Кэрри Маккроссен – Марго Мертц все уладит (страница 7)
Бывают дела заковыристые, когда приходится использовать все свои навыки.
Дело номер девятнадцать, Реджи Шторм, простодушный парень, словно сошедший с картины Нормана Роквелла, один из моих первых взрослых клиентов. Реджи вел прогноз погоды. (И да, он правда носил фамилию Шторм. Я проверяла. Так написано в свидетельстве о рождении. Наверное, это судьба.) Ему предстояло повышение. Однако он нечаянно отправил фотографию своего члена (предназначенную его парню) боссу, ведущему новостей четвертого канала Чаку Грейвли. Чак тогда укатил медитировать и не имел доступа к телефону и к электронной почте. (Для меня хуже кошмара не представить, но каждому свое.) Реджи нанял меня, чтобы удалить фотографию до ее получения. Сэмми предложил взломать аккаунт, но оказалось, что Чак пользуется услугами частной охранной компании и доступ к почте заблокирован. Пришлось устраивать спектакль. Я прикинулась его племянницей, пробралась в кабинет и стерла электронное письмо прямиком с рабочего компьютера. Если честно, я тогда натерпелась страху! Меня застукала его коллега, которая выдала: «Ух ты, я и не знала, что у Чака есть племянница». Я оскорбленно возмутилась, что он никому про меня не рассказывает. Той пришлось извиняться. Она сделала вид, будто припоминает меня, чтобы пощадить мои чувства. Сунула двадцать долларов и предложила написать рекомендательное письмо в Итаку, если я соберусь туда поступать (не дождетесь!). Я успешно сбежала, а Реджи вскоре возглавил отдел прогноза погоды на четвертом канале.
Итак… Вот чем я занимаюсь. Уточняю: я не творю чудеса. Не сумею закрыть ящик Пандоры и обернуть вспять глобальное потепление. Если вы Кардашьян, Тейлор Свифт или Дженнифер Лоуренс, мне не удастся удалить ваши голые фотки и домашнее порновидео. Они вмиг расползутся по интернету и будут мне не по зубам.
Однако обычному школьнику или рядовому жителю Норд-Вебстера, скорее всего, удастся замести следы. Поэтому радуйтесь, что у вас нет двух миллионов подписчиков в Инстаграме.
В общем, мои методы просты: я прячу, взламываю, вру и импровизирую. Имея за плечами два года работы и больше двадцати успешно завершенных дел, я не сомневалась, что справлюсь с любой задачей, которую подкинет мне Шеннон.
Как жестоко я ошиблась.
6. Взлет и падение Шеннон и Кайла
Пекарня «Гринбаум» – это аналог таверны «У Пита» для клиентов моего возраста. Здесь можно сидеть сколько вздумается, все посетители старше восьмидесяти пяти, поэтому не стоит бояться, что столкнешься с кем-то знакомым. Вдобавок там подают рогалики.
Когда я в три пятнадцать вошла в пекарню, Шеннон уже сидела за столиком, отламывая кусочки от шоколадного печенья и складывая их на блюдечко. Я поставила сумку, заказала кофе с рогаликами, но попробовать их не удалось. Не успела я сесть, как Шеннон бросилась в атаку:
– Просто хочу, чтобы ты знала: обычно я не такая! Мы дурачились, он меня подзадоривал, а я решила немного расслабиться. – Она истерично запустила руку в волосы. – Я не хотела идти в колледж, не попробовав сперва… Ну, ты поняла.
Я кивнула, собираясь спросить, о чем, собственно, речь, но Шеннон продолжила:
– Он красиво ухаживал… С ним было весело. И знаешь, мы уважали друг друга.
– Ясно. Давай с самого начала? – подсказала я, надеясь хоть немного прояснить ситуацию.
Шеннон выдавила улыбку. Глубоко вдохнула и поведала о своем летнем романе с Кайлом Киркландом. Кайл, чей круг общения ограничивался парнями вроде Криса и Пи-Боя, был симпатичным блондином с фигурой футболиста. Такие парни совершенно не в моем вкусе, а вот Шеннон они нравятся. Она без устали повторяла, каким он был милым на первом свидании (надел в тот вечер лучший свитер!). Они двое придумали забаву: всякий раз, как видели пончики «Данкин Донатс», фотографировали их и слали друг другу снимки. Шеннон комментировала каждую его запись под хештегом #Kirkout (который он придумал специально для постов со своих тренировок); Кайл на все вечеринки приносил соленую минералку, потому что Шеннон терпеть не могла привкус спирта. В общем, они провели вместе большую часть лета. Правда, скорее дурачились. Шеннон предстоял последний крайне напряженный год перед выпускными экзаменами, и она боялась, что «глубокие чувства» будут ей мешать, а Кайл все еще сох по бывшей подружке, Тамаре как-ее-там, которая уехала в Брайтон. В общем, он тоже не был готов к серьезным отношениям. Впрочем, они не скучали. Много болтали, флиртовали, и в конце концов дело дошло до постели.
Для Шеннон это был первый опыт. Насчет Кайла сказать сложно, но особых талантов он не показал. Наутро мало что изменилось: он по-прежнему был с нею любезен и даже принес плюшевую собаку. (Давайте начистоту: такой подарок уместен для ребенка, который сломал ногу и лежит в больнице, а не для девушки, которую ты лишил девственности. Но это мое личное мнение. Шеннон была в восторге. Она твердила, что собачка – просто (читать тонким писклявым голосом) «пре-е-лесть».)
– Ладно. Давай уточним. Все, что было между вами, происходило добровольно и по обоюдному согласию, так?
Шеннон вытаращила глаза.
– Да. Конечно! Все время, каждый раз. Прости…
– Почему ты извиняешься за то, что хотела секса?
– Не знаю. – Она обхватила себя руками. – Просто рефлекс. Мне стыдно.
– Не переживай. Ты ничего плохого не сделала.
Я старалась ее подбодрить, по опыту зная, что если клиенты наткнутся на осуждение, то о многом промолчат. Мне надо знать все до мельчайших деталей.
Наконец она сглотнула и продолжила:
– Потом после секса мы начали переписываться. И… м-м-м… Это я затеяла. Так что, наверное, сама виновата, да?
– В чем виновата? – спросила я.
– Не знаю. Что первая начала?
Она громко всхлипнула. Я обернулась, но дамы позади нас невозмутимо нарезали пахлаву на треугольники.
Подражая маминым интонациям, я сказала:
– Продолжай. Что там с перепиской?
Пусть Шеннон сосредоточится на рассказе. В прошлом я не раз убеждалась, что, когда люди начинают плакать, они могут сорваться и наговорить лишнего, о чем не всегда признаются даже в кабинете у профессионального психолога. Например, миссис Блай пожаловалась, что «во всем уступает сестре», и «переехала на машине трех кошек», и всегда была «неравнодушна к парням в очках с толстой оправой». И что «такие очки были у ее родного дяди Чарли – но это же ничего не значит, верно?». Все это, конечно, завораживает и пугает, но совершенно не относится к делу. К счастью, с Шеннон обошлось.
– Короче, первое письмо я отправила ему ночью после того, как мы переспали. Это была… фотография моей груди. – Если Шеннон дернет за волосы еще сильнее, то вырвет их вместе со скальпом. – Она получилась довольно темной, и ничего особенно не видно… Прости.
– Шеннон…
– Да, знаю. Больше не буду извиняться.
Она уставилась на останки своего печенья.
– Что тебе ответил Кайл? – спросила я.
– Э-э-э. Вот.
Она достала телефон и показала кучу идиотских смайликов. Огонь, огонь, персик, персик и так далее. И наконец текст: «КАКАЯ ТЫ СЕКСИ».
– Мне так стыдно…
Она спрятала телефон.
– Многие люди шлют друг другу интимные сообщения. Тебе нечего стесняться.
Шеннон кивнула, немного успокоившись оттого, что я не намерена ее стыдить.
– Помни главное: это Кайл – козел, потому что опубликовал без спросу твои фотографии. Ты ни при чем. Поняла?
– Спасибо. – Она закусила ноготь. – Не знаю, почему так паршиво вышло. Все мои знакомые девчонки тоже слали парням интимные фотографии, и ничего.
Нет, не все. Я, например, не слала. Хотя я в принципе помешана на безопасности. Для меня выслать голую фотку – все равно что сообщить номер страховки или кредитной карты.
Вдобавок мне никто не предлагал.
– Что было дальше?
– Он попросил еще.
Шеннон показала остальную переписку. Кайл писал до глубокой ночи, уламывая ее на новые фотографии. Она долго отнекивалась, но он настырно строчил одно сообщение за другим. В конце концов Шеннон не вытерпела и отправила второй снимок. Кайл угомонился на несколько дней, но потом снова начал выпрашивать фотографии. Так продолжалось некоторое время, в итоге она отправила ему то ли семь, то ли восемь снимков. Сам Кайл, как я поняла, ничего в ответ не слал.
– Тебя не обижало, что он не отвечает?
– В смысле?
– Он не скинул тебе ни одной фотографии.
– Нет… Я не обратила внимания.
Шеннон снова надолго замолчала. Я занервничала. Видимо, мой вопрос ее смутил. К счастью, она продолжила сама, без лишних напоминаний.
– Ну и потом… Ты знаешь – «Шлюшки Рузвельта»…
– «Шлюшки Рузвельта»? – уточнила я.
– Ага, – кивнула она.
– Ясно, – протянула я. – И… что это такое?
Шеннон прерывисто выдохнула.
– М-м-м. Да, точно. Скажи, ты там хоть раз бывала?
– Нет.
– Ладно. Это такой сайт. – Она изгрызла весь ноготь. – Наверно, проще тебе показать.
Она осторожно протянула мне телефон, убедившись, что завсегдатаи пекарни не видят экран. Вскоре я поняла почему. «Шлюшки Рузвельта» оказались закрытым веб-сайтом для избранных. На нем выкладывали фотографии школьниц разной степени обнаженности. Естественно, без разрешения. Девушка слала фотку парню, потом та появлялась на сайте. Иногда ее выкладывали из мести, а иногда, как в случае с Шеннон, парень стремился пополнить коллекцию несовершеннолетней обнаженки.
В средней школе Уэйкфилд из соседнего округа пару лет назад был подобный скандал. (Моя двоюродная сестра Арья ездила в те края на День благодарения и с удовольствием пересказала нам все подробности.) Компания парней сперва пересылала фотки между собой по кругу, потом кто-то завел аккаунт в Инстаграме и залил туда всю коллекцию. Аккаунт, естественно, быстро обнаружили и сообщили куда надо.