Кэрри Гринберг – Длинная серебряная ложка. Приключения британцев в Трансильвании (страница 10)
У них будет как минимум семеро детей, из которых хотя бы пятеро доживут до совершеннолетия. Летом вся семья будет выезжать на море, в тот же Рамсгейт или Брайтон. Иногда они будут давать званые обеды, приглашая коллег мистера Стивенса и дам, вместе с которыми миссис Стивенс занимается благотворительностью. А когда мистер Стивенс, уже белобородый патриарх, переживший свою жену, возляжет на смертном одре в окружении детей, внуков и правнуков, он оглянется на длинную, полную свершений жизнь и скажет:
– Тьфу ты черт, лучше бы меня вампиры загрызли, хоть какое-то разнообразие!
Еще с детства ему хотелось плеснуть чернил на страницу с убористым текстом и удрать под сурдинку. Вырваться туда, где серый цвет еще не вытеснил зеленый, в мир, преисполненный чудес. Подобно многим своим современникам, Уолтер подставлял ладони, ловя последние капли ускользающего волшебства. Для некоторых его соотечественников феи стали воплощением прекрасного далека. Ведь недаром же столько художников жаждали запечатлеть их хороводы, столько писателей твердили, что верят в них, верят, верят, верят!
Да, феи были популярны, но для Уолтера именно вампиры стали краеугольным камнем его мировоззрения. Он не сомневался в том, о чем с разницей в несколько веков твердили и Джеффри Чосер, и Шарлотта Бронте – что феи давным-давно сделали ноги из Англии, так что искать их бесполезно. Иное дело вампиры, которые водились на вполне определенной территории – в Карпатах. Если бы вампиров не было, их следовало бы выдумать. Но Уолтер надеялся, что они все же существуют. Слишком много поставлено на карту.
Блестяще окончив духовное училище, его старший брат Сесил служил викарием и активно подсиживал своего начальника, приходского ректора. Не оставалось сомнений, что вскорости он приберет к рукам весь приход. Эдмунд обретался в Индии, куда в прошлом году уехала и Эдна, выскочив замуж за его полкового товарища. Джордж, младший из сыновей, пока что учился в школе, но за образцовое поведение был назначен старостой. Его спальня ломилась от конфет и мраморных шариков, с помощью которых одноклассники надеялись снискать его расположение. Все братья были такими – ловкими, удачливыми, самоуверенными. Все, кроме Уолтера.
…Так что вампиры обязаны существовать! Он станет первым англичанином, который установит с ними контакт, напишет книгу о своих приключениях и вернется домой маститым литератором. И уж тогда-то родня его зауважает. Хотя черт с ним, с уважением, пусть хоть смеяться перестанут.
От вампиров умозрительных мысли Уолтера переметнулись к вампирам конкретным. К Гизеле фон Лютценземмерн. Как блестели черные локоны, в которых запутались лунные лучи, как горели ее глаза! Настоящая принцесса из сказки, не чета его блеклым соотечественницам. Он представил, как Гизела машет ему из высокой башни и сбрасывает вниз длинные черные волосы. Вскарабкайся Уолтер по ним, и тут же будет укушен… а что если нет? Может, она не такое злобное чудовище, как ее отец? Всего лишь пленница в замке? Что если пасть к ее ногам и уговорить ее бежать из этого узилища? И тогда… Юноша закрыл глаза и увидел, как прекрасная вампирша обнимает его на фоне огромной, в полнеба луны. Дальше этого образа мысли пока что не продвинулись. Быт с немертвой женой трудно себе представить. Вряд ли Гизела будет готовить ему рождественские пудинги. Если задуматься, вряд ли они вообще будут отмечать Рождество… Не лучше ли вернуться к лунным объятиям?
Чтобы снискать ее расположение, он должен найти мисс Штайнберг, думал Уолтер. Не то чтобы он хотел отдать бедняжку на растерзание вампирам. Отнюдь. План его был таков – найти Берту Штайнберг, но не возвращать ее в замок, а привести к ней Гизелу. Наверняка две девицы договорятся безболезненно или хотя бы без серьезных увечий. Он же видел Гизелу своими глазами! Она не может быть монстром! Наверняка отец сделал ее немертвой насильно! А когда он выполнит поручение виконтессы, та поймет, что ему можно доверять.
В том, что он сумеет найти Берту Штайнберг, Уолтер не сомневался. На самом деле не так уж сложно выяснить, куда сбежала молодая девушка. Достаточно просклонять местоимение «кто» – «от кого», «к кому», «с кем».
– … И тогда в синих, как топазы, глазах Этьена вспыхнула бешеная страсть!!!
– В зеленых, – поправила сиделка. На коленях она держала журнал, в который старательно конспектировала рассказ пациентки.
– Что?
– Зеленые, говорю, глаза у него были.
– А вот и синие!
– Нет, ну кому из нас лучше знать? – фройляйн Лайд раздраженно отлистала с полсотни страниц назад и прочла, – «Среди толпы мужчин, жаждавших пригласить меня на тур вальса, был и вампир по имени Этьен, с темно-зелеными, словно отполированный нефрит, глазами».
– У него были разные глаза, – нашлась Кармилла. – Один синий, другой зеленый. Так даже красивее.
– Гораздо.
– Не подскажете, на чем я остановилась?
– Вы рассказывали про очередную охоту на оборотней, – помогла сиделка. – На этот раз вы оставили дома любимый меч и отправились душить их голыми руками.
– У нас, вампиров, есть некоторые сверх способности, – скромно заметила девушка. – Итак, звезды в ужасе попрятались за облака, когда я вступила под полог зачарованного леса…
Медсестра вновь взялась за увесистый фолиант. Еще два журнала, уже исписанные, лежали под табуретом. Неудивительно, ведь она строчила 7 часов подряд, да еще столько же вчерашней ночью. Доктор Ратманн велел ей завести «Историю Болезни Пациентки К»., а после собирался отправить сей ценный документ какому-то коллеге, молодому врачу… Как его там… Кажется, фамилия на «Ф» начинается.
Пока Кармилла живописала свои приключения, сиделка монотонно кивала, продолжая записывать. Хотя голос у пациентки был тонкий, чтобы не сказать визгливый, он удивительным образом убаюкивал. Фройляйн Лайд чувствовала, как мысли ее уносятся прочь, далеко отсюда, и на пустой еще странице проступало знакомое лицо. Сиделка прикусила губу. Сколько раз давала себе зарок не думать об этом, хотя бы на службе не думать, но нет! И ведь никакие вампиры не сравнятся по коварству с ее собственным воображением, которое раз за разом выкидывает такие фортели. А потом и рука задвигалась не в такт словам пациентки, и карандаш вывел:
«Знаешь, мне никогда не удавались любовные письма. Хотя откуда тебе знать, если я так ни одного и не отправила? Что, в общем-то, и следовало доказать.
Сказать ли, что я люблю тебя? Но это чересчур банально, а в подобных обстоятельствах еще и лицемерно. Разве что я расскажу тебе про мой сон? Он посещает меня так часто, что в пору назвать его вещим. Только я не верю в вещие сны. Должны же быть хоть какие-то суеверия, в которые я не верю. Передо мною стоишь ты, я протягиваю руку и глажу твою грудь, чтобы почувствовать как – словно мотылек зажатый в ладони – бьется твое сердце. Но мои пальцы тщетно вслушиваются в тишину. В груди у тебя пусто и холодно. Человек, превратившийся в статую. И тогда мне хочется сложиться вдвое и закричать, потому что это моя вина, я не смогла защитить тебя от них. Хотя какая из меня защитница, когда я за себя-то постоять не умею? Да и примешь ли ты мое заступничество? Сомневаюсь.
Как-то раз я поклялась, что без тебя мне не жить. Я ведь не соврала, правда? Теперь я без тебя и я не живу».
– Фройляйн Лайд? Вы меня вообще слушаете?
Сиделка вымарала каждую строку, и как ни в чем не бывало, посмотрела на Кармиллу.
– И что это вы там зачеркиваете? – девочка вытянула шею, силясь заглянуть в журнал, но фройляйн Лайд вовремя его захлопнула.
– Так, отсебятина. Мои комментарии, довольно неудачные. Думаю, пора закончить наше интервью и начать лечение. Что скажете, сударыня? Приступим? – она недобро усмехнулась, и больная сникла под ее колючим взглядом.
Фройляйн Лайд уже пришла к выводу, что с Кармиллой нужно обращаться посредством кнута и пряника. В буквальном смысле. Ну, первый-то способ никуда не денется. Наверняка здесь найдется парочка крепких кнутов, применяемых в терапевтических целях. Так что фройляйн Лайд решила начать со второго.
– Хочу задать вам задачку. Представьте, будто вы обыкновенная современная барышня.
– Даже представлять такой кошмар не хочу!
– Понимаю, это сложно. Ведь вы королева проклятых, и в ваше окно регулярно залетают мужчины с ювелирными глазами. Хорошо. Но напрягите воображение и представьте себя на месте обычной барышни. Что бы вам хотелось съесть на ужин?
Кармилла захлопала глазами.
– Как – хотелось? Ела бы то, что в тарелку положат.
– Ну а любимая еда у вас была… бы?
– Нет. Еду нельзя любить. Настоящая леди не должна много есть, это против всех принципов.
Настоящая леди. Как же, черта с два. Губы Кармиллы шевелились, но фройляйн Лайд слышала чужой голос: «О какой добавке может быть речь? Ты и так съела слишком много! И не смотри на бифштекс, дорогуша, это не для тебя. От мяса зарождаются плотские желания, а отсюда недалеко и до сладострастных содроганий!». Что там доктор говорил про нормальный вес? Чушь какая. На девчонку дунешь, и с ног свалится.
– А как же сладости?
– Сладости? Ну… однажды кухарка посыпала немножко сахара на хлеб с маслом, но вышел скандал, и хлеб отослали на кухню… Точнее, это произошло бы, будь я обычной барышней. Хорошо, что я вампир.