать. – Ты был прав, отец. Ничего хорошего не выйдет из таких порочных занятий. Возможно, если бы Натаниэль не был одержим подобными вещами, он бы до сих пор жил и здравствовал. Я больше не буду противиться твоим желаниям.

Впервые в жизни я говорила это серьезно. Я не скрестила пальцы за спиной и не собиралась потом просить прощения. Я найду другую профессию и другую дорогу в жизни. Я не обманывала себя мыслями о том, что когда-нибудь соглашусь сидеть дома и заниматься домашним хозяйством, но я поищу какой-нибудь другой способ реализовать себя.

Отец протянул ко мне руку, и я отпрянула. Его глаза затуманились.

– Неужели я был так жесток, что ты меня боишься? – Я покачала головой. Он никогда не бил меня, и мне снова стало стыдно от того, что я отшатнулась от него. – Я тут кое-что обдумал.

Он достал из кармана пальто конверт и глубоко вздохнул.

– После смерти твоей матери мне казалось, что у каждой тени выросли когти, и они грозят украсть у меня все, что я люблю.

Отец уставился на конверт в своих руках.

– Страх – это голодный зверь. Чем больше ты его кормишь, тем больше он становится. Мои намерения были благими, но, боюсь, они не привели к тому, что я планировал, – он постучал пальцем в свою грудь напротив сердца. – Я думал, что если буду держать тебя рядом с собой, дома, в безопасности, то смогу защитить тебя от таких чудовищ.

Прошло несколько мгновений, и мне захотелось обнять его и прижать к себе, сказать что-нибудь – но я не смогла. Было в этом мгновении нечто слишком хрупкое, похожее на мыльный пузырь, плывущий над водой.

Он выпрямился и наконец-то посмотрел мне в глаза.

– Ты знала, что я на прошлой неделе говорил с твоим дядей?

Я нахмурила брови.

– Боюсь, он не сказал мне об этом.

Искренняя улыбка приподняла уголки губ отца.

– Пора этому упрямому глупцу послушать меня, – он отдал мне конверт. – Я просил его замолвить за тебя словечко. Ты умна, красива, и жизнь открывает для тебя бесчисленные возможности. Именно поэтому тебе надо ехать.

Звездный вихрь закружился перед моими глазами, и я чуть не отшатнулась от него. Это было намного хуже, чем я могла себе представить. Панический страх перекрыл доступ воздуха в мои легкие.

– Ты не можешь меня отослать прочь! – крикнула я. – Обещаю, я буду вести себя хорошо. Больше никаких трупов, вскрытий и полицейских расследований. Я клянусь!

Отец подошел и сделал то, что я меньше всего от него ожидала: он заключил меня в объятия и поцеловал в макушку.

– Глупое дитя, – произнес он добрым голосом. – Я посылаю тебя в школу судебной медицины. Одну из лучших в Европе. Понадобились все мои связи и положительный отзыв твоего дяди, чтобы добыть тебе место в классе. Через неделю ты едешь в Румынию.

Я отстранилась, чтобы посмотреть отцу в глаза. От того, что я в них увидела, у меня перехватило дыхание, и я воспряла духом: это была гордость. Мой отец гордится мной и дает мне свободу, к которой я так стремилась. На этот раз мои слезы лились совсем по другой причине.

– Это все по-настоящему? Или я вижу сон?

Должно быть, я была похожа на рыбу, вынутую из воды и хватающую ртом воздух. Я закрыла рот и уставилась на отца. То, что он согласился на это, было настоящим чудом. Или галлюцинацией. Я пристально всматривалась в него, стараясь понять, не злоупотребляет ли он снова наркотиками.

Он рассмеялся, глядя на обеспокоенное выражение моего лица.

– Томас заверил меня, что проследит за тобой, когда вы оба уедете. Он очень ответственный юный джентльмен, как я слышал.

– Томас… тоже едет?

Отец кивнул.

– Это была его идея.

– Вот как? – мои брови взлетели вверх. Я не могла в это поверить. Томас завоевал расположение моего отца, как и обещал. Это явно означало близкий конец света. Я крепче обняла отца, все еще не вполне веря в свою удачу. – Все это чудесно, но… почему?

Отец прижал меня к себе.

– Я по-своему пытался защитить тебя от жестокости мира и от его болезней. Но мужчины – и молодые женщины – не созданы для того, чтобы жить в золоченых клетках. Всегда есть шанс, что какая-то инфекция проникнет внутрь. Я верю, что ты это изменишь. Для этого ты должна рискнуть выйти в большой мир, моя милая девочка. Только пообещай мне одну вещь, хорошо?

– Что угодно, отец.

– Всегда лелеять и выращивать свое неуемное любопытство.

Я улыбнулась. Это обещание я была твердо намерена сдержать.

Исторические неточности и творческие вольности, допущенные автором

В первый раз газеты применили к Джеку-потрошителю прозвище Кожаный фартук 4 сентября, а не 31 августа, а 7 сентября они назвали так подозреваемого Джона Пайзера. Я изменила эти даты, так как это больше соответствовало моим целям, и убрала его имя из повествования, чтобы не перегружать сюжет лишними персонажами.

10 сентября действительно появился комитет ночных патрульных под названием «Комитет дозорных Уайтчепела». Воспользовавшись этой идеей, я ввела в комитет Натаниэля и Томаса, чтобы у них была веская причина бродить по ночным улицам после тех преступлений в качестве дозорных Уайтчепела. Однако я вывела их на улицы 7 сентября (в реальной жизни – в тот вечер, накануне которого было обнаружено тело Энни Чапмен), и это еще одно отступление от реальной хронологии.

Я также не упомянула о том, что Джона Пайзера арестовали 10 сентября, подозревая, что именно он является Кожаным фартуком. В качестве подозреваемых тогда арестовали столько человек, что это ничего не могло добавить к развитию сюжета, а слишком большое количество имен и тупиковых линий только запутало бы читателей. В одном лишь сентябре были проведены аресты:

• Джона Пайзера;

• Эдварда Маккены;

• Джейкоба Айзеншмида (его обвинили в том, что он Потрошитель, и отправили в сумасшедший дом);

• Чарльза Лудвига (арестован после доноса, он якобы угрожал ножом двум людям).

Изучая историю жизни Мэри Энн «Полли» Николс, я не нашла доказательств того, что она работала в аристократических семействах Лондона. Я осмелилась вообразить, какой могла быть ее жизнь до того, как она ушла от мужа и стала проституткой и алкоголичкой, а потом переходила из одной тюрьмы в другую в начале 1880-х годов. Я хотела показать повседневную жизнь этих женщин, а не только те ужасные сцены преступлений, которыми она закончилась. Они были женами, матерями, сестрами и дочерями, а не просто всеми забытыми проститутками, о которых вспомнили только после смерти.

Эмма Элизабет Смит – это еще один почти полностью придуманный персонаж. Существуют противоречащие друг другу гипотезы насчет того, действительно ли она была одной из первых жертв Джека – потрошителя, но мне очень хотелось включить ее в этот роман, потому что меня привлекла неясность ее жизни до того, как она стала проституткой. Ходили слухи о ее высоком происхождении, однако нет конкретных доказательств ее принадлежности к аристократии. Знавшие ее люди утверждали, что она разговаривала иначе, имея в виду, что она хорошо владела правильной речью, что в то время было редкостью для жителей Ист-Энда. Она почти ничего не рассказывала о своем происхождении, и это заставило меня задать крайне важный вопрос: «Что, если? Что, если она действительно была из аристократов?» Появлялись версии, что она, возможно, знала преступников, которые на нее напали, и отсюда возникла идея создать для нее новое прошлое. Тайна, окружающая ее жизнь и смерть, являлась чистым холстом, на котором я могла рисовать картину при помощи своего воображения.

Дату убийства Энни Чапмен и детали ее одежды я постаралась передать как можно точнее. Она сильно пила и тратила деньги, предназначенные для квартплаты, на спиртное. Управляющий отказал ей в жилье до тех пор, пока она не заплатит, поэтому она вышла на улицу, чтобы заработать денег. Муж платил ей 10 шиллингов в неделю, но это закончилось в 1886 году, когда он умер, а не в 1888-м, в момент ее смерти.

Элизабет Страйд не упомянута в этом романе, хотя она была одной из жертв печально известного двойного убийства.

Кэтрин Эддоуз была второй жертвой двойного убийства, и я сохранила дату ее похорон и приукрасила остальные события того дня, описав встречу с Робертом Джеймсом Лизом у ее могилы. Он в это время предложил свою помощь Скотленд-Ярду, поэтому я вместо этого придумала, что он предлагает свою помощь Одри Роуз и Томасу.

Все, что связано с Мэри Джейн Келли, я постаралась передать со всей исторической точностью. Некоторые их беседы и описания того, что на ней было надето в ночь ее смерти, включены в роман, хотя я немного приукрасила время и обстоятельства этого события. Слышали, как она напевала песню «Фиалка с могилы матери», когда уже находилась в своей квартире вместе с Потрошителем, а не на улице возле нее. По словам свидетелей, на ней была красная шаль.