Кэрри Гринберг – Длинная серебряная ложка. Приключения британцев в Трансильвании (страница 8)
– Штайнберг, ну конечно! Я знаю эту семью. Во всяком случае, знаком с Леонардом.
– Мои соболезнования. А это его сестра – избалованная особа, способная думать лишь о себе. И как ей не быть такой, если вся их семья купается в роскоши? Вот и возомнила, что ей все можно! – глаза девушки блеснули. – Ведь что может быть проще? Уходишь из дома, едешь, куда глаза глядят, и все проблемы решаются сами собой. О, нееет. И на нее найдется управа. Найдите ее, мистер Штивенс, и приведите ко мне! То есть… Вы ведь поможете, правда? Пожалуйста-препожалуйста? – закончила она с невинной улыбкой, словно просила очинить ей перо.
Уолтер сглотнул.
– Эм, мисс Ле… Лю…
– Зовите меня просто Гизелой.
– Хорошо, Гизела. Но почему ваша подруга сбежала?
Вопрос этот он задал скорее для проформы. Как не понять юную барышню, которая, должно быть, теряла сознание от одного взгляда на замок?
– Подруга? – ужаснулась графская дочь. – Ну, уж нет, никакая она мне не подруга! Мы совершенно разные, у нас нет ничего общего, она совсем другая «Ну еще бы», – подумал Уолтер, но ему хватило деликатности держать мысли при себе.
– Наверное, наша бедняжка не смогла перенести того, что я выхожу замуж за ее брата.
– … Вы… за… ее… что?!
– Мы с ней стали бы родственницами, а уж подобного она и вообразить не могла! Едва ли ее устроит такая невестка. Но вот способ, коим она выразила свое недовольство! Сбежать перед самым балом! Понятно, что в пору с ума сойти со всеми этими вампирами, но могла бы и потерпеть. Разве не для этого мы, женщины, созданы? – горестно вздохнула Гизела.
– Со всеми этими… кем? – шепотом переспросил Уолтер.
Его как ледяной водой окатило. Ведь это был первый раз, когда при нем произнесли Слово На Букву В. Оно витало в воздухе, но прежде никто его не упоминал. Ни разу. Черт, даже в Англии он слышал это словечко чаще! И вот!
– Со всеми этими никем! – быстро ответила Гизела. – Я пошутила. Да и в любом случае, вы ведь поможете найти Берту? Она нужна нам…
Уолтер кивнул. Как будто бы у него есть выбор! Хотя почему бы не помочь прекрасной девушке… двум прекрасным девушкам. Девушек вокруг него стало как-то слишком много. И еще одна маячила в перспективе.
– Вот и чудненько! – радостно воскликнула Гизела и захлопала в ладоши.
Виконтесса смотрела, как за гостем медленно закрывается дверь. Вот звук его шагов становится все глуше и глуше. А вот и тишина. Тогда она упала на то кресло, где до этого сидел Уолтер, подобрала ноги и позволила себе улыбнуться – дело сдвинулось с мертвой точки.
Они обязаны найти Берту. Найти и вернуть. Возможно – силой. Иначе. Иногда Гизела закрывала глаза и представляла себе это «иначе». Во всех красках.
И во всем виновата только мерзкая девчонка Берта Штайнберг! Она всегда была во всем виновата, с самого ее приезда сюда 8 лет назад. Ах, если бы она не приехала, все повернулось бы по-другому.
Аристократия и буржуазия… Эта история настолько хрестоматийна, что услышав ее, любой марксист радостно захлопает в ладоши.
Уже которую неделю в деревне сплетничали о грядущем визите некого г-на Штайнберга, коммерсанта из Гамбурга, который ни с того ни с сего загорелся идеей инвестировать в местную экономику. Крестьяне отнеслись к его затее скептически. Главной индустрией здесь было самогоноварение, а в него и так инвестировали все от мала до велика. Так или иначе, приезд богача заинтриговал всю округу. Разговоры докатились и до замка, где граф и графиня фон Лютценземмерн живо обсудили эту захватывающую перспективу. Правда, говорил в основном граф, а графиня слегка кивала, сберегая силы. По слухам, у фабриканта была дочка чуть старше их Гизелы, так что у их девочки появится наперсница. Это ли не славно?
Сама Гизела не могла дождаться приезда новой подруги. Каждый день она представляла, как они будут играть на клавесине в четыре руки, и бродить по горам, и поверять друг другу незамысловатые девичьи секреты. На первых порах новенькая будет стесняться, но Гизела возьмет ее под свое покровительство. Конечно, дочка фабриканта – не пара виконтессе, но поскольку аристократия загнивала ускоренными темпами, людей ее круга оставалось все меньше и меньше.
Приехав в деревню, г-н Штайнберг сразу же изъявил желание познакомиться с местной знатью. В назначенный час к замку подкатило ландо, запряженное парой белоснежных лошадей. Граф вместе с дочерью поджидал гостей во дворе, и Гизела широко распахнула глаза. В силу возраста она не могла оценить стоимость всего выезда, но еще никогда девочка не видела ничего настолько нового. Коляска переливалась на солнце, кучер был одет в блестящий, с иголочки кафтан, да и лошади, похоже, регулярно принимали ванну с земляничным мылом. В груди у Гизелы зашевелилось доселе незнакомое чувство. Родители приучили ее гордиться вещами с благородной патиной старины, но хотя в замке пользовались льняными салфетками, о которые вытирал руки еще Фридрих Барбаросса, это не делало их менее дырявыми.
Из экипажа спустился сам герр Штайнберг, отряхивая дорожную пыль с фрака. Из кармана его жилета высунулась золотая цепь размером с якорную. За отцом вылез тощий мальчишка в очках и нескладная девочка лет двенадцати. На девочке было бархатное платье с рукавами-фонариками и огромная шляпа с таким обилием перьев, словно на нее просыпали содержимое перины. Гизела не знала, завидовать ли ей или смеяться над этой расфуфыренной особой. Девочка одарила ее недобрым взглядом.
– Ваше сиятельство, я так польщен встречей, так польщен! – расшаркивался гость. – Я и помыслить не мог, что вы так скоро соблаговолите принять наше скромное семейство.
– Ну, полно вам, герр Штайнберг, я очень рад встрече. Надеюсь, вы найдете здешние края приятными, – ответствовал граф с дружелюбной улыбкой.
На самом-то деле он терпеть не мог подобострастия, а к быстро нажитому богатству относился с подозрением. Да, предки аристократов тоже нажили деньги и титул в основном грабежом, разбоем и запугиванием крестьян, но то было еще в рыцарские времена. Значит, они грабили и запугивали более галантно.
– Всенепременно, ваше сиятельство. А кто этот прелестный ребенок? Госпожа виконтесса, позвольте представить вам моих детей.
Дети, прятавшиеся за его спиной, неохотно подошли.
– Мой сын Леонард. Он увлекается флорой и фауной.
– Микрофлорой и микрофауной, – поправил его мальчик.
– Микрофауна – это маленькие животные? – переспросила Гизела.
– Ну, д-да.
– Как кролик?
– Как Amoeba radiosa.
– А это моя дочурка, – вмешался Штайнберг. – Надеюсь, госпожа виконтесса будет к ней благосклонна.
– Ну конечно! – сказал граф. – Давай, Гизи, покажи девочке наш сад.
Сад зарос так, что гулять по нему можно было разве что с помощью мачете. Но девочки послушно сделали книксен, и отправилась продираться через бурьян. Поскольку графиня из-за болезни не могла покинуть свои покои, виконтессе приходилось исполнять роль гостеприимной хозяйки.
– Я Гизела фон Лютценземмерн, – приветливо улыбнулась она. – Очень рада видеть тебя в наших владениях.
– Берта, – буркнула девочка.
– Как поживаешь, Берта?
– Отвратительно.
– Эм… что?
Гизела привыкла, что окружающие отвечали «Спасибо, все чудесно», даже если в этот момент вервольф грыз им ногу.
– Это я в Гамбурге хорошо поживала. Но нет, отцу вздумалось переехать в эту… сюда. У вас тут есть Опера?
– Нет, но…
– Я так и знала, – сказала девочка с таким мрачным видом, словно все ее худшие опасения разом подтвердились.
– Какая хорошенькая шляпка! – Гизела сделала последнюю попытку завязать светскую беседу.
– Бери, если хочешь. У меня их так много, что я со счету сбилась.
Остаток променада девочки провели в тягостном молчании, и Гизела облегченно вздохнула, когда они вернулись в Парадную Залу. Там граф попросил ее устроить для гостей домашний концерт, и девочка сыграла на клавесине несколько мелодий эпохи барокко (именно в ту эпоху фон Лютценземмерны в последний раз потратились на нотную тетрадь).
– А ты музицируешь, Берта? – спросила Гизела, когда они спускались в столовую.
– Начинала, но бросила. Учитель музыки ударил меня указкой по пальцам, и я очень расстроилась.
– Ужасно!
– И совсем не ужасно. Ничего жизненно важного я ему не задела. Так, пустяки, парочка переломов. Хотя в правой руке он указку уже не удержит, – удовлетворенно хмыкнула Берта.
– Но дама обязана музицировать! – Гизела гнула свою линию. – Иначе у нее никогда-никогда не будет хорошего образования, и ее не возьмут замуж!
– Меня и так возьмут. А таланты нужны лишь тем, у кого нет приданого.
Виконтесса вспыхнула. Теперь она уже не сомневалась, что гостья не просто бестактна в силу своего низкого происхождения, а умышленно говорит колкости.
За ужином герр Штайнберг расхваливал консоме, будто это была смесь нектара и амброзии, а не бульон, сваренный без намека на мясо. Старая кухарка уже набила руку в изготовлении таких блюд. Она ворчала, что скоро научится готовить яичницу без яиц. Гизела перевела взгляд на отца, который читал гостю лекцию по краеведению. За стулом графа стоял лакей, древний как само Время. Он, кухарка, да горничная Эвике, сиротка, взятая из приюта на прошлой неделе – вот и вся прислуга в замке. А в доме Штайнбергов, должно быть, не протолкнешься от слуг. Наверное, у них есть слуги, которые стоят за стульями у других слуг, пока те обедают. Ну почему некоторым так везет?