Керри Лемер – Последняя из рода Фурри (страница 2)

Во времена темного мора, как его прозвали во всем мире, болезнь косила именно женщин и девочек, даже если они были еще в утробе. Женское население мира сократилось более чем в пятнадцать раз.

Немыслимое число. Болезнь отступила, но забрала с собой стольких, что женщин почти не осталось. Теперь каждая девочка стоила дороже любого золота, украшений и всего на свете. Однако и тут была загвоздка, девочки практически перестали рождаться.

Триада была вынуждена принять закон, которым обязала девушек к многомужеству. Это было непростое решение, но вынужденное для выживания темного континента.

Логично, что Нике было бы проще перестать скрываться, снова стать девушкой, но это было слишком опасно. Во-первых, всех рожденных девочек и выживших после мора регистрировали в специальные магические книги. Во-вторых, обмануть эти книги невозможно, она сама определяла род, а это была верная смерть.

Ника была уверена, что именно Триада решила убить ее семью, так как отец и брат были самыми сильными магами в мире. Их боялись и уважали. Власть была в руках рода Фурри, даже больше чем у двух других.

Это и погубило семью Ники, а ее сделало сиротой. А потом то же самое проделал мор. Когда девочке было четырнадцать, умерла Жизель.

Ника осталась одна, но помнила основные правила выживания. Она осталась под своей личиной, которую ей обеспечивал магический артефакт матери, слонялась по темному континенту, она работала и выживала как могла.

Пока не угодила к чокнутой старухе на черном рынке. Пару дней назад, ее выпороли за какую-то оплошность, или за то, что она едва могла передвигаться. Не столь важно, ведь в ее теле оказалась я, и теперь мне предстояло разбираться со всеми неприятностями, свалившимися на меня разом.

— Эй, пацан, — снова услышала голос того мужика, — хватит валяться, работа простаивает.

Хотела бы что-нибудь ответить, но не могла. Вернее, я уже могла сидеть и даже говорить, а не хрипеть, но делала это с большим трудом.

Мое израненное тело принесли в какую-то вонючую дыру. Нечто вроде палатки, с грязными тряпками вместо кровати. В такой антисанитарии было не до разговоров по душам.

Да и выглядела я не лучшим образом, также себя и чувствовала. Грязная, вонючая, в рваном тряпье, покрытом всевозможными пятнами и обессиленная. Хорошо, что крохотная и совершенно неприметная серьга в ухе, сохраняла мой пацанский образ для всех вокруг.

— Слышишь, — гаркнул голос еще громче, — я принес тебе пожрать и мазь для спины.

Тяжело вздохнув, оттолкнулась от вонючих тряпок и с трудом села. А когда увидела, кто стоял передо мной, едва смогла сдержать эмоции.

Это был настоящий орк. Зеленый, с массивными клыками, торчащими из нижней челюсти, мускулистый, немного попахивающий и пугающе страшный. Его лысая голова казалась слишком большой, а взгляд был диким, не злым, но устрашающим. Одной рукой этот орк мог переломить меня пополам.

— Че застыл? Поворачивайся спиной, если не хочешь, чтобы раны загнили.

Я не хотела, поэтому повернулась и стерпела очередную пытку. Все еще было больно, хоть раны и затянулись и уже не кровоточили, но все еще были свежи.

Руки орка были грубыми, как наждачная бумага. Естественно, я не была в восторге, но стойко терпела потому, что он единственный, кто проявил ко мне сострадание и заботу.

— Совсем щуплый, уходить тебе отсюда надо, в следующий раз хозяйка тебя до смерти забьет.

Орк оказался очень даже добрым, хоть и внешность у него была отталкивающая. Пока он говорил, я осторожно ела, принесенную им лепешку, почти безвкусную, но достаточно сытную.

Даже такая мелочь требовала от меня немалых усилий.

— Вот бедовый, — покачал огромной лысой головой мой новый друг, — завтра на рассвете уходи, я принесу твой мешок с вещами.

— Куда? — с трудом выдавила из себя.

Оставаться и работать на эту старуху было опасно, но отправляться в неизвестность было еще хуже. Хоть память Ники и проснулась в моей голове, вернее, не только ее память, но и этого было все еще мало.

Чужие знание по капле просыпались в моем сознании, я все еще не знала очень многого и могла угодить в неприятности. Хорошо хоть понимала местный язык, и не только его.

Жизель не была глупой служанкой, она учила Нику письму, чтению, математике, и даже раздобыла книги по мертвым языкам. Так что говорить я могла даже на языке Дроу, что было невероятной редкостью.

— Куда глаза глядят, — хмыкнул орк, — если жизнь дорога, а если нет, то оставайся, хозяйка уже отдала распоряжения на твой счет.

Только этого мне не хватало,— подумала, устало прикрыв глаза. Оставаться, работать на чокнутую старуху слишком опасно. Даже женщин в ее возрасте считали неприкосновенными, а я была в образе безродного мальчишки, работающего на подпольном рынке, где продавалась “запрещенка”.

Хотя по факту рынок был частично легальным, подобных мне, здесь беспощадно изнуряли тяжелым трудом. Ника хотела подзаработать, чтобы не продавать украшения матери, те немногие, что остались, хотя в ее запасе были и золотые монеты, а это тоже вызывало бы немало вопросов.

Мальчишке без семьи, магии и защиты, да еще и с драгоценностями и деньгами, долго не прожить. Обворуют, прибьют и закопают. Однако у меня выбора не было, приближалась дата двадцатилетия Ники, день, когда печать, блокирующая магию, падет.

И что-то мне подсказывало, что лучше быть подальше от всех, когда этот момент настанет.

— Хорошо, — кивнула, стараясь не выдать своей паники, — я уйду с рассветом.

Орк одобрительно хмыкнул и оставил меня в одиночестве. У меня было еще пару часов в запасе, чтобы придумать план по своему спасению, а сделать это можно было, только порывшись в чужих воспоминаниях.

Глава 3

Хэнк, он же орк, спасший меня, не обманул. За час до рассвета он пришел в мою палатку, принес еще одну лепешку и небольшой, холщовый рюкзак. В нем Ника хранила дешевое тряпье, запас ржаных сухарей и пустую флягу для воды.

Ничего ценного, что могло бы привлечь внимание воришек, даже сам рюкзак выглядел так, словно вот-вот рассыпется в труху. Все самое дорогое, хранилось в подпространственном кармане. Хоть Ника и не обладала магией, а воспользоваться им могла, благодаря простому деревянному колечку, которое никто, кроме нее, не мог снять и воспользоваться им, оно было привязано к магии рода Фурри.

Однако даже в этом магическом схроне, было не так уж много сокровищ: шкатулка с украшениями матери, мешочек с золотыми и серебряными монетами, который сильно исхудал за годы странствий, немного одежды и зелий.

Можно было бы продать украшения, некоторые из них были совсем простенькими, но это было слишком опасно. Все они были с фамильным гербом, любой ювелир смог бы его узнать, а потом начались бы проблемы.

Насколько я смогла понять, остатки от поместья Фурри были запечатаны, пройти туда не мог никто, кроме самих владельцев, а так как они считались погибшими, то появление в мире украшений матери Ники, запустило бы цепь событий с наихудшим для меня исходом.

У меня не было плана, куда идти и что делать. До двадцатилетия оставались считаные недели, а ведь именно этой даты ждала Ника долгие годы и мечтала отомстить триаде, за смерть своих близких.

А чего хотела я? Выжить, найти безопасное место и пережить момент, когда печать падет и магия забурлит в крови. Только с силой древнего рода я могла выжить, но факт оставался фактом, с пробуждением дара триада должна была начать мои поиски. Пока они не знали, что последняя из рода осталась жива, я была в относительной безопасности.

— Я проведу тебя к выходу, — Хэнк вернулся за пару минут до моего побега, — не хотелось бы, чтобы тебя пришибли еще до того, как ты выберешься из этой дыры.

К этому моменту я успела переодеть рубашку и штаны на более плотные, а ботинки оставила прежними, они еще были в приличном состоянии, а запасных я так и не нашла.

Не передать словами, как была благодарна орку, ведь самое страшное было сделать первый шаг и собственными глазами увидеть новый мир и вдохнуть его прохладный воздух.

— Спасибо, — искренне поблагодарила орка и протянула ему одну серебрушку, — возьми, это все, что у меня есть.

Хотелось как-то его отблагодарить, хоть это и было очень рискованно. На одну серебряную монету можно было жить сыто несколько дней, а если тратить разумно, то и неделю.

Хэнк тихо хмыкнул, явно не желая быть услышанным, и отрицательно качнул головой.

— Ты еще и дурак, — ухмыльнулся зеленый друг, — оставь себе, пригодятся, чтобы выжить.

Спорить не стала, хотя очень хотела. Времени не было, скоро должна была быть пересменка наемников возле закрытых ворот рынка, а это всего пара минут и моя возможность сбежать без последствий.

Конечно, я не была в рабстве, но даже в этом мире была отработка при увольнении, поэтому старуха сделала бы все, чтобы я умерла в этом месте, но никуда не ушла.

У меня на этот счет были свои планы.

Стоило оказаться снаружи, и я оторопела, набрала полную грудь прохладного воздуха и плотнее закуталась в темный отрез ткани, заменяющей плащ.

Даже в ночное время, это место находилось в полном хаосе. Вокруг в хаотичном порядке были расставлены палатки, большая часть из них рваные. На земле в скользкой грязи валялся всякий мусор. Поодаль стояли ржавые пустые клетки, разных размеров.