Кэролин Хюин – Проклятие сестер Зыонг (страница 10)

Тхюи оглядела парня с головы до ног – он вообще настоящий? На первый взгляд само совершенство. Мать не раз пыталась знакомить ее с мужчинами, чтобы разлучить с Энди, и эта попытка была самой многообещающей. Мать вынула предохранитель из атомной бомбы, у нее на руках последняя раздача. Она ни перед чем не остановится, только бы Энди никогда не стал ее зятем. Он же так мало зарабатывает, по сравнению с Тхюи! Судя по тому, какого кандидата мать выбрала на этот раз, зарплата Энди ее все еще не устраивает. И вообще, этот парень во всем – полная противоположность Энди. Неотразимо обаятельный, какими бывают только выросшие в Лос-Анджелесе азиаты. Тхюи всю свою жизнь старалась избегать таких мужчин. Они нервировали ее своей поразительной уверенностью, свойственной только сыновьям, первенцам из богатых, хорошо образованных азиатских семей. А Тхюи всю жизнь говорили, что она проклята, раз родилась девочкой, и она несла на себе пятно проклятья, как алую букву, вырезанную на груди.

– Слушай, извини. Моя мать… – выдавила из себя Тхюи. – Твоя тоже вечно везде сует свой нос и ходит в один храм с моей?

Он засмеялся.

– Все верно. Зайдем в ресторан? Поедим, поболтаем.

– Давай не будем. Я не знаю, что моя мать наговорила твоей, но у меня есть парень, – ответила Тхюи, хотя в этот момент не могла даже вспомнить имя Энди. – Скажи своей, что мы встретились, я тебе не понравилась, и все.

– Так и у меня есть девушка. Просто моя мать не хочет, чтобы я женился на ней. Скажем так, она не тянет на жену мечты. – Он обнажил идеальные зубы. – Мать не в первый раз пытается меня с кем-нибудь свести. А еще она всегда понимает, если я вру. Она, может, и детектива наняла, чтобы следить, хожу я на свидания или нет.

Тхюи сразу же огляделась и просканировала парковку. Вдруг откуда-нибудь выглянет частный детектив? Или обе их матери в тренчах сидят в какой-нибудь машине и следят за ними в бинокли?

– Шучу. Никто за мной не следит. За тобой тоже, надеюсь? – Он рассмеялся, наблюдая за тем, как она озирается по сторонам, румяная от волнения. – Моя мать не настолько сумасшедшая. Хотя с нее станется. Я, кстати, Дэниел.

Он протянул руку, и Тхюи осторожно пожала ее. У него даже рукопожатие идеальное. С прикосновением его мозолистой ладони что-то в ней щелкнуло. Его касание не обещало ни спокойствия, ни предсказуемости, и все равно ее потянуло к нему, как мотылька к пламени.

– У меня есть парень.

– А у меня – девушка. Но ты приехала, я приехал, так что, может, закажем лапши и просто поговорим? Все будут довольны – и наши матери, и животы. Что скажешь? – Он улыбнулся ей загадочно и игриво, и в этот миг земля ушла у нее из-под ног, как никогда не было с Энди. – Сама знаешь, они нам не простят, если мы не попробуем хотя бы здешнее коронное блюдо.

До чего предупредительный! Ну точно как эти азиатские мальчики в трениках и с золотой цепью на шее, которые гуляют по Кориа-тауну со стаканчиком бабл-ти. Такой предупредительности она всегда избегала, потому что думала, что с такими парнями ей не по пути, она недостаточно хороша и потому не достойна их.

Тхюи сделала в уме еще одну зарубку на стене плохого поведения, потому что, пытаясь скрыть улыбку, вошла в ресторан следом за новым знакомым.

Рядом со спонтанным человеком чувствуешь себя странно. Тхюи не знала, что и думать. Дэниел очаровал даже официантку, и она принесла им по десерту за счет заведения. Куда бы Тхюи ни ходила, ей никогда ничего не предлагали бесплатно. Они с Энди всегда ждут своей очереди и пропускают других, даже если эти другие того не заслуживают.

Они вышли из ресторана, изо рта у Дэниела небрежно торчала зубочистка. Он надел солнечные очки и, чего Тхюи никак не ожидала, обнял ее пониже талии, направляя к своей машине.

– Поехали на пляж!

Тхюи будто парализовало, чувство вины захлестнуло ее. «Езжай домой, к Энди!» – требовал внутренний голос. Чем чаще он повторял эти слова, тем быстрее ей отказывал здравый смысл.

– В Калифорнии никто не ездит на пляж, – сконфузилась она. Как будто ей снова шестнадцать, как будто она застенчивая девочка-подросток. Он открыл ей дверь старого кабриолета.

– Круто быть не таким, как все, правда? – Он ухмыльнулся, зубочистка словно намертво приклеилась к его сочным губам.

Тхюи как будто разучилась управлять своим телом и медленно взобралась на пассажирское сиденье.

– А как же моя машина?

– Давай ключи. Попрошу кого-нибудь забрать их в ресторане и отвезти машину к тебе.

Это вообще законно – быть таким славным? Дэниел засмеялся, увидев удивление у нее на лице, и наклонился совсем близко. Тхюи сжала кулаки и зажмурилась – сейчас поцелует! Но он сунул руку в карман ее куртки и достал оттуда ключи.

– Не бойся, я не буду делать ничего такого, к чему ты не готова.

Тхюи не ответила. Дэниел вернулся в ресторан оставить ключи. Она не знала, что сказать, и все еще крепко сжимала кулаки. Ногти вонзились в кожу почти до крови. Расслабиться было страшно – боль отвлекала. Тхюи знала: как только она разожмет кулаки, она уже не сможет вернуться в реальность.

Вечер близился к концу. Дэниел остановил машину возле скамейки на пригорке с видом на парк у озера Эко. Альтер-эго Тхюи успело полностью подчинить ее себе. Она почувствовала себя девушкой, чье место на пассажирском сиденье кабриолета. Казалось, что утро с Энди на полу в ванной было в прошлой жизни. Эпизоды их отношений возникали как давно забытые воспоминания, вытесненные далеко за пределы той реальности, в которой она находилась сейчас.

Дэниел открыл ей дверцу машины и подал руку, она покраснела, вкладывая свою ладонь в его. Он не выпустил ее руку, и они пошли вокруг озера.

– Любимый цвет?

– Предпочитаю нейтральные оттенки. Я недостаточно смелая, чтобы носить яркое.

– Любимый кофе?

– Американо со льдом. И с тоником.

– Да ты не из простых!

– Сказал человек с «Ролексами».

– Ладно. Любимое воспоминание из детства?

Он застал Тхюи врасплох. Почему-то говорить с Дэниелом оказалось проще, чем открыться Энди. Может, потому что он пока новый знакомый и, скорее всего, таким и останется. Если она поговорит по душам с Энди, он точно обнимет ее, предложит поплакать, выговориться, а этого она хочет меньше всего. Энди всегда повторял, что понимает, каково ей, но она не верила. Откуда он может знать, каково ей?

– Такого нет, – тихо ответила она. – У меня было паршивое детство. Лучше спрятать эти воспоминания куда подальше.

Дэниел помолчал и крепче сжал ее ладонь, а потом сказал:

– Понятно. У меня тоже было не лучшее детство. Может, поэтому я и стал тем, кем стал. Не будем об этом.

Они шли дальше, Дэниел перестал засыпать ее вопросами. Но Тхюи понимала, почему он молчит – она сама не раз точно так же уходила в себя. Она знала: у них было похожее детство, поэтому они отличаются от остальных, и ей было на удивление спокойно от этой мысли.

– Что теперь? – прошептала она.

– Решать тебе.

Солнце давно село за пустынные холмы, когда Дэниел отвез Тхюи домой и высадил за углом, потому что Энди уже вернулся с работы. Она ходила вокруг дома еще час, боясь подниматься. Даже в ванной ей теперь не будет покоя: страшно смотреть на себя в зеркало. Она подняла взгляд: свет в спальне не горит. Она знала, что сейчас делает Энди. Лежит с очками набекрень, придерживая книжку на груди; работает увлажнитель, на прикроватном столике со стороны Тхюи стоит стакан воды. Энди положил ровно столько льда, сколько нужно.

Рутина. Стабильность. Комфорт. А Тхюи вот-вот все испортит.

Она проспала впервые за много лет. Когда она проснулась, оказалось, что мать уже звонила ей раз десять, чтобы узнать, как прошла встреча с Дэниелом. Увидев уведомление о пропущенных, Тхюи сразу почувствовала себя ужасно одинокой, потому что ей не с кем было поговорить об этом. Старшая сестра Присцилла уехала в Сиэтл и перестала общаться с родственниками в прошлом году, а младшая Тхао живет в Сайгоне.

Тхюи, что ты вытворяешь? Разве можно так обходиться с милым добрым золотистым ретривером Энди? С твоим Энди! Он умеет готовить кимчи. Прочитал всю сагу о Гарри Поттере на французском. Не снимает носки, когда занимается сексом. Его подопечные, дети, над которыми он взял шефство в социальной службе, называют его «мистер Энди». Он не пьет больше одной чашки кофе в день, а если и пьет, то что-нибудь классическое, чтобы потом не мучиться животом.

Ей вдруг стало тошно. Дэниел написал, как только она вернулась домой, предложил встретиться снова, сказал, что постоянно думает о ней, вспоминает их разговоры, спонтанную поездку на пляж и вечернюю прогулку по парку. Немного погодя прислал следующее сообщение: может быть, ну а вдруг, его мать в кои-то веки оказалась права. Между ними как будто что-то есть, и он почувствовал, что она тоже так думает. Тхюи не отвечала, и он прислал еще одно сообщение: им совсем не обязательно торопиться. Спешить некуда. Они могут просто дружить. Дружить – не значит изменять. Так Тхюи успокаивала свою совесть, но отвечать не спешила.

Она побежала в ванную, открыла кран на полную мощность, струя зашумела, как Ниагарский водопад, и Тхюи опустилась на холодный пол. Чувство вины просочилось даже в ее безопасное место. Она хотела спрятаться. Энди на кухне, слушает подкаст, смеется, делает ее любимые безглютеновые вафли. Тхюи взяла телефон, перечитала сообщения от Дэниела, зачитала их до ряби в глазах, представила, как он обнимает ее, как его руки гладят изгибы ее тела. Она ничего не могла с собой поделать. Швырнула телефон в другой угол комнаты и тут же бросилась за ним, как помешанная. Схватила и, не медля больше ни минуты, ответила: «Где и когда?»