Кэрри Лонсдейл – Все, что мы оставили позади (ЛП) (страница 34)

– Что с ним не так?

– Внушение еще действует.

– Вы спровоцировали у него головную боль?

Кто-то выругался. Потом вздохнул, долго, нетерпеливо.

– Что еще мы можем сделать?

– Ничего, можно только найти стрессоры. Пляшите оттуда.

Долгая пауза, потом:

– Думаю, должен быть другой способ. Мне надо отвезти его в гостиницу, прежде чем его «хвост» догадается, что это не просто поездка по городу.

О чем бы они ни говорили, я не собирался выяснять. Я перевернулся на бок и упал. Нос, грудь и колени ударились о цементный пол.

– Черт! – Я подтянул колени к груди и зажал нос рукой.

Рядом со мной загрохотали шаги. Руки схватили меня под мышки, втаскивая обратно на покрытую пластиком кушетку, на которой я лежал. Я уперся локтями в колени и уронил лицо на руки. Нос у меня пульсировал. Я осторожно потрогал переносицу.

Кушетка рядом со мной прогнулась.

– Вряд ли ты его сломал.

Мозг, наконец, пришел в себя и связал голос рядом со мной с Томасом.

– Да пош-шел ты! – Ладонь приглушила слова.

– Я не собирался так надолго задерживаться. Я уже уходил, когда ты вошел внутрь.

– Что случилось? – Боль разрывала голову, и я крепко зажмурился. Я все еще видел слепящий свет, когда закрывал глаза. Его форма и интенсивность отпечатались на моей роговице.

– Ты включил фонарь, споткнулся о веревку и упал на пол. Ты свалился тяжелее, чем стальная балка, которую уронил подъемный кран. Напугал меня до смерти. – Томас неискренне хохотнул.

Я поднял голову и огляделся:

– А где все?

Он странно посмотрел на меня:

– Кто?

– Другие люди, которые здесь были.

Он медленно покачал головой.

– Здесь никого нет, кроме нас.

– Я слышал голоса…

Губы Томаса изогнулись, и я закрыл рот. Я точно знал, как я выгляжу. Как сумасшедший.

– Как самочувствие?

Он еще спрашивает, этот брат-змей, сидевший рядом со мной. Я не поверил ни единому его слову, но я был не в состоянии спорить.

Он хлопнул меня по плечу:

– Давай отвезу тебя в гостиницу.

Я медленно встал и тут же потерял равновесие. Томас схватил меня выше локтя, но я стряхнул его руку.

– Не прикасайся ко мне. – Я сделал первый шаг по направлению к двери. – Просто… оставь меня… в покое… черт подери.

Томас поднял обе руки:

– Разумеется, брат.

Томас высадил меня возле отеля, не повторив свое приглашение посетить дом, в котором мы выросли, или проверить наследство, которое нам оставили родители. Но ему хотелось поговорить, и он предложил угостить меня коктейлем в баре.

А мне хотелось выпить три таблетки аспирина, принять душ и позвонить Нат.

Я больше не спрашивал Томаса о тех людях, которые были – в этом я мог поклясться – вместе с нами на складе. И чем дальше мы отъезжали, тем больше меня занимало то, что произошло. Окутанный густым туманом мигрени, инцидент все больше тускнел.

Томас остановился перед входом в гостиницу, и я выбрался из машины. Он открыл багажник, и служащий вытащил мой багаж.

– Карлос! – Томас перегнулся через переднее сиденье и протянул мне свою визитную карточку. – Позвони, если я тебе понадоблюсь или у тебя появятся вопросы, – сказал он так, словно только что продал мне полис страхования жизни.

Возможно, так оно и было. Что-то произошло на складе, и я пережил это без потерь. Я остался Карлосом.

Лицо Томаса стало серьезным:

– Я скучал по тебе.

– Ага, конечно, – пробормотал я и захлопнул дверцу. Томас отъехал, а я выбросил его визитку в урну.

В номере я сунул багаж и ручную кладь в узкий шкаф размером с пенал, проглотил без воды три таблетки аспирина и принял душ. Обжигающая вода намочила мне волосы, забарабанила по плечам. Я смотрел, как она стекает по мышцам живота, собираясь в ручейки в промежности и на бедрах. Вода кружилась в сливном отверстии, унося в канализацию дневной груз пыли после путешествия. Вена в голове пульсировала, и я заскрипел зубами. Что, черт подери, случилось сегодня?

Каждый раз, когда я думал о складе и пытался вспомнить голоса, шептавшиеся вокруг меня, слова не поддавались расшифровке, а малый в моем черепе снова начинал стучать молотком. Я прижал кончики пальцев к уголкам глаз, мучимый желанием вырвать их из глазниц, чтобы снизить давление.

Я выключил воду, вытер полотенцем уставшее тело. Душ и аспирин не помогли. Я чувствовал себя дерьмово.

Обернув полотенце вокруг талии, я уселся на край кровати и позвонил Нат. Звонок сразу переключился на голосовую почту. Я сбросил звонок и через несколько секунд позвонил еще раз. На этот раз я оставил сообщение: «Безумный день. Я в порядке. Расскажу обо всем позже, сейчас очень хочу спать. Люблю тебя».

Я завершил звонок, послал короткое сообщение с номером моей комнаты, раз уж я обещал, и бросил телефон на тумбочку у кровати. Он перелетел через нее и упал на пол, но мне было наплевать. Я слишком устал.

Со стоном я откинулся на подушки. Веки опустились, и я проспал всю ночь и большую часть следующего дня.

Глава 17

Джеймс

Вечером они пожарили на гриле курицу, которую Наталия купила на местном базаре. Солнце садилось в ярких оттенках лаванды и золота. Потрясающий вид. Джеймс написал бы его, если бы у него было хоть малейшее желание это сделать. Желания не было.

Наталия смотрела, как солнце опускается за горизонт, и Джеймс почувствовал разочарование в себе. Она хотела, чтобы он написал этот закат.

Он бросал на нее взгляды со своего места за столом на веранде, вертя вилку так, как делал это с кистями. Разговор между ними буксовал, и временами Джеймс не сомневался, что Наталия болтает с племянниками, только чтобы не обращаться к нему.

– Сегодня был замечательный день, тетя Нат. – Джулиан зевнул, Марк тоже. Он потер глаза. – Можно нам завтра посмотреть на волны? – спросил Джулиан.

– Я хочу построить еще замки из песка. – Марк снова зевнул.

Джеймс прикрыл собственный зевок. Они привыкли к другому часовому поясу. В Пуэрто-Эскондидо была уже поздняя ночь. Он встал и собрал тарелки. Наталия потянулась к ним.

– Я этим займусь, – сказал Джеймс. – Почему бы тебе не помочь им приготовиться ко сну? – Он вспомнил ритуал чтения на ночь, в котором Наталия с радостью принимала участие во время ее приездов в Мексику. Джеймс унес посуду в дом.

Убирать было особенно нечего. Если не считать салата, который помогли нарезать мальчики, еду готовили на гриле. Джеймс быстро закончил с посудой. Наталия все еще была с его сыновьями, поэтому он вернулся на веранду, чтобы побыть немного в одиночестве, но не остановился там, а спустился по лестнице, прошел через двор и вышел в парк. Он сел там, где длинные лезвия травы встречались с холодным песком, и сидел, слушая океан. Джеймс подстроил ритм дыхания под ритм волн и стал думать о тех годах, которые он потерял, о своем внезапном отцовстве, о том, что он не будет чувствовать себя спокойно, пока не уладит дела со своими братьями, после чего Фил может снова оказаться за решеткой. У Джеймса был шрам на щеке, рубец на бедре, но памяти у него не было. Пока. Ему нужны были доказательства того, что Фил пытался его убить, а не просто убежденность в этом Томаса.

Мать едва ли будет рада очередному семейному скандалу. Судя по всему, после его смерти у нее был нервный срыв. Если ее старший сын отправится обратно в тюрьму, то, возможно, она снова окажется в том «убежище», куда Томас перевез ее в то лето, когда Джеймс «пропал в море». Но в эту минуту ему было на это наплевать. Безопасность его сыновей превыше всего, и он не думал, что Фил причинит им вред, только бы добраться до брата. Потому что Фил потерял столько же, сколько и Джеймс. Место в семье, право на «Донато Энтерпрайзес» и пять лет свободы.

Океан пел свою песню, возвращая его мысли к Пуэрто-Эскондидо и его опасному прибою, манившему опытных сёрферов. Они мчались на его волнах до самого берега, пока не оказывались на песке.

Джеймс почувствовал, как сам уходит на дно, кружится, его мир становится темнее. В конце концов он оказался у столика в баре. Тусклый солнечный свет, воздух плотный от сигарного дыма.

– Ты наступил на осиное гнездо, Джим.

Он посмотрел на Фила, одетого в черную рубашку и зеленовато-голубые шорты. Старший брат в большей степени, чем Джеймс и Томас, пошел в материнскую родню, и это понятно, ведь оба его родителя были из одной семьи. Фил поднял к Джеймсу лицо с ястребиными чертами, губы скривились в циничной усмешке. Брат медленно покачал головой. Темные очки «Рэй Бэн» скрывали его глаза, но Джеймс знал, что они предупреждающе прищурены. Фил говорил, чтобы он не ходил за ним в этот бар. Брат медленно покачал головой, опустив подбородок, казалось, его больше интересует крышка от бутылки, которую он гонял по столешнице. У Джеймса засосало под ложечкой. Он понял: что бы ни случилось дальше, все это только по его собственной вине. Он обругал свое нетерпение. Пришел в ярость от собственного гнева и желания отомстить.

– Это тот парень, о котором ты нам говорил?