Кэрри Лонсдейл – Все, что мы оставили позади (ЛП) (страница 37)

– Что у тебя в Лос-Анджелесе?

– Победительница конкурса «Мисс Малибу Про». Она живет в Санта-Монике. Мы с папой встречаемся с ней по вопросу лицензии на наши новые лонгборды. «Мисс Малибу Про» принимает у себя соревнования на лонгбордах.

– Те самые, с дизайном Мари.

– Те самые. Но я не хочу об этом говорить. – Наталия снова прижалась ко мне и уткнулась в шею. Большие пальцы ее рук гладили мое лицо. Я скорее слышал, чем чувствовал, как щетина царапает ее кожу. Складка между ее бровями стала глубже. – Что с тобой случилось вчера?

– Я не знаю. Не могу вспомнить. – От этого признания мое сердце забилось чаще.

– Это амнезия или ты слишком много выпил и отключился?

– Последнее, но без вмешательства алкоголя. – Я легонько сжал ее обтянутое джинсами бедро. – Томас ждал меня в аэропорту.

Наталия приоткрыла рот:

– Что? Как?

– Возможно, мое удостоверение личности подало сигнал, когда я проходил через таможню.

Наталия резко вдохнула, и я поцеловал ее в нос.

– Не беспокойся. Никто не собирался меня арестовывать. Но Томасу кто-то сообщил, что я здесь. Думаю, за мной установили слежку.

– Карлос! – В ее голосе послышалась тревога.

– Томас предложил показать мне город и встретиться со старыми друзьями. Он решил, я приехал потому, что мне захотелось узнать о самом себе.

– Так и есть, – подтвердила Наталия.

– Да, но я сказал ему, что это не так. Он пригласил меня на ланч, и… – Я нахмурился, пытаясь поймать вчерашние события. Что-то от меня ускользало.

– И что? – Пальцы Наталии постучали по моей шее, чтобы привлечь внимание.

– Томас рассказал Имельде и Эйми не всю историю о Джеймсе. – Я обо всем рассказал Наталии, а когда закончил, ее нежные черты затуманились от недоверия и страдания.

– Боже мой, Карлос. Тебе нужно немедленно сесть в самолет и вернуться к сыновьям. Твоя жизнь может быть в опасности. – Паника заставляла ее произносить каждое следующее слово громче предыдущего.

Я резко покачал головой.

– Нет, я так не думаю. Фил в тюрьме и не знает обо мне. Пока он и картель Идальго уверены в том, что Джеймс мертв, а Карлос не может вспомнить, что случилось, я ни для кого не имею никакой ценности.

– Для меня имеешь. И для Джулиана с Маркусом.

– Да, я знаю. Но послушай, есть еще кое-что. После ланча Томасу позвонили. Ему надо было заехать на какой-то склад, прежде чем везти меня в гостиницу. Я помню, как ждал его в машине, а потом,… а потом… – Я нахмурил брови. – Потом он высадил меня у гостиницы.

– Ты не можешь вспомнить, что было между ожиданием в машине и приездом в гостиницу?

Я поднял Наталию со своих колен и прошелся по комнате.

– Нет. И у меня голова разрывается от боли всякий раз, когда я пытаюсь думать о том, что случилось.

– Что-то точно случилось, потому что ты написал об этом.

Я остановился на полдороге.

– Я написал?

Ее лицо позеленело, пока она перелистывала блокнот.

– Что это?

Она прижала блокнот к груди, как будто не хотела, чтобы я его читал.

– Думаю, Томас что-то с тобой сделал.

– Дай мне взглянуть.

Наталия неохотно протянула мне блокнот, потом взъерошила копну своих волос.

Я быстро перелистал страницы, проглядывая слова, которые написал ночью. Я исписал весь блокнот. К горлу немедленно подкатила тошнота, и тут же в голове стало пусто. Я рухнул на край кровати и выругался.

– Вот почему Томасу нужно было рассказать мне о документах при личной встрече. – Я помахал блокнотом в воздухе. Зашелестела бумага, раскрывшаяся от движения. – Он хотел, чтобы я приехал к нему, и был готов к встрече. Ублюдок подверг меня гипнозу.

Я отшвырнул в сторону блокнот и вскочил.

Томас был моим братом. Он был дядей моих сыновей. Они окажутся в его власти, если моя испорченная голова поймет, как себя исправить. Потому что Джеймс захочет вернуться в Калифорнию.

Я подошел к окну. Солнце прошло по небу уже три четверти пути. Взгляд метнулся к часам у кровати. 3.45 пополудни. Я проспал весь день.

– Теперь ты понимаешь, почему я хочу, чтобы ты стала их опекуном?

– Карлос… – начала она.

– Ты хочешь, чтобы Джулиан и Маркус оказались во власти таких людей? – Я резко указал на блокнот.

– Разумеется, нет.

– А будет именно так. С этой семьей они будут отмечать праздники. С ней будут проводить летние месяцы. Эти люди захотят, чтобы мои сыновья работали в их бизнесе.

– Ты этого не знаешь.

– Это долбаная семейка Джеймса, Нат. Моя семья. – Я ударил себя в грудь.

Мой взгляд двинулся от Наталии к часам, потом к блокноту, прежде чем резко остановиться на стенном шкафу. Я протопал через комнату и вытащил свой чемодан. В ванной собрал свои вещи.

– Что ты делаешь?

– Собираю вещи. Я отправляюсь домой. – Потом я вспомнил, что от меня воняет.

– Карлос?

Я взял чистую одежду, снова схватил туалетные принадлежности и ушел в ванную.

– Карлос!

– Что? – бросил я с порога.

Щеки Наталии порозовели.

– Здесь все непросто, Карлос, – твердо сказала она. – Я о твоих чувствах и о том, как ты относишься к Джеймсу и семье Донато.

– Что это значит?

– Ты слишком резко на них реагируешь.

– Это заслуженно, Нат. Мой брат подверг меня гипнозу против моей воли.

– Да, я понимаю, почему ты его ненавидишь. Но если дело касается твоих сыновей, ты готов на все, чтобы обеспечить их безопасность.

– Это свойственно всем людям и мне как отцу.

– Не каждый отец чувствует это. Иначе в мире было бы куда меньше случаев насилия и брошенных детей.

Я поправил одежду, которую держал под мышкой.

– К чему ты ведешь?

– Тебе не приходило в голову, что Джеймс чувствовал то же самое по отношению к своей семье? Старший брат едва не изнасиловал его невесту. Ты рассказывал мне о том, что Эйми тебе снилась до того, как ты узнал, кто она такая, и ты испытывал ужас из-за того, что ты не мог защитить ее. Не уезжай, пока не узнаешь о Джеймсе. Потому что, если ты всегда был похож на себя сегодняшнего, а я в это верю, Джеймс пожертвовал бы собственной жизнью, только бы Джулиан и Маркус были в безопасности.