Кэрри Гринберг – Когда начинается смерть (страница 20)
Фрэнк осторожно открыл дверь и ступил из аккуратной, богато обставленной гостиной леди Стэффорд в заброшенную комнату. На старом потрепанном диване спиной к нему сидела Августа, и даже не обернулась на шаги Фрэнка.
— Августа, я хочу тебе кое-что сказать. Это очень важно, послушай меня. Про твоих подружек, да ты и сама догадываешься… Конечно, это замечательно, что ты проявила такую доброту и великодушие и приютила их, но… Да, и Корделия — очень милая девочка, а мисс Викторию я помню еще при жизни, однако в первую очередь они — не-мертвые. Они те, кто они есть, — призрак и вампир, и им не место среди живых. Графиня? Графиня, ты меня слушаешь?
Он аккуратно дотронулся до ее плеча, потому что разговаривать с затылком Августы было по меньшей мере странно.
Она покачнулась и упала.
— Августа, что с тобой?! — Фрэнк в ужасе бросился к ней, но тут же отпрянул назад.
Свеженький — как только что из могилы — труп надвигался на него. Труп Августы. Она тоже стала такой — не живой, но и не мертвой, разваливающимся мертвецом, тем, кого называют revenant. Медленно покачиваясь, она подходила все ближе.
— Что ты хочешь? — Фрэнк брезгливо попятился. — Прочь! Ты… ты же умерла!
— О нет, Фрэнки, милый, это все еще я, Августа. Разве ты не узнаешь меня?
— Это не ты, не обманывай меня, демон.
Конечно же, это был незнакомец, чужой, захвативший тело его графини. Ведь всем известно, что мертвецы не должны оживать… Но вот сначала та девочка-призрак, потом мисс Морган, а теперь и Августа поднялись из могил, уже не люди: демоны, нежить…
— Фрэнки, кого ты обманываешь? — прошептала ему на ухо Августа — да, все же это была Августа, пусть у нее и была синеватая кожа и запах разлагающегося трупа. — Разве что-то изменилось?
— Ты всего лишь узурпаторша — узурпаторша тела моей Августы. Прочь!
— Помнишь, как ты любил это тело? Я ведь нравилась тебе, так что же теперь?
— Ты умерла, умерла, умерла!
…
— Умерла!
Он проснулся от звука собственного голоса и не сразу смог понять, что произошло. Где он? Что случилось с Августой? Но это был сон, всего лишь сон, неважно, что реальный настолько, что Фрэнк до сих пор чувствовал гнилостное дыхание Августы-зомби на своей шее, и, закрывая глаза, видел ее страшное лицо. Но нет, это сон, просто кошмарный сон.
Приятная музыка лилась из окон фешенебельного дома на Пэлл Мэлл — здесь сегодня давали бал. Прекрасные дамы в изысканных нарядах, их благородные кавалеры, звуки вальса и непринужденная беседа… Как сильно Виктория скучала по всему этому!
Сейчас, здесь, среди живых людей она могла вновь почувствовать себя одной из них, из тех, кто может также беззаботно веселиться, смеяться и пить вино.
Играла музыка, и они танцевали. Пары кружились по залу, кринолины дам взметались при резком повороте; раз-два-три, раз-два-три — каблуки стучали по отполированному полу…
— Ты прекрасна, — шептал его голос на ухо.
Кто это? Саймон? Ну ладно, пусть будет Саймон, почему бы и нет. Сейчас можно не задаваться вопросом, что он делает здесь, в столь изысканном обществе.
Как приятно было вновь ощущать тепло человеческих рук — тепло живого человека! Его щека коснулась щеки Виктории, она прижалась к нему…
Но что это за голоса? Что они кричат, зачем?
— Посмотрите, она не отражается в зеркале!
— Как так, разве такое возможно?
— Она вампир, конечно же, она вампир!
— Mon Dieu, вампир!
— Эта бледная кожа, эти глаза, посмотрите на нее только! Кто пустил на бал вампира?
Они стояли напротив Виктории, с ненавистью глядя на не-мертвую. Одна леди даже упала в обморок, красиво сложив под собой кольца платья.
— Но я… — вампирша отступала, не зная, что ответить.
Наивная, как она могла только подумать, что ей место здесь, на празднике живых! Как Красная смерть на празднике принца Просперо.
— Но нет, подождите! Я… Я хороший вампир с душой, я не убиваю людей, правда! Я не желаю вам зла, я просто хочу быть с вами, быть среди вас. Я не хочу убивать…
Я…
Не хочу?
Она оторвалась от последней жертвы — тело с деревянным стуком упало на пол, к остальным. Гора трупов, которые еще совсем недавно были живыми людьми, и веселились здесь, и танцевали; раз-два-три, раз-два-три…
В подвале Августиного дома стоял гроб — самый обычный, притащенный Фрэнком из похоронного бюро в Уотфорде. А в самом гробу, откинув крышку задумчиво уставившись в каменную стенку, сидела Виктория. Она думала о том, что вампирам не должны сниться сны… особенно такие настоящие. И о том, что теперь сама не знает, способна ли убить всех своих немногих друзей, во всяком случае, убить их так легко и просто.
Но стоит признать, что самый кошмарный кошмар посетил в эту ночь журналиста Саймона Гринта…
Он сидел в своем офисе, задумчиво глядя вперед — в будущее.
Стоп. В свом офисе? Здесь что-то не так. У него никогда не было не то, что офиса, но даже стола в редакции.
И… что это? Выкройки, наброски, узоры, вышивки, такни, отделки… Кринолины, манжеты, панталоны, шляпки, перчатки…
Он — редактор журнала мод?
…
— Ну же, Саймон, скажи, что мне больше подходит: вот это голубое с воланами или бирюзовое, но с такими прелестными кружевами?
— По-моему, этот фасон меня полнит. Саймон?
— Я хочу платье как у императрицы Эжени! Саймон, скажи, сколько такое может стоить? Оно модно этой осенью?
«О Боже, нет, этого не может быть! Как? Почему? Что случилось? Это сон, всего лишь сон…» — повторял про себя журналист, в ужасе оглядываясь по сторонам.
К счастью, это и правда был сон.
Саймон проснулся в своей маленькой мансарде под крышей старого дома на Ист-Энде и облегченно вздохнул. Уж лучше облупившиеся стены и разбитое окно, чем дамский журнал!
— Ну и когда мы будем спасать мир? — в очередной раз вопросила Мэйси. Она сидела на диване, вернее, пыталась устроиться так, чтобы не порвать платье торчащими из него пружинами. И заняться было решительно нечем!
Колдунья ничего не ответила, продолжая сосредоточенно разглядывать книжную полку, но спина ее выражала крайнее недовольство.
— Здесь нет Интернета и телевизора, и я уже пропустила свое любимое пятничное шоу. Мне скучно! — протянула Мэйси.
— Мэйси Говард, не мешай мне. Почитай что-нибудь, в конце концов.
— У тебя нет ничего, кроме дурацких магических книг, они написаны странным языком, и я ничего не понимаю!
— О, ну хорошо, где-то было что-то еще… Кажется, это Адам Смит.
— Спасибо, еще лучше! — Мэйси демонстративно зевнула.
Это был самый странный день в ее жизни. Еще вчера она думала, что непременно попадет в новый мир, полный необычных приключений. Потом она попала под машину и уже не о чем не думала. И вот сейчас уже… полдня? пару часов? — она потеряла счет времени — Мэйси сидела в маленьком домике этой странной Колдуньи среди старой пыльной мебели и выцветших обоев.
Колдунья весь день занималась чем-то очень Важным и очень Магическим, и оттого совсем непонятным. Она не переставала твердить, что еще немного, совсем чуть-чуть подождать, и Нечто Свершится. Но она говорила словно сама с собой, не обращая внимания на Мэйси.
— Я пойду погулять, — пробормотала девушка, направляясь к лестнице на нижний этаж.
— Нет! — Колдунья отвлеклась от своего важного дела и резко повторила: — Нет, не смей!
— Это еще почему? — сразу же насупилась девушка.
Перед ней лежала вся история — или хотя бы та ее часть, которая относилась к Лондону XIX века, а это довольно много для одной маленькой Мэйси. И вообще, какое право эта странная женщина имеет не пускать!..
— Ты не… Ты не можешь в таком виде выйти на улицу! Только посмотри на свое это, ммм, платье. Сейчас 1868 год, неужели ты думаешь, что сможешь пройти по улице в этом?
— Э, ну… — Мэйси не нашла, что сказать в ответ.